---

Полный текст документа:

Неволин, Константин Алексеевич, доктор прав, ординар­ный профессор по кафедре энциклопедии права и государственных учреждений, действительный статский советник.

В истории русского правоведения имя Неволина вдвойне до­рого для Киева и университета св. Владимира : здесь развилась во всей полноте его ученая деятельность, здесь он издал в свет свою энциклопедию законоведения, здесь он трудился над устроением Киевского университета и юридического факультета, здесь же он впервые выступил на поприще профессуры и был учителем целого поколения русских юристов, которых поставил на высоту современной науки и открыл им путь к дальнейшему утверждению в Poccии европейской науки и самостоятельному развитию русского правоведения.

Неволин родился в г. Орлове Вятской губернии в 1806 г. ; он был сын священника, учился в Вятской духовной семинарии, поступил затем в Московскую духовную академию, которую окончил с отличным успехом в 1827 г. В это время совершалось собирание и кодификация русского законодательства, составлялось Пол­ное Собрание Русских Законов (1830 г.) и Свод Законов (1832 г.). Исполняя эту великую вековую задачу, русское правительство обра­тило внимание и на печальное состояние русского правоведения : во всех тогдашних юридических факультетах преподавалась главным образом наука нравственная (Этика) и устарелые системы естественного и римского права; из русского законодательства пре­подавались только гражданские, уголовные законы и судопроизводство, и то без исторических объяснений, без уяснения внутреннего смыс­ла и значения законов.

Для возвышения русского правоведения правительство решилось подготовить ученых-юристов и с этою целью в 1828 г., по Высочайшему повелению, были избраны лучшие из окончивших духов­ную академию студентов и прикомандированы ко II-му Отделению Собственной Его Императорского Величества канцелярии для образования в российском законоведении. На первый раз избрано было 5 студентов и в числе их Неволин ; после полуторагодичных занятий при II-м Отделении Собственной Его Императорского Вели­чества канцелярии и в С.-Петербургском университете (главным об­разом древними и новыми языками) и по выдержании испытания, Неволин вместе со своими товарищами отправился в сентябре 1829 г. за границу для дальнейшего образования в юридических науках. Главным местом изучения был назначен Берлинский университет, где молодые русские ученые состояли под ближайшим руководством знаменитого Савиньи ; их способности, трудолюбие и успехи были столь замечательны, что обратили на себя внимание Савиньи, который в письмах своих к гр. Сперанскому давал самый лучший отзыв о Неволине и некоторых из его товарищей.

После трехлетнего пребывания за границею, Неволин посетил некоторые другие германские университеты и, возвратившись в Poccию 4 октября 1832 г., причислен был вновь ко II-му Отделению Собственной Его Императорского Величества канцелярии, где вместе со своими сотоварищами занимался сверкой Свода Остзейских зако­нов с источниками и изучением составленных сводов законов Российской Империи. В январе 1834 г. К. А. Неволин и его това­рищи подвергались испытанию прямо на степень доктора законоведения в философско-юридическом факультете С.-Петербургского уни­верситета в присутствии статс-секретаря Балугьянского и старших чиновников II-го отделения Куницына и Плисова; на этом испыта­нии К. А Неволин обнаружил замечательные познания. Вслед затем К. А. Неволин представил рассуждение на степень доктора: „О философии законодательства у древних" (СПБ., 1835) и защитил ее 8 февраля 1835 г. Публичный диспут был торжеством не только для К. А. Неволина, но для всего факультета и для целого плана правительства относительно возвышения и обновления в университетах русского правоведения : декан философско-юридического факультета профессор Бутырский объяснил высокое значение этого диспута, указав на план правительства и на назначение воз­вратившихся молодых юристов быть светельниками и обновителями русского законоведения. В диспуте Неволина принимал деятельное и живое участие и министр нар. просв. С. С. Уваров. По утвер­ждении 6 марта К. А. Неволина в степени доктора, он был назначен 19 марта 1835 г. исправляющим должность ординарного про­фессора энциклопедии права и учреждений Российской Империи в университете св. Владимира, и вскоре 30 января 1836 г. утвержден был в этой должности.

С приезда К. А. Неволина в Киев начинается его само­стоятельная ученая и служебная деятельность ; из товарищей его по трудам и учению при II-м Отделении Собственной Его Императорского Величества канцелярии и в Берлин прибыли с ним в Киев на службу в том же университете и юридическом факультете С. О. Богородский и С. Н. Орнатский. В мае 1837 г., после смерти ректора Цыха, К. А. Неволин был избран в должность ректора Киевского университета, согласно уставу университета св. Владимира 1833 г. на 2 года ; избираемый затем еще два раза, Неволин пробыл в должности ректора университета до 2 февраля 1843 г., т. е. до перехода своего в С.-Петербургский университет.

В то время должность ректора была весьма многосложна ; по уставу университета св. Владимира 1833 г. университета был поставлен в теснейшую связь со всей системой средних учебных заведений ; ему принадлежало руководство и контроль над ними, при посредстве училищного комитета, который состоял при университете. Ректор был не только непосредственный правитель университета, но и ближайший помощник попечителя, и в этом качестве ему прихо­дилось удалять свое время и для учебных дел Округа, а несколько раз за отсутствием попечителя управлять всем Округом. Про­граммы преподавания и испытания по всем учебным предметам в гимназиях и уездных училищах Округа были составлены в комитете под непосредственным председательством Неволина.

В тоже самое время университета св. Владимира был в период созидания и устроения ; порядок управления разными частями был определен уставом только в общих чертах ; поэтому необ­ходимо было все заводить, начинать, составлять правила испытаний, инструкции для казеннокоштных студентов, инструкции инспектору, библиотекарю, церковному старосте; главную часть этих работ исполнял сам К. А. Неволин. К этому принадлежит еще и то обстоятельство, что университет не имел своих зданий, помещался в частных домах : ректору надо было заботиться о приискании временных помещений, а равно и участвовать в качестве члена в строительном комитете для возведения университетских зданий, которые были заложены (31 июля 1837 г.) и окончены в ректорство Не­волина (начало перехода в новое здание состоялось весною 1842 г.); открытие же чтений в новых аудиториях началось с августа 1842 г. Самый устав университета св. Владимира утвержден был 25 декабря 1833 г. лишь временно, впредь на 4 года, и уже 22 сентября 1837 г. последовало предложение министра нар. просв. Совету заняться составлением, на основании опыта, проекта нового устава и штатов уни­верситета. Вследствие сего началось обширное и разностороннее обсуждение недостатков прежнего устава. В делах Совета сохраняется обширная записка, в которой рассмотрены все части учебной, ученой и административной старого устава и предложены многие исправления и дополнения. Записка эта однако опоздала, действие старого устава 1833 г. было продолжено еще на 4 года, и потому Совету пришлось вновь в 1840 г. подвергать старый устав новому обсуж­дение и составлять новую записку. На этот раз работы Совета поспели вовремя, указания Совета были приняты во внимание и послу­жили основанием для устава университета св. Владимира 1842 г., ко­торый во многих существенных чертах отступал от общего уста­ва Российских университетов 1835 г. Пересмотр университетского устава в 1837 и 1840 г. потребовал от Совета много времени и работы, и более всего от ректора К. А. Неволина. Сотоварищ и ближайший сотрудник Неволина С. О. Богородский так отзывается об этой деятельности Неволина : „Пред каждым заседанием он должен был заготовить и рассмотреть предварительно справки, во время заседаний управлять ходом рассуждений, соглашать различные мнения и наконец после заседания составить журналы, излагать мнения и заключения. Памятно вспомнить, что эти труды увен­чались успехом".

Организация юридического факультета университета св. Владимира естественно обращала на себя особое внимание Неволина; по указаниям и настояниям его и С. О. Богородского небольшое перво­начальное число (5) юридических кафедр постепенно было увеличено, обширные кафедры разделены на отдельные части и для каждой избираем был особый преподаватель ; так, от кафедры благоустройства и благочиния отделены были законы казенного управления и повинно­стей, учреждена была особая кафедра местных законов, наконец в 1838 г. от кафедры энциклопедии отделены были учреждения Российской Империи. Есть сведения (История лицея кн. Безбородко 1881 г.) что при преобразовании физико-математического факультета лицея кн. Безбородко в лицей юридических наук (ук. 24 апреля 1840 г.) состав и распределение кафедр было определено при участии К. А. Неволина и Киевского юридического факультета ; первые и лучшие профессора этого лицея (А. К. Циммерман, И. А. Максимович, Н. X. Бунге) были ученики Неволина и Богородского и получили свое назначение по их рекомендации.

Все современники и сотоварищи К. А. Неволина отзываются с высокой похвалой об административной деятельности Неволина. Друг и ближайший сотрудник Неволина С. О. Богородский, а равным образом и ближайшие свидетели начала Киевского универси­тета, бывшие профессоры О. М. Новицкий, Н. X. Бунге, Г. И. Эйсман указывают на твердость, беспристрастие, неутомимое трудолюбие и заботливость Неволина об усовершении всех частей управления. В речи и особенно в службе он был человек долга : строгий в исполнении своих обязанностей, он требовал такой же отчетливо­сти и от других ; он не преклонялся пред старшими, требовал от них уважения к себе и пользовался их уважением ; с сослу­живцами своими, кроме немногих ближайших друзей, держался хо­лодно, официально ; некоторые находили даже, что он слишком де­спотически импонировал свое мнение в Совете, но это происходило оттого, как объясняет О. М. Новицкий, что Неволин всегда основательно изучал докладываемый вопрос и не мог конечно при­нимать мнений односторонних или поверхностных. Несомненно, од­нако, что с подчиненными ректор Неволин обходился строго, даже надменно, — но тогда было такое время ; даже к инспектору сту­дентов он относился как начальник, хотя инспектор, по тогдаш­нему порядку, не был подчинен ректору. „Многие из членов Со­вета, замечает в своей записке профессор Богородский (по поводу представления Неволила в почетные члены университета) знают его энергию и твердость, беспристрастие, заботливость об усовершенствовании всех частей yпpaвлeния, о скорейшем повышении в должностях членов ученого сословия (что вошло потом в обычай), и в особенности о водворении между ними единодушия, согласия и примирения разнородных элементов" (Дело Совета университета св. Владим!ра 1854 г., № 29).

Обратимся однако к важнейшей деятельности К. А. Неволина как профессора и ученого, которая доставила ему громкую извест­ность и сделала имя его почетным и дорогим для каждого русского правоведа.

Преподавание Неволина отличалось отчетливостью, полнотою, но было весьма сухо ; он почти не отступал от своего печатного руководства, которое помнил твердо, и требовал, чтобы изложенное им слушатели знали также твердо и основательно. Впрочем такой характер его профессорской деятельности соответствовал развитию и стремлениям тогдашних студентов, особенно первых курсов, для которых он читал свой предмет. В массе студентов того времени ни научных стремлений, ни самостоятельных работ не было; боль­шинство ограничивалось приготовлением к репетициям, держанию экзаменов, и потому они изучали только профессорские записки и учебники. К тому же большинство не знало вовсе иностранных языков, следовательно не могло знакомиться с иностранною литерату­рою, переводной же литературы почти не было, а самостоятельных русских сочинений по предмету общего правоведения было еще ме­нее. Понятно, что при таком положении влияний Неволина на своих учеников было необыкновенно сильно и вместе с тем своеоб­разно : оно было отвлеченное, книжное, подавляющее. Неволин будил у слушателей самостоятельности мысли, не вызывал у них самобытного изучения предмета, а просто налагал свою доктрину и метод на молодые умы; многие из его слушателей, по собственному их отзыву, с трудом могли впоследствии отрешиться от его взглядов и стать в уровень с новыми требованиями науки; мы сами знали некоторых учеников Неволина, людей способных, сведущих, которые даже в поздние свои годы отвечали на многие общие вопросы прямо врезавшимися в их памяти цитатами из Энциклопедии Неволина. Не можем не припомнить при этом, что влияние на слушателей друга и современника Неволина, профессора С. О. Богородского, было несравненно живее и глубже : он вызывал у студентов самостоятельную мысль, побуждал их к самостоятельным работам, любил, чтобы студенты читали и разбирали научные сочинения, и многие слушатели его с большой любовью изучали и знали уголовное право ; впрочем справедливость требует заметить, что у Богородского слушали студенты высших курсов (III и IV), более подготовленные и способные к самостоятельному изучение.

Для ученых работ К. А. Неволин не терял ни одного дня ; всегда его можно было застать за книгою. Тотчас по прибытии в Киев, весною 1835 г., он написал речь, произнесенную им на торжественном акте 15 июля 1835 г.: „О соединении теории с прак­тикой в изучении законов и в делопроизводстве" (Жур. Мин. Нар. Пр. 1835 г.). Речь эта вошла с некоторыми сокращениями в его Энциклопедии (т. I, разд. II о законоведении); как не странною может показаться наша мысль, но мы решаемся высказать, что эта речь — небольшая и спешная работа, — представляется нам наиболее самобытным и живым произведением Неволина: в ней нет архивных изысканий, она не обставлена многочисленными цитатами, не построена на возвышенных и сложных построениях философов, но она исполнена самостоятельности и взглядов, живости и глубины разумения и редкой трезвости мысли ; высказанные в этой речи понятия о науке, теории, практике и их взаимном отношении взяты так верно и глубоко, что и в настоящее время не потеряли своего достоинства. Вслед за сим К. А. Неволин приступил к об­работке своей „Энциклопедии законоведения", первый том которой вышел 12 октября 1839 г., а 2-й 15 мая 1840 г, Появление этой книги было встречено общим признанием высоких способностей, необычайного трудолюбия и обширных и глубоких познаний автора: она положила прочное основание известности его и оказала большое влияние не только на возвышение юридического образования в юридическом факультете университета св. Владимира, но и на дальнейшее
развитие всего русского правоведения. И действительно, по своему объему и содержанию, она превзошла и даже в настоящее время превосходит все известные юридические энциклопедии в русской и иностранной литературе. Профессор С. - Петербургского университета П. Д. Калмыков, которому Академия Наук поручила разбор Энциклопедии Неволина, по случаю представления ее на Демидовский конкурс, изложив подробно и обстоятельно достоинства и недостатки этого труда, в заключении сказал, что „книга Неволина составляет эпоху в области русской юридической литературы, пересаживая на родную почву важные истины, стяжанные европейскою ученостью и служа прекрасным истинно ученым руководством как для русского юношества, изучающего юриспруденцию, так и для преподавателей законоведения»[1]. Отзыв этот справедлив : новизна, богатство и научная обработка обширного материала юридической энциклопедии
были в высшей степени плодотворны для нас ; до появления его книги русские законоведы мало знали европейскую 20 — 40 годов науку права: они заимствовали свои скудные юридические основные познания из плохих переводов и переделок сочинений Пуфендорфа, Вольфа, Монтескье, Руссо, Бентама, Беккарии и слабых руководств Горюшкина, Цветаева, Галича, Дегая. Книга Неволина сразу устранила этот недостаток: она сообщила нам в обработанном виде, в строгой связи общую систему права, истории философских систем права и истории законодательства начиная от первых зародышей общежития до времен новейших, предметы, — о которых до тех пор мы знали большею частью по слуху, отрывками, без научной критики ; сверх того книга Неволина передала нам полные научные сведения о важнейших современных вопросах, привлекавших внимание правоведов : о законах исторического развития обществ, права, о ступенях и формах развития государств, об отношении необходимости к свободе, о формах права, об условиях кодифи­кации, об отношении практики к теории. Все это сблизило нас с требованиями западно-европейской науки и положило прочное и пло­дотворное основание разработки русского права на новых научных началах. Можно сказать без преувеличения, что Энциклопедия Неволина была источником для образования нескольких поколений наших юристов ; ни один из серьезных русских правоведов не обошелся без более или менее близкого изучения ее ; даже в настоя­щее время, когда почти целое полстолетие разделяет нас от первого издания этого труда, он сохраняет свое значение как основа­тельное и полное изложение систем философии права и истории законо­дательства древних народов.

Нельзя не указать, однако, и на некоторые серьезные недостатки Энциклопедии Неволина; для нас они гораздо виднее, нежели 40 лет назад, когда профессор Калмыков представлял свой разбор этой книги в Академии Наук. Первый из недостатков заключается в его общей части : непоследовательность в основаниях и соединение разнородных систем и направлений : понятия Гегеля об абсолюте, законах мирового развития, о воле, праве, государстве, совмещаются с учением исторической школы Савиньи о народном духе, внутренних силах права, и, что еще более странно, смешиваются нередко с началами русского Свода Законов и богословскими понятии, усвоенными Неволиным в дни своей юности. Во вторых, хотя Неволин и высказывает в своей книге, что философия права и положительное законодательство суть выражения одной высшей идеи права, но в его изложении нет этого единства и связи между обо­ими сферами права : философские системы представлены совершенно оторванными от права положительного. В третьих, хотя Неволин был совершенно искренний приверженец учения исторической школы, но в обработке истории законодательств оставался на старых чисто внешних приемах : он представляет нормы права как простые произведения законодательной власти, не связывая их с отношениями действительности. Впрочем, этот недостаток был общий в то время : даже такие историки как Эйхгорн ограничивались указанием лишь внешней связи законов и учреждений. Впоследствии, когда Неволин обратился к обработки истории русского законодатель­ства, указанный недостаток нисколько ослабел, но в своей Энциклопедии он так мало давал значения внутреннему строю государств и характеру права, что все законодательства восточных народов распределил по системе русского Свода Законов. Что ка­сается самостоятельности Энциклопедии Неволина, то ее можно при­нять лишь в довольно ограниченном смысле : она состоит в общем плане сочинения, в постановке и определении общих понятий, в оценке и выборе громадного материала ; равным образом обра­ботана самостоятельно история философии права у греков и римлян и некоторые вопросы из учения о законоведении (особенная часть). Остальное состоит из простого заимствования и даже перевода лучших современных ему сочинений по истории философии права и законодательств : Теннемана, Раумера, Гегеля, Геерена, Ганса, Пасторе, Эйхгорна, Савиньи, Захарш, Вальтера[2].

Неволин неохотно принял свое назначение профессором в Киевский университет. Он хотел остаться в С.-Петербурге, между прочим потому, что не намерен был долго оставаться в ученой службе и желал, при первом удобном случае, перейти в общую гражданскую службу, что было удобнее сделать в столице как средоточии государственного управления ; особенно он мечтал о службе и работе во II-м Отделении Собственной Его Императорского Величества канцелярии, где он начал свое юридическое образование и где его познания могли иметь полное приложение. Мечта его испол­нилась только под конец его жизни (в декабре 1854 г. он был причислен ко II-му Отделению Собственной Его Императорского Ве­личества канцелярии для участия в кодификационных работах), когда здоровье его было вполне расстроено. Особенные события, происшедшие в Киевском учебном округе; в 1842 г., побудили его вновь искать службы в С. - Петербурге. Попечителя фон-Брадке, который так уважал и ценил Неволила, давно уже не было в Киеве, место его занял кн. Давыдов, который ничем не напоминал своего предшественника; министр народного просвещения гр. Уваров, заметив неприготовленностъ кн. Давыдова к посту попечителя, вынужден был учредить должность помощника попечителя, который при кн. Давыдове естественно должен был приобрести первенствую­щее значение. Пока эту должность занимал Карлгоф Неволин мирился с своим положением ; но когда вместо него был назначен помощником попечителя М. В. Юзефович, который занимал до того в окружной учебной иерархии весьма второстепенное место, и который нередко состоял в подчинении у самого Неволина, во время исполнения им должности попечителя, Неволин почувствовал себя обойденным и подал прошение об отставки или переводе в другой университет, и был переведен 12 марта 1843 г. в С.-Петербургский университет на кафедру умершего Врангеля, профес­сора российских гражданских законов.

В С.-Петербурге ученая и учебная деятельность Неволина развилась еще полнее : быстро следовали один за другим ученые труды его, которые все относились к истории русского права и из которых каждое отличалось не только самостоятельностью, но вносило в малообработанную область истории русского законодательства чрез­вычайно богатый и плодотворный свет.

Мы не войдем в подробный разбор этих трудов, равно не коснемся и его служебной деятельности в С.-Петербургском университете, так как это выходит из пределов нашей задачи; заметим только, что первая работа, напечатанная им после перехода из Киева : „Образование управления в России от Иоанна III до Петра Великого" (Журн. Мин. Нар. Пр. 1844 №—1, 2 и 3) была обработана еще в Киеве, когда он преподавал учреждения Российской Империи. Равно в Киеве начат им колоссальный труд — «История российских гражданских законов", который, по справедливому замечанию профессоров Морошкина и Станиславского, „останется навсегда ис­ходною точкою всех позднейших об этом предмете исследований".

По выслуги в 1854 г. 25-ти лет по учебной части, Неволин был оставлен на службе в С.-Петербургском университете еще на 5 лет. Другие ученые общества, правительственные ученые и учебные учреждения также пользовались его трудами и содействием. Будучи избран в действительные члены Императорского Русского географического общества, Неволин принимал деятельное участие в его трудах ; в звании члена Комитета военно-учебных заведений он участвовал в составлении программ и рассмотрении руководств; гимназии обязаны ему программой и наставлением для преподавания законоведения. Не менее деятельное участие принимал Неволин и в трудах Второго Отделения Академии Наук, кото­рое с 1853 г. избрало его в свои члены-корреспонденты. В 1854 г. он был избран почетным членом университета св. Владимира. Кроме того, Неволин состоял членом при Отделении свода военных пocтaнoвлeний канцелярии Военного министерства (с 1852 г.), II-го Отделения Собственной Его Императорского Величества канце­лярии (с 1853) и консультации при Министерстве юстиции (1854 г.). Он преподавал и в Училище правоведения.

Многочисленные и неустанные труды расстроили и без того всег­да слабое здоровье К. А. Неволина. В начале 1855 г. он чувствовал себя так дурно, что решился отправится за границу для пользования Соденскими водами, но подорванные силы не могли восстановиться, и 6 октября 1855 г. великий труженик и учитель скончался в Бриксене (в Тироле). Он похоронен в С.-Петербурге, на Смоленском кладбище[3].

Список трудов К. А. Неволина:

1) Рассуждение о философии законодательства у древних. Сочинение для получения степени доктора законоведения, СПБ., 1835, in-4, 106 стр. ; 2) О соединении теории с практикой в изучении законов и в делопроизводстве. Речь, произн. в торж. собр. Импер. унив. св. Владимира, 15 июля 1835 г. (Журн. Мин. Нар. Пр. 1835, № 12, и Отч. унив. св. Владимира, 33 стр.); 3) Энциклопедия законоведения, Киев, 1839—40, 2 тт. 633 и 646 стр.; 4) Образование управления в России от Иоанна III до Петра Великого (Журн. Мин. Нар. Пр. 1844, № 1, 2 и 3, 150 стр.); 5) Исследования о городах русских, историч. и геогр. свед. о рус. городах с древн. врем. (Журн. Мин. Вн. Дел 1844, № 11—12, 87 стр.); 6) Об успехах государственного межевания в России до импер. Екатерины II. Речь в „Акте СПБ. универс.", СПБ. 1847, 188 стр.; 7) О значении слова гира у Константина Багряно­родного (Финск. Вест. 1848, № 8, 10 стр.); 8) О пространства церковного суда в России до Петра В. (Журн. Мин. Нар. Пр. 1847, № 7, 8, 10 и 11, 224 стр.); 9) Программы преподавания действующих гражданских и межевых законов Российской Империи, СПБ., 1847, 49 стр. in-8 (прогр. Преподав. в С.-Петерб. унив.); 10) Раз­бора сочинения Линовского: „Исследование начал уголов. права, изложен. в Улож. ц. Алексея Мих." (Отчет о XVII присужд. Демидов, наград, СПБ., 1848, стр. 313 — 338); 11) О преемстве великокняжеского престола (Журн. Мин. Нар. Пр. 1851, № 2 и 11, 76 стр.); 12) О рядной записи XIII века (Зап. Арх. общ. т. III, стр. 250 —267); 13) История Российских гражданских законов, 3 тт., СПБ., 1851, in-8 (456+452+546 стр.); 14) О митроп. Иоанне II как сочи­нителе послания к архиеп. римскому Клименту об пресноках (Известия Импер. Ак. Наук 1853, т. II); 15) О пятинах и погостах новгородских в XVI веке, с прилож. карты (Зап. Импер. Рус. Геогр. общ. т. VIII, СПБ., 1853, 236 стр. текста и 414 стр. прилож.).

Энциклопедия законоведения была удостоена Академией Наук половинной Демидов. премии (Отч. о X присужд., СПБ. 1841, рецен. проф. Калмыкова); „История гражданских законов" — полной Демид. премии (Отч. о XXI присужд., СПБ., 1852, реп, проф. Морошкина) ; соч. „О пятинах и погостах новгородских" — Константиновской ме­дали от Рус. геогр. общ. (Отч. Общ. за 1852 г.) и разбор исследования Линовского — золотой медали от Академии Наук.

В 1857 г. учеником Неволина проф. И. Е. Андреевским из­дано было „Полное собрание сочинений К. А. Неволина" (СПБ.), в шести томах, куда вошли все сочинения его, за исключением объ­емистой книги „О пятинах"[4].

---

Источник информации:
Из книги : Биографический словарь профессоров и преподавателей Императорского Университета Св. Владимира, 1834 - 1884 / Сост. под ред. В. С. Иконникова. - Киев : Тип. Императорского Университета Св. Владимира, 1884. ( )

Информация обновлена:01.01.2008