Субъекты трудового права /

• Субъекты трудового права [Журнал "Правоведение"/1996/№ 3]
  Хохлов, Е. Б.
  

  Виды субъектов трудового права. Необходимость и исключительная важность исследования вопроса о субъектах права обусловливается различными причинами. Укажем лишь на некоторые из них.

  Как и любая другая отрасль права, трудовое право представляет собой единство объективного и субъективного трудового права. Поэтому первая причина, обусловливающая необходимость анализа указанной проблемы, заключается в том, что субъективное трудовое право попросту невозможно исследовать, не обращаясь к его носителю, т. е. субъекту трудового права.

  Констатируя данное обстоятельство, нельзя не указать и на второе, которое является не менее очевидным. Позитивное, или объективное, право – в данном случае мы рассматриваем эти два понятия как тождественные – есть результат признания обществом определенных интересов в качестве общественно значимых. Соответственно данные интересы получают юридическое оформление в виде правил поведения – правовых норм. Иначе говоря, само существование объективного права имеет смысл лишь постольку, поскольку оно отражает реальные интересы участников общественных отношений и общества в целом, представляя собой эффективный компромисс между всеми этими интересами. Отсюда следует, что объективное право имеет социальную ценность только тогда, когда его нормы находят воплощение в системе субъективного права и реализуются во взаимодействии его носителей (субъектов), т. е. их правомерном поведении.

  Таким образом, все право как таковое имеет в качестве стержня субъект права: вырастая из потребностей и социальных интересов конкретных людей и их объединений, оно возвышается до уровня некоего социального феномена, по видимости обладающего признаками общесоциального явления, абстрагированного от этого конкретного человека, с тем, чтобы в конце концов найти свое логическое завершение и воплощение в его деятельности.

  Существует и третья причина, обусловливающая важность исследования специфики юридической личности того или иного участника общественных отношений, – это чисто утилитарного характера юридическая задача систематизации правовых явлений и понятий как в рамках права в целом, так и внутри отдельных правовых отраслей.

  В самом первом приближении задача определения круга субъектов трудового права решается достаточно легко – для этого необходимо лишь обратиться к предмету данной правовой отрасли. Практически общепризнано, что предмет российского трудового права составляет достаточно обширная группа общественных отношений, включающая в себя трудовое отношение, а также ряд других, которые условно можно подразделить на отношения предшествующие, сопутствующие трудовым и вытекающие из них. Поскольку по общепринятому и считающемуся аксиоматическим представлению не может существовать бессубъектных отношений, выявляя круг общественных отношений, составляющих предмет той или иной отрасли права, мы тем самым определяем и круг субъектов этой отрасли права. Исходя из данного положения и принимая во внимание определенный нами выше предмет трудового права, можно говорить о таких субъектах этой отрасли, как субъекты трудового отношения, отношений в области обеспечения занятости (на внешнем рынке труда), отношений по производственному ученичеству, управлению трудом, охране труда, социальному страхованию, рассмотрению трудовых споров, наконец, отношений социального партнерства (включая отношения по участию персонала в делах предприятия).

  При характеристике субъектов трудового права применительно к составу общественных отношений, входящих в предмет российского трудового права, существенное значение имеет деление всех этих отношений на две основные группы. Как мы уже отмечали, предмет трудового права составляют собственно общественно-трудовое отношение, опосредующее собой реализацию способности человека к труду в виде несамостоятельного, прежде всего наемного, труда1 и отношения, не являющиеся трудовыми, но входящие в предмет трудового права. Включение этих последних в предмет именно отрасли трудового права диктуется либо тем, что указанные отношения производны от трудовых, либо тем, что они тесно связаны с трудовыми отношениями и ориентированы на обеспечение их нормального функционирования. Поэтому существование и тех, и других общественных отношений помимо трудовых либо бессмысленно, либо невозможно.

  Данная дифференциация предмета трудового права должна учитываться при характеристике субъектов этой отрасли. Соответственно мы можем выделить два уровня таких субъектов – субъекты основные (стороны трудового правоотношения, т. е. работник и работодатель) и субъекты вспомогательные или производные (участники иных, не трудовых, отношений, составляющих предмет трудового права). Сущность вспомогательных (производных) субъектов трудового права заключается в том, что их способность к правообладанию в рамках этой правовой отрасли либо является производной от правосубъектности основных субъектов, либо направлена на обслуживание функционирования этих последних в качестве полноценных участников отношений в сфере труда.

  К числу субъектов трудового права, способность к правообладанию которых производна от правосубъектности работника, можно отнести лицо, ищущее работу (безработного), ученика на производстве, инвалида вследствие трудового увечья или профессионального заболевания, лицо, обучающееся без отрыва от производства в учебном заведении, истца (или ответчика) в суде и, вероятно, ряд других субъектов. Фигура любого из перечисленных выше лиц не имеет самостоятельного значения и существует либо как предшествующая правовой личности работника, либо как следствие существования данного лица в качестве работника. Значит, можно предположить, что и условия (признаки) правосубъектности всех перечисленных и иных аналогичных лиц в общем не отличаются от условий (признаков) правосубъектности лица, реализующего свою способность к труду в виде несамостоятельного труда.

  К числу субъектов, трудовая правосубъектность которых носит вспомогательный, служебный характер, без сомнения, относятся государство и профессиональные союзы.

  Следует подчеркнуть, что в настоящее время в стадии формирования находятся сами основы государственной политики в сфере труда. Мы пока еще не имеем достаточно четко сформулированной цельной государственной доктрины, которая бы определяла с учетом конкретных обстоятельств место российского государства в механизме правового регулирования общественного труда. Однако некоторые выводы уже сейчас можно сделать, анализируя как систему действующих новых нормативных актов, прежде всего российской Конституции, так и деятельность различных ветвей государственной власти России.

  И само содержание Конституции РФ, и порядок ее принятия подчеркивает то обстоятельство, что источником этого правового акта является непосредственно воля народов России, не опосредованная волей государства. Такой вывод можно сделать прежде всего из преамбулы Конституции РФ: «Мы, многонациональный народ Российской Федерации ... принимаем Конституцию Российской Федерации». Как известно, Конституция РФ была принята на референдуме 12 декабря 1993 г. Таким образом, впервые в российской истории Конституция РФ определяется не в качестве нормативного акта государства, хотя бы и высшего уровня, а в качестве правового акта гражданского общества. Посредством этого акта общество определяет основы правового положения личности в сфере труда, основы экономической системы страны и служебную роль государства в этой области.

  Таким образом, действующая российская Конституция определяет наше государство как социальное государство. Этот факт означает, что государство само по себе не может являться субъектом, обладающим некими самостоятельными интересами и осуществляющим говорить о таких субъектах этой отрасли, как субъекты трудового отношения, отношений в области обеспечения занятости (на внешнем рынке труда), отношений по производственному ученичеству, управлению трудом, охране труда, социальному страхованию, рассмотрению трудовых споров, наконец, отношений социального партнерства (включая отношения по участию персонала в делах предприятия).

  При характеристике субъектов трудового права применительно к составу общественных отношений, входящих в предмет российского трудового права, существенное значение имеет деление всех этих отношений на две основные группы. Как мы уже отмечали, предмет трудового права составляют собственно общественно-трудовое отношение, опосредующее собой реализацию способности человека к труду в виде несамостоятельного, прежде всего наемного, труда1 и отношения, не являющиеся трудовыми, но входящие в предмет трудового права. Включение этих последних в предмет именно отрасли трудового права диктуется либо тем, что указанные отношения производны от трудовых, либо тем, что они тесно связаны с трудовыми отношениями и ориентированы на обеспечение их нормального функционирования. Поэтому существование и тех, и других общественных отношений помимо трудовых либо бессмысленно, либо невозможно.

  Данная дифференциация предмета трудового права должна учитываться при характеристике субъектов этой отрасли. Соответственно мы можем выделить два уровня таких субъектов – субъекты основные (стороны трудового правоотношения, т. е. работник и работодатель) и субъекты вспомогательные или производные (участники иных, не трудовых, отношений, составляющих предмет трудового права). Сущность вспомогательных (производных) субъектов трудового права заключается в том, что их способность к правообладанию в рамках этой правовой отрасли либо является производной от правосубъектности основных субъектов, либо направлена на обслуживание функционирования этих последних в качестве полноценных участников отношений в сфере труда.

  К числу субъектов трудового права, способность к правообладанию которых производна от правосубъектности работника, можно отнести лицо, ищущее работу (безработного), ученика на производстве, инвалида вследствие трудового увечья или профессионального заболевания, лицо, обучающееся без отрыва от производства в учебном заведении, истца (или ответчика) в суде и, вероятно, ряд других субъектов. Фигура любого из перечисленных выше лиц не имеет самостоятельного значения и существует либо как предшествующая правовой личности работника, либо как следствие существования данного лица в качестве работника. Значит, можно предположить, что и условия (признаки) правосубъектности всех перечисленных и иных аналогичных лиц в общем не отличаются от условий (признаков) правосубъектности лица, реализующего свою способность к труду в виде несамостоятельного труда.

  К числу субъектов, трудовая правосубъектность которых носит вспомогательный, служебный характер, без сомнения, относятся государство и профессиональные союзы.

  Следует подчеркнуть, что в настоящее время в стадии формирования находятся сами основы государственной политики в сфере труда. Мы пока еще не имеем достаточно четко сформулированной цельной государственной доктрины, которая бы определяла с учетом конкретных обстоятельств место российского государства в механизме правового регулирования общественного труда. Однако некоторые выводы уже сейчас можно сделать, анализируя как систему действующих новых нормативных актов, прежде всего российской Конституции, так и деятельность различных ветвей государственной власти России.

  И само содержание Конституции РФ, и порядок ее принятия подчеркивает то обстоятельство, что источником этого правового акта является непосредственно воля народов России, не опосредованная волей государства. Такой вывод можно сделать прежде всего из преамбулы Конституции РФ: «Мы, многонациональный народ Российской Федерации ... принимаем Конституцию Российской Федерации». Как известно, Конституция РФ была принята на референдуме 12 декабря 1993 г. Таким образом, впервые в российской истории Конституция РФ определяется не в качестве нормативного акта государства, хотя бы и высшего уровня, а в качестве правового акта гражданского общества. Посредством этого акта общество определяет основы правового положения личности в сфере труда, основы экономической системы страны и служебную роль государства в этой области.

  Таким образом, действующая российская Конституция определяет наше государство как социальное государство. Этот факт означает, что государство само по себе не может являться субъектом, обладающим некими самостоятельными интересами и осуществляющим свои собственные задачи. Государство как таковое, будучи социальным государством, декларируется в качестве определенной социальной структуры, выполняющей служебную роль как в отношении общества в целом, так и в отношении отдельной личности (законодательно закрепляя, обеспечивая и охраняя естественные права этой личности). В сфере трудового права служебное назначение государства проявляется и реализуется посредством создания и деятельности целого ряда различных государственных органов (по обеспечению занятости, по охране труда, по социальному партнерству, по рассмотрению трудовых споров и т. д.).

  Аналогичный подход должен осуществляться и при определении правовой личности профессиональных союзов. Профсоюзы возникли как организации, имеющие целью защиту коллективных интересов наемных работников. В основе их правосубъектности лежит право лиц наемного труда на объединение, поэтому их правосубъектность, во-первых, во многих отношениях является производной от трудовой правосубъектности работника, а во-вторых, носит служебный характер. И.О. Снигирева в связи с этим справедливо отмечает, что профессиональным союзам «не свойствен поощряемый и защищаемый правом собственный интерес в сфере производства и труда. У профсоюзов нет своих интересов, отличных от интересов рабочих и служащих. Интерес профсоюзов состоит в наиболее полном удовлетворении интересов трудящихся».2 Впрочем, принимая данную мысль И.О. Снигиревой, все же внесем некоторое уточнение. То, что профессиональные союзы не должны иметь собственного интереса, отличного от интересов трудящихся, мы бы предложили трактовать не как правовое предписание, а как своего рода моральную максиму, моральный императив. Но тот факт, что профсоюзы имели и имеют собственные корпоративные интересы, не может подвергаться сомнению ни применительно к их советскому прошлому, ни к нынешнему российскому настоящему. Кроме того (и это немаловажно), будучи самостоятельным субъектом права, профсоюзы и не могут не иметь, по крайней мере сегодня, интересов, отличных от интересов трудящихся: то обстоятельство, что их правосубъектность производна от правосубъектности работника и носит по отношению к нему служебный характер, вовсе не означает, что профсоюз является органом работника, не обладающим своим интересом, хотя бы и производным от интересов трудящихся. Каковы пределы самостоятельности этого интереса – предмет заботы членов профсоюза и общества, представляемого государством.

  Таким образом, основным объектом исследования представляется правовое положение работника и работодателя. Что касается правового положения (правосубъектности) лиц, производных от правосубъектности работника и работодателя, то их правовое положение имеет смысл рассматривать лишь постольку и в той мере, в какой оно отличается от правового положения указанных выше основных «действующих лиц» отрасли трудового права.

  Понятие субъекта трудового права должно быть дифференцировано и в силу другого обстоятельства. Как известно, трудовое правоотношение само по себе представляет сложную категорию, поскольку неоднозначно понятие несамостоятельного труда, опосредуемого этим правоотношением. В категорию несамостоятельного труда включается труд по найму, труд руководителя коммерческой организации, «работающего собственника», государственная служба и некоторые другие. Помимо этого несамостоятельный труд имеет применение в условиях различных форм собственности и организационно-правовых форм предприятий. С учетом указанных выше двух обстоятельств необходимо провести дифференциацию как в рамках понятия «работник», так и в рамках понятия «работодатель», для чего наряду с категорией общей правосубъектности работника и работодателя мы выделяем также и категорию специальной правосубъектности указанных лиц.

  В литературе, нормотворческой и правоприменительной практике (особенно в сфере гражданского права) все субъекты права делятся на индивидуальные и коллективные. Индивидуальные субъекты права определяются как физические лица, коллективных же субъектов принято называть юридическими лицами. Особым видом коллективных субъектов права, весьма специфическим юридическим лицом – участником правоотношений является государство. Представляется, и в применении к сфере трудового права нет оснований отказываться от этого деления. Если такой субъект трудового права, как работник и все производные от него субъекты, в силу очевидных причин, о которых мы надеемся поговорить позднее, может выступать только в качестве физических лиц, то в качестве работодателя действуют как физические, так и юридические лица, а некоторые субъекты трудового права являются только коллективными субъектами. Разделение субъектов трудового права на индивидуальных и коллективных имеет принципиальное значение в силу весьма существенного обстоятельства. Как мы будем иметь возможность заметить далее, существенным условием (а следовательно, признаком) существования лица в качестве коллективного субъекта права является наличие у него организации, т.е. системы коллективных и индивидуальных органов, действующих в отношениях с третьими лицами и взаимодействующих друг с другом по определенным правилам. Таким образом, в сфере трудового права мы должны различать собственно субъектов права и органы (коллегиальные и индивидуальные), образующие организационно-управленческую структуру коллективных субъектов права. Последние субъектами права вообще и трудового права в частности в собственном смысле слова не являются.

  Общая характеристика субъекта трудового права. Когда мы говорим о субъекте права, в том числе о субъекте трудового права, мы тем самым характеризуем всю систему правовых категорий в применении к этому субъекту. Иными словами, характеристика субъекта трудового права есть не что иное, как одновременно и характеристика всего субъективного трудового права. Она включает в себя следующие компоненты: 1) способность к правообладанию; 2) само правообладание; 3) юридически значимые действия (прежде всего правореализация); 4) следствия совершения юридически значимых действий; 5) юридические гарантии.

  1. Способность к правообладанию принято определять как правосубъектность. Она включает в себя два компонента – правоспособность как способность иметь субъективные права и обязанности (т. е. способность к правообладанию) и дееспособность как способность своими действиями приобретать и реализовывать субъективные права и обязанности (т. е. способность к правореализации), а также способность нести ответственность – как следствие правообладания и правореализации – за свои юридически значимые действия (деликтоспособность). Особенностью отрасли трудового права является неразделимость категорий правоспособности и дееспособности: практически у всех субъектов трудового права они возникают одновременно. Иными словами, по общему правилу, субъект трудового права приобретает, несет, реализует принадлежащие ему права и обязанности, а также отвечает за совершенные неправомерные деяния только лично.

  Способность к правообладанию (правосубъектность) предполагает наличие двух компонентов, один из которых может быть определен как материальное условие правосубъектности, второй – как формальное (юридическое) условие. Материальное условие правосубъектности – это способность данного лица к правообладанию и правореализации, иначе говоря, свойство, присущее самому лицу. Формальное условие правосубъектности – признание внешним правовым авторитетом (государством) указанной способности у данного лица. Такое признание возможно либо посредством презюмирования в законе возникновения способности иметь права и обязанности, реализовывать их и нести ответственность за свои действия при наличии определенных фактических обстоятельств (например, достижение физическим лицом определенного возраста),3 либо посредством издания персонально определенного административного акта государства, принимаемого на основании соответствующей нормы объективного права. Только единство этих двух условий и характеризует лицо в качестве субъекта права, потенциального или реального носителя субъективных прав и обязанностей. Следовательно, с одной стороны, если данное лицо имеет фактическую способность быть субъектом права, но она не легализована государством, это лицо не может выступать и в качестве участника правоотношений, с другой – если определенное коллективное образование или индивид признаны (легализованы) в качестве субъектов права, но не обладают фактической способностью иметь субъективные права и обязанности, они также не могут быть и реальными субъектами права. Указанный подход применим ко всем отраслям российского права, разумеется, включая и трудовое право.

  Разграничивая понятия субъекта права и органа коллективного субъекта права, о чем говорилось выше, мы должны провести различие и в способности тех и других к правообладанию. Субъект права обладает правосубъектностью – фактической и формально удостоверенной способностью к правообладанию, правореализации и ответственности; орган же коллективного субъекта права такой способности не имеет и иметь не может. Его права, действия и ответственность – это права, действия и ответственность того субъекта, органом которого он является. Субъект права и его орган не состоят в каких бы то ни было правовых отношениях, ибо орган есть не что иное, как сам этот субъект, действующий в определенной сфере общественных отношений.4 Орган, таким образом, не обладает собственной правосубъектностью, поскольку он не имеет и не может иметь ни собственных интересов, ни целей, ни имущества, ни организации, которые могли бы быть реальной предпосылкой, условием его способности к правообладанию, составить содержание этой правосубъектности, ибо его интересы, цели, имущество и организация – это интересы, цели, имущество и организация того субъекта права, чьим органом он является. Поэтому орган обладает не правосубъектностью, а компетенцией, т. е. правом (которое, как правило, является одновременно и его обязанностью) совершать от имени и в пользу данного субъекта юридически значимые действия в пределах, определяемых содержанием тех функций, которые на него возложены субъектом, создавшим его.

  Данные положения являются практически аксиоматическими в классической юриспруденции, причем не только среди сторонников и последователей органической теории юридического лица О. Гирке, но и критиков этой теории. Например, Г.Ф. Шершеневич, будучи последователем теории фикций Савиньи, указывал: «Обладая имущественной правоспособностью, юридическое лицо, как фиктивное, не имеющее возможности совершать сделки, облекать их в форму, – нуждается, очевидно, в особых представителях, чьи действия могли бы считаться действиями юридического лица. Через посредство этих органов юридическое лицо приобретает права и принимает на себя обязанности. Представители, деятельность которых восполняет отсутствие дееспособности юридических лиц, выполняют свою задачу или в пределах указаний закона (публичное юридическое лицо), или в пределах данного им полномочия (частное юридическое лицо), которое, однако, не может выходить из границ цели, для которой существует юридическое лицо. В этих пределах юридическое лицо несет ответственность за действие этих органов. Юридическое лицо всегда отвечает за сделки представителей, совершенные ими в качестве таковых, пока они соответствуют закону или полномочию».5

  В юридической литературе традиционно выделяется в качестве особого субъекта трудового права администрация предприятия. При этом администрация в полном соответствии с законодательством о труде трактуется как орган юридического лица – работодателя. Наряду с администрацией, особым субъектом трудового права принято считать трудовые коллективы различного уровня – начиная от бригады и кончая трудовым коллективом самого предприятия.6

  Вопрос о правовом положении администрации предприятия и трудового коллектива в сфере трудового права применительно к современным социально-экономическим реалиям нашего общества нуждается в особом рассмотрении. Поэтому отметим здесь лишь некоторые моменты, имеющие, по нашим представлениям, принципиальный характер.

  Анализируя вопрос о возможности трудового коллектива выступать в качестве субъекта права, уместно прежде всего вспомнить слова К. Маркса применительно к условиям капиталистического производства: «Как независимые личности рабочие являются индивидуумами, вступившими в определенное отношение к одному и тому же капиталу, но не друг к другу. Их кооперация начинается лишь в процессе труда, но в процессе труда они перестают принадлежать самим себе. Вступив в эту область, они сделались частью капитала».7 

  Возникает вопрос: можем ли мы говорить, если не о полной, то хотя бы частичной правосубъектности трудового коллектива на предприятии, и в чем эта правосубъектность может выражаться?

  Как представляется, основа для решения данного вопроса заключается в том объективном противостоянии интересов наемных работников и интересов собственников (владельцев) средств производства, которое существует в каждом предприятии-товаропроизводителе. (Поскольку прибыль находится в обратном отношении к издержкам производства и в силу того, что расходы по заработной плате являются одним из элементов такого рода издержек, при прочих равных условиях интересы владельца (владельцев) капитала и наемных работников прямо противоположны: первые, заинтересованные в повышении размеров прибыли, стремятся экономить на издержках производства, в том числе и расходах на оплату труда, вторые имеют интерес в повышении размеров заработной платы при тех же затратах труда, т. е. в увеличении издержек производства.) Общность этих интересов консолидирует как ту, так и другую сторону, и именно общность экономического интереса формирует коллектив наемных работников в его противостоянии собственнику. Такого рода противостояние разрешается посредством привлечения работников к управлению – как к управлению собственностью, так и к управлению трудом.

  Совершенно очевидно, что участие или неучастие работников в управлении трудом входит в компетенцию собственника. Законодатель, по общему правилу, может лишь дать некоторые рекомендации в этой области и, как исключение, издать нормы, носящие императивный характер. Однако если собственник имущества желает обеспечить участие работников в управлении предприятием, причем участие реальное, а не декларативное, то он должен прежде всего определить область экономических отношений, которую он передает в самоуправление работников либо которая управляется ими совместно; иначе говоря, он должен «поделиться» какой-то частью своих полномочий по управлению собственностью и трудом. Трудовой коллектив, таким образом, становится своего рода передаточным мостом между наемным работником и работодателем: с одной стороны, он представляет интересы работника перед работодателем, с другой – выполняет ту часть управленческих функций, которые были ему на тех или иных основаниях переданы работодателем. Поэтому трудовой коллектив является организационной формой участия наемных работников в управлении, в то же время он выступает в качестве элемента организационно-управленческой структуры юридического лица в той мере, в какой это угодно собственнику или представителю собственника на предприятии. Имея свой экономический интерес, коллектив наемных работников не имеет и не может иметь какой-то своей особой правосубъектности, поскольку его компетенция и его права – это часть компетенции и прав, делегированных ему работодателем (субъектом трудового права). Поэтому нам представляется сомнительным существование коллектива наемных работников в качестве самостоятельного субъекта права. Внутри хозяйской сферы работодателя не может быть иных субъектов права, кроме самого работодателя. Все остальные коллективные образования – элементы организационно-управленческой структуры, и в этом смысле трудовой коллектив является не большим субъектом права, нежели собрание акционеров, наблюдательный совет или правление (администрация).

  Следует отметить, что некоторые проблемы теоретического и чисто практического плана вызывают нормы нового российского Закона от 26 декабря 1995 г. «Об акционерных обществах». Вообще говоря, сама по себе структура управления, устанавливаемая указанным Законом фактически в полном соответствии со старым советским принципом демократического централизма, достаточно далека от традиционной структуры управления акционерным обществом и уже в силу одного этого обстоятельства внушает сомнения в надлежащей эффективности своего функционирования. Однако данный вопрос выходит за рамки предмета настоящей статьи. Здесь же для нас важно обратить внимание читателя на положения ч. 3 п. 1 ст. 69 Закона (эта же норма содержится и в п. 3 ст. 103 Гражданского кодекса РФ). В соответствии с указанными положениями, по решению общего собрания акционеров полномочия исполнительного органа общества могут быть переданы по договору коммерческой организации (управляющей организации) или индивидуальному предпринимателю (управляющему). Практическая целесообразность данной нормы, кажется, не может вызывать сомнений, и, насколько можно судить, соответствующая практика является достаточно распространенной в мире. Однако это обстоятельство не снимает множества вопросов и чисто практического рода проблем, связанных с применением указанной нормы законодательства.

  Прежде всего, сомнительна фигура индивидуального предпринимателя – управляющего акционерным обществом. Для нас совершенно очевидно, что этот аспект проблемы мог бы быть разрешен и средствами трудового права, ибо здесь мы имеем не что иное, как реализацию человеческой способности к труду в форме несамостоятельного труда, т. е. труда в пользу и в интересах акционерного общества, а следовательно, совершенно обычное трудовое отношение, составляющее предмет трудового права. Однако не менее очевидно и то, что данная правовая конструкция (точно так же, как определение правового положения управляющего государственного предприятия до продажи последнего новому собственнику,8  руководителя государственного предприятия федеральной формы собственности9  и т. д.) есть свидетельство слабости концептуальной модели отрасли трудового права применительно к условиям многоукладного хозяйства: законодатели, с одной стороны, вынужденные учитывать при формулировании правовых норм новые социально-экономические реалии, и, с другой, – имея на вооружении традиционную модель правового регулирования труда, прибегают к средствам правового регулирования, видимо, находящиеся за пределами отрасли трудового права.10 

  Существенным в теоретическом отношении является вопрос: не подвергается ли указанными положениями российского законодательства сомнению общая теория и, прежде всего, органическая (реалистическая) теория юридического лица? Как нам представляется, принципиально эта теория не колеблется, хотя в некоторых и довольно существенных частностях она нуждается в уточнении. Во-первых, еще Л.С. Таль, основываясь на результатах исследования огромнейшего исторического материала, отмечал, что работодатель может, заключив трудовой договор, тем самым расширить свою хозяйственную сферу за счет труда нового работника, но вместе с тем он может и сузить ее, передав ту или иную работу в хозяйскую сферу, скажем, подрядчика. И в нашем случае не будет ничего экстраординарного в том, если акционерное общество откажется от выполнения одной из своих функций, передав ее выполнение другому лицу (физическому или юридическому), – так в обыденной жизни мы, затрудняясь или не будучи в состоянии самостоятельно отвернуть гайку, прибегаем к услугам гаечного ключа. Экстраординарность возникнет тогда, когда все свои функции юридическое лицо передаст в ведение других лиц. Однако такая ситуация, когда есть юридическое лицо, но отсутствуют его органы, не может возникнуть, даже в силу того, что и здесь требуется хотя бы один орган юридического лица – тот, посредством которого данное юридическое лицо могло бы заключить соответствующие договоры. Во-вторых, можно с достаточной долей уверенности утверждать, что лицо, принявшее на себя выполнение обязанностей правления акционерного общества, фактически в этой части теряет свою собственную правосубъектность, начиная действовать в качестве органа чужой воли и чужих интересов.

  Если принять во внимание приведенные аргументы, то возникают существенные сомнения в правомерности отнесения администрации и трудового коллектива к числу субъектов трудового права, по крайней мере, к числу «полноценных» субъектов. Мы исходим из того, что оба они представляют собой элемент организационно-управленческой структуры работодателя (его хозяйственной сферы), действуя в его интересах в тех рамках и организационных формах, которые определены работодателем.

  2. Правообладание. В это понятие мы включаем не только субъективные права, но и субъективные обязанности участника отношений, составляющих предмет российского трудового права. Основание для отождествления в рамках данного раздела статьи субъективных прав и субъективных обязанностей мы видим в том, что, по общепринятым представлениям, субъективной обязанности одного субъекта корреспондирует соответствующее право другого субъекта. Поскольку же мы здесь не ставим задачи описывать правовое положение конкретного субъекта, а говорим о субъекте трудового права как таковом, мы и имеем возможность считать, что относительное субъективное право и относительная субъективная обязанность – это одно и то же. Именно с учетом данного положения мы и употребляем далее единый термин «правообладание».

  На наш взгляд, рассматриваемая категория интегрирует в себе три основных момента: во-первых, это – источник субъективных прав; во-вторых, это – основания возникновения (изменения и прекращения) субъективных прав; наконец, в-третьих, это – сами субъективные права (их виды).

  Общим (материальным) источником относительных субъективных прав участников отношений, составляющих предмет трудового права, являются, с одной стороны, те абсолютные права, которые современное правовое сознание трактует в качестве неотъемлемых естественных прав человека, а с другой – бесспорный факт существования этого человека как социального существа, пребывающего, в силу данного обстоятельства, в отношениях социальной солидарности с другими людьми и обществом в целом. С чисто же формальных, т. е. юридических, позиций субъективные права участников отношений в сфере трудового права могут возникать из самых различных правовых оснований. В их числе, в частности, договоры, прежде всего трудовой договор, локальные нормативные акты, акты управления трудом, издаваемые администрацией, акты судебного толкования (как нормативного, так и казуального), административные акты государства, наконец, статутное трудовое право (законодательство о труде).

  Наряду с указанными правовыми категориями, трактуемыми как источники субъективного трудового права, необходимо выделять основания возникновения (изменения и прекращения) субъективных трудовых прав. По общепринятым представлениям основаниями являются юридические факты, т. е. такие обстоятельства реальной действительности, наличие которых порождает определенные юридические последствия в виде возникновения, изменения либо прекращения субъективных прав или обязанностей. В литературе высказывается мнение, что «юридические факты предусматриваются в гипотезах правовых норм».11 Представляется, что данное положение, в общем верное в условиях нашей недавней истории, в настоящее время не охватывает всего содержания этого понятия, а потому неточно – по крайней мере, в сфере рыночных экономических отношений. В силу того, что механизм правового регулирования труда рыночного типа предполагает сочетание трех основных методов регулирования (индивидуально-договорного, коллективно-договорного и государственно-нормативного и административного), логично предположить, что правоустанавливающие (точно так же, как правоизменяющие и правопрекращающие) фактические обстоятельства могут устанавливаться при осуществлении не только государственно-нормативного, но и договорного, а также административного регулирования. Другое дело, что как в механизме правового регулирования труда формируется определенное соотношение методов правового регулирования, так и вся совокупность юридических фактов должна представлять собой некую иерархически выдержанную систему. Соответственно следует предположить, что гипотезы норм статутного трудового права предписывают юридические факты двух видов. Во-первых, это – факты, условно говоря, «прямого действия», т. е. такие обстоятельства, которые совершенно четко определены в законодательстве и наступление которых в реальной жизни автоматически влечет наступление предусмотренных этим законодательством юридических последствий. Такого рода обстоятельства можно было бы по их принадлежности определить как статутные юридические факты. Во-вторых, это – факты, устанавливающие юридические рамки, в пределах которых участники общественных отношений могут самостоятельно формулировать те в большей или меньшей степени индивидуализированные в рамках договоров и иных юридических актов обстоятельства, наступление которых влечет возникновение, изменение или прекращение субъективных прав или обязанностей. В качестве достаточно яркого примера можно привести установление в контракте с руководителем самостоятельных оснований для прекращения действия этого контракта (п. 4 ст. 254 КЗоТ РФ): возможность прекращения трудового договора по одному из таких оснований предусмотрена в статутном праве (КЗоТ РФ), само же основание формулируется сторонами трудового договора.

  В силу одной из возможных классификаций юридических фактов они делятся на события и действия.

  События – это такие явления объективной действительности, которые происходят без участия воли и сознания данного субъекта, сам факт наступления которых либо влечет возникновение у него субъективных прав или обязанностей, либо прекращает их, либо изменяет содержание наличных прав или обязанностей. Число видов юридических фактов такого рода в сфере трудового права достаточно велико, поэтому дать их исчерпывающий перечень невозможно. Однако существует возможность классификации юридических фактов-событий в трудовом праве, прежде всего с точки зрения источника (способа) их конституирования в качестве юридически значимых обстоятельств. С этой позиции можно выделить события, формулируемые в качестве юридических фактов в законодательстве, включая трудовое законодательство (определяемые нами как статутные юридические факты), и события, имеющие юридическое значение в силу указания другого правового источника (например, договора).

  Действия – это конкретные акты человеческого поведения, опосредованные сознанием и волей людей, влекущие за собой юридические последствия в виде возникновения, изменения либо прекращения субъективных прав или обязанностей.

  По общепринятым представлениям действия делятся на правомерные и неправомерные (правонарушения). При этом очевидно, что правонарушения в сфере отрасли трудового права как юридические факты, влекущие последствия трудоправового характера, в настоящее время отнюдь не сводятся только к дисциплинарным проступкам. Более того, можно предположить, что не только правонарушения, носящие трудоправовой характер, могут вызывать возникновение, изменение или прекращение субъективных трудовых прав и обязанностей у участников отношений в сфере трудового права.

  К числу правомерных действий принято относить юридические акты и юридические поступки. Если первые совершаются с целью получения юридического последствия, то вторые не имеют такой цели, однако их совершение влечет за собой возникновение, изменение или прекращение субъективных прав или обязанностей. В ряде случаев конкретный акт правомерного поведения, характеризуемый в качестве юридического факта, имеет двойственную правовую природу: в отношении одних юридических последствий он является юридическим актом, в отношении других – юридическим поступком. В качестве примера можно привести увольнение по инициативе администрации в связи с сокращением штатов. Само по себе увольнение может рассматриваться как юридический акт, имеющий целью прекратить субъективные права и обязанности как работодателя, так и работника в рамках данного конкретного трудового правоотношения. Однако наряду с этим увольнение по данному основанию порождает у администрации (как органа работодателя) обязанность согласовать его с органом профсоюза на предприятии, в установленные сроки уведомить об увольнении работника службу занятости. Без сомнения, осуществляя увольнение, работодатель не имел цели вызвать именно такого рода правовые последствия для себя, иными словами, применительно к этим последствиям он совершил юридический поступок.

  В общей теории права юридические акты как действия, направленные на установление юридических последствий, делят на административные акты и сделки.

  В качестве административного акта в советской юридической науке трактовался, как правило, акт власти органа государства, осуществляемый в рамках компетенции последнего и обязательный к исполнению теми лицами, к которым он обращен. Таким образом, признаки административного акта сводятся к тому, что: 1) это – акт, исходящий от государственных органов; 2) это – юридический факт, порождающий правовые последствия (возникновение, изменение или прекращение правоотношений); 3) государственный орган, издавший такой акт, не является участником указанных правоотношений.12 Попутно отметим, что применительно к отношениям, регулируемым нормами советского трудового права, указанные признаки административного акта подходили не в полной мере: в ряде случаев административный акт компетентного государственного органа порождал правоотношения с участием этого органа и того субъекта, к которому был обращен данный акт. Специфика же административных актов (актов государственного управления трудом), издаваемых на уровне предприятия, заключалась в том, что администрация, будучи органом государства на предприятии, в то же время осуществляла функции органа предприятия в его трудовом правоотношении с работником. В сфере труда, управление которым было, если не исключительной, то весьма существенной прерогативой социалистического государства, значение административных актов было чрезвычайно велико. В условиях реального социализма роль административных актов, издаваемых на всех уровнях государственной иерархии управления трудом, низовым звеном которой выступала администрация государственного предприятия,13 сопоставима, а возможно, и более значительна, чем роль, выполняемая нормативным актом, в том числе законом.

  В настоящее время положение существенно меняется, что находит свое выражение и в чисто арифметическом сокращении сферы применения административных актов государства. Однако такое сокращение не означает полного исчезновения таких актов – наоборот, эффективность функционирования механизма правового регулирования труда, тем более в условиях переходного периода, требует наличия не только эффективного законодательства о труде, но и достаточно обширной правоприменительной практики со стороны государства. Разумеется, при этом соответственно изменению роли и назначения государства в экономической сфере общества меняются и его цели, а следовательно, содержание юридических последствий, вызываемых административным актом. Если до последнего времени, в условиях, когда социалистическое государство было конституировано и действовало в качестве непосредственно хозяйствующего субъекта, оно в качестве своей насущной задачи полагало осуществление эффективного прямого управления хозяйственными процессами, то ныне государство отказывается от роли такого хозяйствующего субъекта, принимая на себя косвенное регулирование самостоятельно протекающих экономических процессов. Косвенное регулирование, по крайней мере в сфере труда, может осуществляться в рамках нормотворческой функции государства, если не исключая вовсе, то существенно ограничивая применение административных актов. Вместе с тем в условиях демократического общества с плюралистической экономикой, несомненно, усиливается значение деятельности государства, выступающего в качестве гаранта общественной безопасности и безопасности отдельных членов общества. Поэтому меняется содержание административных актов государства - вместо актов непосредственного хозяйственного управления все большее значение должны приобретать административные акты, условно говоря, охранительного, гарантирующего и надзорного характера.

  Административный акт (в буквальном толковании) есть акт управления, иначе говоря, – это акт, налагающий обязанность соответствующего поведения на то лицо, к которому он обращен. В силу того, что государство ныне не является непосредственно хозяйствующим, а следовательно, непосредственно управляющим субъектом, в сфере управления хозяйственными процессами, включая и область применения труда, происходят изменения, суть которых можно охарактеризовать как с содержательной, так и с субъектной стороны.

  Во-первых, роль по управлению процессом труда, которую ранее выполняло государство, должны принять на себя иные, не публичные, а частные субъекты – физические и юридические лица. Поэтому административный акт, который, с точки зрения субъекта его принятия, до сего дня трактовался как акт управления, осуществляемый либо исключительно государством, либо иным органом, действующим от имени или по уполномочию государства (внутри предприятия таким органом, осуществляющим управление трудом, являлась администрация), отныне не может связываться только с государством – по крайней мере в области управления трудом. Издание актов управления в сфере труда принимает на себя работодатель, и это составляет важнейшую прерогативу его хозяйской власти.

  Во-вторых, и с точки зрения содержания административный акт, не исключая прямого управления, в настоящее время во все большей степени начинает выполнять функцию предоставления права. Иными словами, наряду с административными актами управления (т. е. обязывания) в сфере труда возникают административные акты, имеющие назначение устанавливать право. Если обычно субъект управления имеет право обязать, и только в силу этого может (или обязан) предоставить право, то в данном случае ситуация обратна: субъект обязан предоставить право (от принятия которого управомочиваемый может и отказаться), и только если управомочиваемый примет право, субъект административного акта может потребовать выполнения вытекающих из этого факта обязанностей. Такого рода акты призвано издавать и государство. Обширнейшей областью отношений, где государство действует не в качестве субъекта управления, а в качестве партнера, предоставляющего услуги как материального, так и организационного характера, являются отношения по обеспечению занятости.

  Сделки представляют собой волевые акты правомерного поведения субъектов права, направленные на установление, изменение либо прекращение прав или обязанностей. Как правило, сделки совершаются с целью получения правового результата для себя, однако не исключается возможность совершения сделки и в пользу третьего лица. В зависимости от числа участвующих сторон сделки разделяются на односторонние, двусторонние и многосторонние.

  Для совершения односторонней сделки достаточно волеизъявления одной стороны. В качестве примера в литературе приводится обычно завещание, поскольку для его возникновения достаточно изъявления воли одним завещателем (выражение наследником согласия на принятие завещанного имущества – самостоятельная односторонняя сделка). Односторонней сделкой является также выдача доверенности на управление автомашиной.14

  Хотя выделение в качестве юридического факта сделки вообще и односторонней сделки в частности характерно более всего для отрасли гражданского права, оно имеет общеправовое значение. Поэтому представляет научный и практический интерес ответ на вопрос о возможности существования односторонних сделок в сфере трудового права (тем более что, как мы отмечали ранее, этой отрасли присущи черты частноправовой отрасли). Эта проблема, как, впрочем, и сама проблема юридических фактов в трудовом праве, требует более обстоятельного научного осмысления,15 что не входит в предмет настоящей статьи.

  Двусторонние и многосторонние сделки определяются как договоры. Таким образом, при договоре мы имеем дело с несколькими субъектами, обладающими различными (не совпадающими) интересами, и сам договор представляет собой продукт согласования воль и взаимного компромисса интересов этих субъектов. В сфере трудового права существуют договоры как двусторонние, так и трехсторонние (например, коллективные соглашения). В силу того, что вопрос о договорах по трудовому праву заслуживает отдельного обстоятельного исследования, подчеркнем лишь один, существенный в контексте настоящего изложения, момент. Как вытекает из сказанного, договор может трактоваться в двух аспектах. С одной стороны, любой договор есть правовой акт, устанавливающий правила поведения по крайней мере для субъектов этого договора, а в ряде случаев и для третьих лиц. С этой точки зрения договор служит источником права. Но, с другой стороны, договор принято определять и в качестве юридического факта, т. е. такого обстоятельства реальной действительности, которое вызывает известные юридические последствия. И в этом случае договор трактуется уже не как правовой акт, содержащий нормы поведения, а как акт согласованного поведения двух или более сторон. Таким образом, когда мы говорим о договоре как юридическом факте, то имеем в виду не сам этот договор, а лишь акт заключения договора, точнее говоря, – факт вступления договора в силу. Именно факт порождает состояние правообладания, изменяет содержание или прекращает его. Подобного рода уточнение можно сделать и применительно к административному акту: он может рассматриваться в качестве некоего формализованного документа, определяющего права и обязанности тех субъектов, к которым он обращен, и тем самым представлять собой источник их субъективных прав или обязанностей, либо в качестве акта поведения компетентного органа, т. е. в качестве собственно юридического факта.

  Перейдем к третьей характеристике правообладания – вопросу о классификации (видах) субъективных трудовых прав. Иными словами, мы должны вести речь о содержании и структуре правообладания. В рамках данной статьи остановимся лишь на одном принципиальном моменте.

  Поскольку современный механизм правового регулирования общественного труда имеет в основе договорные и государственно-нормативный (административный) методы такого регулирования, это означает, как мы уже имели возможность заметить, что акты такого регулирования становятся источником субъективного трудового права для участников соответствующих отношений. Соответственно мы можем выделить три вида (или уровня) таких прав (обязанностей): а) вытекающие из договоров (контрактные); б) вытекающие из административных актов (в том виде, в каком мы выше истолковали понятие административного акта); и в) вытекающие из законодательства о труде (статутные). Это – субъективные трудовые права.

  Характеризуя данную классификацию субъективных трудовых прав, мы прежде всего должны отметить, что она не представляет собой нечто абсолютно новое в трудоправовой науке: с большей или меньшей степенью определенности дифференциация субъективных трудовых прав проводится у нас довольно давно. Например, Ю.П. Орловский выделяет наличие у субъекта прав и обязанностей, непосредственно вытекающих из закона (не называя их, правда, статутными),16 и такое выделение заставляет предположить существование у субъекта иных прав, имеющих иной правовой источник. Выделение в системе субъективных трудовых прав статутных прав проводят также О.В. Смирнов,17 И.О. Снигирева18 и др.

  Всю совокупность субъективных прав и обязанностей (контрактных, вытекающих из административного акта, статутных) мы определяем понятием «правовое положение субъекта». Система статутных прав и обязанностей субъекта характеризует его правовой статус.

  Рассматривая приведенную выше трехзвенную классификацию субъективных трудовых прав в применении к данному конкретному субъекту, мы исходим из следующих теоретических предпосылок.

  1. Нам не кажется абсолютно правильной чисто нормативистская трактовка субъекта права как «не живого, а нормативного, созданного нормою» (Е.Н. Трубецкой), или тем более как «юридической абстракции» (Ж. Ведель).19 Мы представляем себе субъекта права как реального человеческого индивидуума или объединение людей, действующих и взаимодействующих в обществе, при необходимости надевая на себя юридическую форму субъекта определенных прав или обязанностей. Надевая эту юридическую форму, указанные субъекты приобретают как некие общие черты, позволяющие отделить их от не-субъектов права, а также объединить в определенные группы, так одновременно в силу специфики юридической формы они приобретают и правовую уникальность, благодаря которой каждый субъект права отличается от любого другого субъекта права. Иными словами, точно так же, как каждый человек не тождествен другому человеку, но тем не менее все люди обладают некими общими характеристиками, позволяющими, во-первых, объединить всех их в человеческое общество, а во-вторых, дифференцировать по определенным родовым признакам, – точно так же и субъекты права могут быть объединены единым понятием, дифференцированы на определенные группы, и из этой группы выделен каждый отдельный субъект права.

  2. Принимая указанную выше теоретическую позицию и рассматривая с этой точки зрения систему субъективных прав, нельзя не отметить весьма различающуюся степень связанности прав различного вида с субъектом – носителем этих прав. Наибольшей степенью индивидуализации обладает административный акт – он, как правило, адресуется конкретным лицам,20 поэтому и права, вытекающие из него, всегда индивидуализированы (персонифицированы), т. е. они распространяются только на лиц, поименованных в данном акте, и ни на кого более. Степень персонификации контрактных прав определяется видом договора, содержащим такие права. Если можно совершенно однозначно сказать, что права, вытекающие из трудового договора, всегда персонифицированы, то относительно коллективного договора, а тем более соглашения, этот вывод был бы неправилен. Итак, уже в коллективном договоре (соглашении) субъективные права отрываются от своих носителей, и, как кажется, начинают жить своей жизнью, приобретая форму той самой юридической абстракции, о которой и говорит Ж. Ведель. Статутные же права являются полностью деперсонифицированными: в меньшей степени деперсонификации они обращены к определенным видам субъектов общественных отношений, в большей степени – ко всем и к каждому. Статутное, а в более широком смысле – все объективное право, образно выражаясь, есть хранилище юридических абстракций, кладовая, где содержатся те юридические формы, которые называются различными субъектами права: гражданин, работник, государственный чиновник, работодатель и т. д.

  3. Если сопоставить содержание двух предшествующих пунктов, то можно сделать вывод, будто каждый из них исключает другой. С одной стороны, мы утверждаем, что субъект права – это реально существующее лицо, конкретный индивид, с другой – определяем субъект права как юридическую форму, формулируемую объективным, прежде всего статутным, правом, и допускаем существование деперсонифицированных, т. е. не связанных с именем конкретного субъекта, прав и обязанностей. Однако противоречие здесь кажущееся. Человеческое общество, каждый его член, их объединения – участники конкретных общественных отношений – вот тот центр, который соединяет в себе объективное и субъективное трудовое право. Абстракция объективного права сама по себе бесплотна и бессмысленна; права, скажем, работника без наличия самого этого работника, т. е. реально существующего человека, обладающего способностью к труду, есть не что иное, как совокупность слов, изложенных в определенном порядке на бумаге или ином носителе информации; форма генерала еще не есть сам генерал. Но и наоборот, генерал без формы, по крайней мере с внешней стороны, теряет многие качества, которые традиционно ему приписывают. Реально свершенный человеческий поступок либо реальное событие (юридический факт) превращают абстракцию объективного права в конкретные субъективные права конкретного субъекта: генерал надевает форму и может выходить к войскам. Именно в этом состоит смысл нашего уточнения понятия договора и административного акта как юридического факта. Договор или административный акт, которые, как мы уже отмечали, сами по себе являются источниками субъективного права, фактом своего вступления в силу, не только порождают данные субъективные права, но и «включают» соответствующие нормы статутного права; информация (система понятий) о явлении становится элементом этого явления. Проиллюстрируем нашу мысль хотя и частным, однако весьма показательным примером. Характеризуя содержание трудового договора, его условия делят на две группы: установленные самими сторонами и нормативными актами о труде. Такого рода заблуждение весьма широко распространено в литературе по трудовому праву. Между тем включение в содержание договора, т. е. акта, являющегося результатом согласования воль и интересов договаривающихся сторон, условий, которые не были продуктом этого согласования, по меньшей мере нелогично. Более правильно говорить не о содержании трудового договора, а о содержании трудового правоотношения: оно включает в себя как условия (права), устанавливаемые сторонами, т. е. согласованные их договором, и условия (права), включаемые в содержание трудового правоотношения на иных правовых основаниях, т. е. внедоговорного характера. При таких обстоятельствах и находит проявление двоякая роль трудового договора. С одной стороны, он – источник субъективных прав и обязанностей сторон трудового правоотношения, с другой – он, а точнее, факт вступления его в силу, есть юридический акт, порождающий у сторон трудового правоотношения не только указанные договорные, но и внедоговорные, в том числе статутные, права и обязанности.

  В то же время уместен вопрос: всегда ли следует рассматривать договор в единстве двух его характеристик – как юридический факт и как источник права? Можно предположить, что не всегда. Приведем в связи с этим характерный пример. С учетом изменившихся социально-экономических реалий А.С. Пашков предложил выделять в числе видов трудового договора договоры о совместной трудовой деятельности – как соглашения о членстве в корпорации, предполагающие личное трудовое участие участников в ее деятельности.21  Учредительный договор о совместной деятельности граждан может содержать и условия их трудовой деятельности, поскольку личный труд является необходимым элементом членства. Членство – сложное правоотношение, объединяющее имущественные, управленческие и трудовые отношения. Поэтому договор о членстве в корпорации одновременно порождает все эти элементарные отношения, пишет А.С.Пашков.22  Действительно, учредительный договор о создании корпорации – объединении труда23  (производственный кооператив, коллективное, арендное предприятие и иные корпорации, не предполагающие выделение в той или иной форме долей участников) может содержать определенные трудовые обязанности и права членов, в том числе и имеющие персонифицированный характер. Но в том, что такой договор является правоустанавливающим (юридическим) фактом, есть серьезные основания для сомнения. Учредительный договор устанавливает прежде всего права и обязанности участников корпорации по отношению друг к другу, в том числе и по созданию этой корпорации. Сторонами же трудового отношения здесь, без сомнения, выступает каждый отдельный работник и корпорация как таковая (юридическое лицо), между которыми и возникают соответствующие трудовые права и обязанности. Между тем юридическое лицо возникает не с момента заключения учредительного договора, а с момента его государственной регистрации. Соответственно именно с этого момента либо позднее (например, со дня начала фактического исполнения работником трудовых обязанностей24 ), но никак не ранее и возникает соответствующее трудовое правоотношение, поскольку именно с момента государственной регистрации возникает сторона в этом правоотношении – работодатель. Таким образом, если и можно считать договор о совместной трудовой деятельности (точнее, учредительный договор о создании корпорации) источником субъективных трудовых прав, то юридическим фактом, «включающим» такие права, он быть не может.

  С учетом сказанного характеризуем понятие правового статуса. Правовой статус есть категория одновременно и объективного, и субъективного права. В области объективного права понятие статуса может быть отождествлено с понятием статута. Статут (от лат. statuo – постановляю) – это устав, собрание правил, определяющих полномочия и порядок деятельности какой-либо организации.25 Как устав, уложение, положение о чем-нибудь определяют данный термин В.И. Даль, С.И. Ожегов и др.26  Иными словами, Закон об акционерных обществах и ряд других норм объективного права, определяющих его правовой статус, есть, по сути, статут этого юридического лица. Как видим, хотя понятие статута традиционно применяется для определения прав организаций, оно вполне применимо и для характеристики в сфере объективного права любого другого субъекта, включая физическое лицо.

  В узком (собственном) смысле слова понятие правового статуса есть категория субъективного права – это положение, правовое состояние конкретного субъекта общественных отношений, которое возникло при переводе норм, составляющих его статут в области объективного права, вследствие действия определенных юридических фактов в юридическую форму субъективных прав и обязанностей данного лица.

  Итак, категория правообладания включает в себя определенную совокупность субъективных статутных прав и обязанностей, которые образуют правовой статус (правовое состояние) конкретного субъекта, а также субъективных прав и обязанностей, возникающих у субъекта в силу иных правовых оснований, в том числе в силу договора.

  Выделение в содержании правообладания в сфере труда трех видов субъективных трудовых прав имеет как общенаучное, теоретическое, так и непосредственно практическое значение. Во-первых, наличие в структуре субъективных прав и обязанностей правового статуса, а также субъективных прав, имеющих источником административный акт государства, подчеркивает дуализм отрасли трудового права, т. е. сочетание в нем частноправовых и публично-правовых начал. Во-вторых, этот общетеоретический вывод получает развитие в чисто практической политико-правовой плоскости: объем правового статуса, а также иных субъективных прав и обязанностей, возникающих у субъектов отношений в сфере труда, является мерилом соотношения публично-правового и частноправового регулирования, а содержание правового статуса характеризует отношение государства к определенному субъекту. В совокупности же то и другое является не чем иным, как конкретным проявлением, характеристикой политики государства, осуществляемой им в экономической сфере общества. В-третьих, будучи проявлением политики государства в сфере экономических отношений, содержание правового статуса конкретного субъекта представляет собой характеристику связи, возникающей между государством и данным субъектом.27 Так, например, находясь на позициях естественного права и проводя соответствующую практическую политику в сфере труда, государство призвано обеспечить равенство между собой всех физических лиц, реализующих свою способность к труду, что, помимо гарантирования равной общеотраслевой трудовой правосубъектности, обеспечивается и равным набором базовых статутных прав, т. е. равным базовым правовым статусом. В то же время государство не может не учитывать наличия определенных особенностей личности работника, характера и места приложения им своего труда, и этот учет также находит свое проявление в соответствующем наборе субъективных статутных прав. Поэтому с помощью установления четко определенного набора статутных прав (обязанностей) для определенных субъектов и в определенных случаях, дополняя тем самым общий правовой статус, государство как раз и обеспечивает формальное (юридическое) равенство разных людей – членов общества.

  Гарантируя при посредстве статутных прав равенство всех лиц, реализующих свою способность к труду между собой, государство, формулируя объем правового статуса этих лиц, также устанавливает и границы их свободы в данной области, исходя прежде всего из интересов общества.

  Наконец, с помощью статутных прав и обязанностей работника обеспечивается равенство и определяются границы свободы (свободы трудового договора) работника в его взаимоотношениях с работодателем.

  Примеры аналогичного характера, иллюстрирующие значение установления статутных трудовых прав субъектов трудового права, можно привести и в отношении работодателя, и других лиц, действующих в сфере труда.

  3. Юридически значимые действия субъектов трудового права являются следствием правообладания (или его отсутствия). Под категорию юридически значимых действий подпадают два варианта поведения субъектов права: а) правомерное поведение и б) неправомерное поведение.

  Правомерное поведение субъектов права в общей форме определяется как реализация права. Следует отметить, что если в общей теории права проблема правореализации имеет весьма обширную литературу, то в сфере трудоправовой науки эта проблема не получила сколь-нибудь существенного рассмотрения.28

  В науке общей теории права правореализация рассматривается как стадия правового регулирования и соответственно как элемент механизма правового регулирования. Некоторым исключением, на первый взгляд, из данного положения является позиция, изложенная в учебнике «Общая теория права и государства». Ее авторы, В.И. Гойман и Т.Н. Радько, исходят из того, что реализация права находится за пределами правового регулирования и, стало быть, за рамками механизма правового регулирования. При этом они вводят понятие «действие права», которое является более широким как в сравнении с понятием правового регулирования, так и с понятием правореализации. Соответственно предусматривается механизм действия права, состоящий из двух, по терминологии авторов, «агрегатов» – механизма правового регулирования и механизма правореализации.29 Таким образом, по существу данная позиция имеет в конечном счете чисто терминологические различия с традиционной: с одной стороны, то, что вторая называет механизмом правового регулирования, первая определяет как механизм действия права; с другой – и в традиционно трактуемом механизме правового регулирования труда при необходимости можно выделить отдельные части, если угодно – «агрегаты», также являющиеся механизмами, специализирующимися на выполнении отдельных функций, выполняемых механизмом в целом.

  По сложившимся представлениям, механизм правового регулирования труда включает в себя три элемента: юридические нормы, правоотношения и правореализацию. Не выходит за пределы этой схемы в своем новом произведении и С.С. Алексеев, который выделяет следующие звенья механизма правового регулирования (соответствующие стадиям правового регулирования):

  1) юридические нормы (основа правового регулирования);

  2) правоотношения (субъективные права и юридические обязанности, «переводящие правовую энергию юридических норм на уровень конкретных субъектов - носителей прав и обязанностей»);

  3) акты реализации прав и обязанностей.

  В ряде случаев, подчеркивает С.С. Алексеев, в механизм правового регулирования включается и четвертое звено – акты применения права, а также некоторые дополнительные элементы – индивидуальные акты, правоположения практики и др.30 

  С учетом приведенной выше структуры механизма правового регулирования труда дается в общей теории права и понятие правореализации. Реализация права – перевод норм права в правомерное поведение субъектов в форме использования принадлежащих им прав, исполнения обязанностей и соблюдения запретов в целях удовлетворения интересов и потребностей адресатов права, достижения его (права) целей.31 С.С. Алексеев дает несколько абстрактное определение: реализация права есть такое поведение участников общественных отношений, в котором воплощаются требования и возможности, содержащиеся в праве.32 В зависимости от характера действий субъектов выделяют формы непосредственной (соблюдение, исполнение и использование норм права) и опосредованной реализации (применение норм права).33

  Мы убеждены, что изложенное выше понимание механизма правового регулирования труда страдает односторонностью, и это искажает понимание смысла правореализации. Как вытекает из приведенных выше положений, правореализация представляет собой исполнение предписаний (в широком смысле) правовых норм (т. е. объективного права),34 субъективное же право – лишь передаточное звено от нормы к ее реализации. Иными словами, правовая норма (статутное право) – основа всей правовой системы, смысл и назначение ее. Не случайно неоднократно цитированный здесь учебник «Общая теория права и государства» (под редакцией В.В. Лазарева) довольно лаконично упоминает о реализации права, но подробно говорит о реализации законодательной воли (тема 15).35 Между тем, по нашему мнению, применительно к демократическому обществу со смешанным типом экономики36  в основу всех правовых построений должен быть поставлен свободно действующий субъект общественных отношений. Объективное право в целом и статутное право (законодательство) в частности есть лишь промежуточное звено, средство правового обеспечения деятельности субъекта.

  Отсюда следует, что надо пересмотреть, уточнить содержание механизма правового регулирования именно применительно к свободно действующему и реализующему своими действиями социально значимый интерес субъекту.

  В основе построения такого механизма лежит социально значимый интерес (потребность). Какие же признаки имеет социально значимый интерес?

  Во-первых, он возникает и реализуется в той социальной сфере, в которой правовое регулирование: а) возможно и б) допустимо (с точки зрения действующего правового сознания, морали, соображений целесообразности правового регулирования и т. п.).

  Во-вторых, социально значимый интерес не является сиюминутным, его необходимый признак – долговременность существования (устойчивость).

  В-третьих, такой интерес возникает, существует и прекращается независимо от конкретного лица – своего носителя: лица меняются, интерес продолжает существовать.37

  В-четвертых, социально значимый интерес всегда пересекается с интересами других лиц (индивидуальными и коллективными), а в ряде случаев и с общесоциальными интересами. Общесоциальный интерес (общества в целом) есть преобразованная сумма частных интересов субъектов гражданского общества. Таким образом, социально значимый интерес может быть реализован только посредством взаимодействия с иными подобными интересами.

  Можно говорить и о других признаках социальной значимости интереса, но мы ограничимся приведенным перечнем.

  Социально значимый интерес существует не абстрактно, но всегда субъективирован, т. е. имеет своего носителя, а пересечение этих интересов приобретает форму соответствующих прав и обязанностей взаимодействующих субъектов. Возникает так называемое контрактное право. Оно является уже существующим, в то время как объективное (статутное) право еще не возникло (а, возможно, в данной области общественных отношений и вовсе не возникнет). Таким образом, «пробельность» законодательства вовсе не означает «пробельности» права: нам хорошо известны случаи, когда норма закона отсутствовала, но это отнюдь не создавало пустыни в соответствующей сфере общества, где шла активная правовая жизнь, и суды выносили свои решения – формально на основе аналогии (права или закона), а фактически, по меткому выражению В.В. Лазарева, «черпали» право непосредственно в жизни.38 Более того, и само правосудие, как правильно отмечает С.С. Алексеев, это не механическое претворение в жизнь писаных юридических предписаний (как это было в советскую эпоху), а само живое право, право в жизни.39

  Кроме того, далеко не все общественные отношения регулируются статутным правом (например, большая группа отношений в сфере частного права). Здесь можно логически развить предложенный С.С. Алексеевым «образ рамы».40 Действительно, если право – это некая рама, то логичен вопрос: что внутри этой рамы? Если ничего нет, то сомнительна и ценность самой рамы, если же в ней заключено нечто – то все это в совокупности уже и не рама, а картина.41

  Социально значимые интересы возвышаются до интересов общесоциальных и воплощаются в соответствующих нормах статутного права, в частности и прежде всего в виде правового статуса тех или иных субъектов (о значении и назначении которого мы говорили выше). Затем, в силу определенных правовых оснований (юридических фактов) нормы статутного права превращаются в субъективные права и обязанности конкретных лиц и реализуются в соответствующем правомерном поведении.

  Таким образом, не норма статутного права определяет смысл и содержание действия права, а деятельность субъектов – носителей общественно значимых интересов, которая определяет назначение, смысл и содержание статутных правовых норм.

  Между прочим, отметим, что, определяя в качестве исходного пункта правового регулирования норму законодательства, марксистская правовая наука обнаруживала здесь определенное мировоззренческое противоречие. С одной стороны, государство и право постулируется этой наукой в качестве надстроечного, т. е. производного явления, с другой – она, по сути, абсолютизировав норму права как исключительного творения государства, именно ее рассматривает в качестве основы, начала действия права.

  Из сказанного логически вытекает понятие реализации права. Поскольку правореализация есть действия субъектов права в рамках, очерчиваемых их субъективными правами и обязанностями, то реализация права всегда представляет собой реализацию субъективных прав и обязанностей. Однако поскольку различен правовой источник субъективных прав, то субъект реализует своими действиями и статутное (объективное) право. Иными словами, норма объективного права не может реализоваться иначе, как через действия субъекта. Поэтому, когда говорят о реализации права в смысле реализации объективного права, это – неполно, а потому неточно: во-первых, правореализация может иметь место и при отсутствии реализации нормы объективного права, во-вторых, реализация нормы объективного права всегда осуществляется в форме реализации субъективного права или юридической обязанности, в силу тех или иных оснований управомоченного или обязанного лица.

  В.В. Лазарев, рассматривая понятие реализации права, отмечает: «Именно о реализации права в объективном смысле и принято чаще всего говорить, хотя не исключается анализ реализации субъективных прав и юридических обязанностей участников конкретных правовых отношений».42 Уместны в связи с этим два вопроса: 1) в силу каких причин было принято, говоря о реализации права, делать чаще всего акцент на реализацию объективного права? 2) учитывая все то, что было сказано нами выше, а главное, содержание тех изменений, которые происходят сейчас в российском обществе, может быть уже настало время откорректировать этот установившийся взгляд на проблему правореализации? Во всяком случае такая корректировка актуальна для той области общественных отношений, в которой происходит реализация трудового права: в условиях, когда все больший объем в регулировании труда начинает приобретать договорное регулирование, важнейшей практической задачей становится обеспечение эффективной реализации и защиты субъективных трудовых прав и обязанностей участников соответствующих правовых отношений. Что касается механизма, обеспечивающего «перевод» норм законодательства о труде в субъективные трудовые права и обязанности, то этот механизм может быть предметом особого исследования – как сам по себе, так и в качестве элемента механизма правового регулирования труда.

  Неправомерное поведение может явиться следствием владения правом (когда лицо имеет право, но неправильно его реализует) либо не вытекать из факта наличия субъективного права. Однако в любом случае неправомерное поведение есть действия субъекта, выражающие невыполнение лежащей на нем обязанности. Такая обязанность может быть сформулирована вполне конкретно – в виде соответствующего предписания, либо косвенным образом – в виде дозволения или запрета. В связи с этим отметим, что различие между запретом, предписанием и дозволением весьма условно, ибо запрет есть в то же время дозволение действовать, не выходя за рамки запрета, и предписание не выходить за эти рамки, дозволение – есть запрет выходить за границы дозволенного и предписание действовать строго в его рамках. Даже предписание, при всей его формальной определенности, может быть истолковано как запрет действовать иначе, чем предписано, и дозволение, при наличии к тому оснований, действовать, а в ряде случаев воздержаться от действий или вести себя иначе (например, при наличии предписания переходить улицу на зеленый свет конкретному пешеходу запрещено переходить улицу на красный свет, дозволены эти действия при зеленом свете светофора, и вместе с тем наличие указанного предписания не ограничивает возможности для пешехода вовсе не переходить улицу либо перейти ее по подземному переходу). Таким образом, запрет, дозволение и предписание есть, по сути, единое и неразрывное явление, которое может служить в качестве одного из определений понятия права.

  Отсюда следует, что поведение субъекта, выходящее за пределы дозволения, запрета или предписания – есть поведение вне права, вне правореализации и вообще находится за пределами механизма правового регулирования. Однако несмотря на это, мы все же относим неправомерное поведение к юридически значимым действиям. Здесь уместно поставить вопрос – почему? Неправомерное поведение, находясь вне права, не является тем не менее юридически нейтральным. Мы можем выделить большое количество связей, отношений, актов человеческого поведения, которые не только находятся вне права, но которые и индифферентны к праву. Другую ситуацию мы имеем, когда характеризуем неправомерное поведение. Образно говоря, неправомерное поведение – это игра на «правовом поле» игроков, которые действительно таковыми являются, одетых в соответствующую форму, но игра «не по правилам». Поэтому, во-первых, необходимы критерии, которые бы позволили отграничить неправомерное поведение, с одной стороны, от юридически нейтрального, а с другой – от правомерного поведения. Совершенно очевидно, что такие критерии содержатся внутри, как ныне принято говорить, «правовой материи». Во-вторых, поскольку неправомерное поведение, хотя и будучи вне права, тем не менее нарушает опосредуемые правом социально значимые интересы, в механизме правового регулирования должны быть предусмотрены соответствующие «агрегаты», которые бы обеспечивали нормальное функционирование механизма и защиту от отклоняющегося предписанного этим механизмом поведения субъектов права.

  4. Следствия совершения юридически значимых действий. Как правомерное поведение (правореализация), так и неправомерное поведение есть не что иное, как юридически значимые действия – юридические факты. Правовым последствием таких действий является возникновение новых субъективных прав или обязанностей, изменение или прекращение существующих, а также юридическая (трудоправовая) ответственность. Таким образом, будучи следствием правообладания, юридически значимые действия, в свою очередь, порождают новое состояние правообладания, и это обстоятельство снимает с нас необходимость подробного рассмотрения данного вопроса. Остановимся лишь на проблеме ответственности в трудовом праве.

  Вопросам ответственности по нормам советского трудового права, таким ее видам, как дисциплинарная и материальная ответственность работников, посвящена весьма обширная литература. Это вполне понятно и объяснимо: укрепление социалистической дисциплины труда признавалось приоритетным направлением в деятельности государства в хозяйственной сфере. Как непосредственный субъект хозяйствования, государство было озабочено необходимостью обеспечения порядка в процессе трудовой деятельности работников, порядок же мог быть обеспечен средствами, находящимися в распоряжении государства, т. е. нормированием трудоправовой ответственности и правоприменительной деятельностью государственных органов, включая администрацию.

  В настоящее время положение в данной сфере существеннейшим образом меняется, прежде всего в силу того, что государство исключает себя из числа непосредственно хозяйствующих субъектов, укрепление порядка в процессе трудовой деятельности становится не общегосударственным делом, а частной проблемой работодателя (разумеется, исключая те области применения труда, где функции работодателя по-прежнему выполняет государство). Соответственно возникают две группы проблем: во-первых, чисто теоретическая проблема правовой природы дисциплинарной ответственности работника, во-вторых, практическая проблема определения роли и границ вмешательства государства в регулирование дисциплинарной ответственности, возможного объема такой ответственности и т. п. Далее, существует необходимость теоретической и практической проработки вопроса о границах и объеме ответственности работодателя перед работником. Совершенно очевидно, что сводить ответственность работодателя перед работником только к ответственности за вред, причиненный здоровью работника (а сейчас легализован только этот вид ответственности), нельзя. С учетом наметившегося разделения российского права на отрасли публичного и частного права, а также отмечаемого нами ранее дуализма трудового права, необходимо определить соотношение частноправового и публично-правового начал в ответственности по трудовому праву. Требует разработки не только проблема взаимной ответственности работника и работодателя, но и их ответственности перед другими субъектами трудового права, трудоправовой ответственности профессиональных союзов и т. п. Ждет своего разрешения вопрос о соотношении трудоправовой и иных видов ответственности (административной, гражданско-правовой, уголовной) в сфере предмета трудового права. Наконец, необходимо определиться в вопросе о характере и объеме ответственности должностных лиц администрации, представителей работодателя за действия работодателя в сфере отношений, регулируемых трудовым правом.

  5. Юридические гарантии. Под гарантиями в широком смысле слова мы понимаем политические, идеологические, экономические и организационные условия, обеспечивающие нормальное функционирование субъекта права в целях беспрепятственного и эффективного осуществления тех социально значимых интересов, носителем которых и является данный субъект. Будучи переведенными в сферу права, эти условия приобретают форму соответствующих субъективных прав того лица, функционирование которого обеспечивается. Следовательно, с формально-юридической стороны правовые гарантии ничем не отличаются от тех субъективных прав лица, реализацию которых они призваны обеспечить. Более того, провести четкую грань между собственно субъективными правами и субъективными правами-гарантиями зачастую очень сложно, ибо одни и те же субъективные права в одной сфере общественных отношений, будучи гарантируемыми правами, в другой сфере сами являются гарантиями. На практике необходимости в таком разграничении, как правило, и не возникает. И все же, с чисто теоретических позиций, границу между собственно субъективным правом и субъективным правом-гарантией можно увидеть в том, что последнее не имеет собственного назначения: оно существует лишь постольку, поскольку существует основное право, реализацию которого призвана обеспечить данная юридическая гарантия. С точки зрения объекта все юридические гарантии в сфере трудового права можно подразделить на следующие основные виды: а) гарантии, обеспечивающие способность к правообладанию; б) гарантии, обеспечивающие правообладание; в) гарантии, обеспечивающие правореализацию. В целом же все указанные виды юридических гарантий направлены на защиту социально значимых интересов данного субъекта от неправомерного поведения других лиц.

  В заключение сформулируем краткие выводы.

  1. Соответственно делению отношений, составляющих предмет трудового права, на трудовые и иные, тесно связанные или производные от трудовых, общественные отношения, все субъекты трудового права могут быть дифференцированы на основные и вспомогательные или производные от основных. К числу основных субъектов трудового права относятся работник и работодатель. Сущность вспомогательных субъектов трудового права заключается в том, что их правосубъектность направлена на обслуживание функционирования основных субъектов в качестве полноценных участников отношений, составляющих предмет трудового права. Правосубъектность производных субъектов трудового права определяется правосубъектностью основных субъектов и вытекает из нее.

  2. Поскольку неоднозначно и само понятие трудового правоотношения, могут быть выделены специфические субъекты трудового права как на стороне работника, так и на стороне работодателя. Можно, например, говорить о таких категориях работников, как лицо, занятое по найму, государственный служащий, «работающий собственник», и далее – руководитель коммерческого предприятия, творческий работник, иностранный гражданин и т. п. Среди работодателей выделяются такие субъекты, как коллективные и индивидуальные работодатели, государство и т. д.

  3. Основными характеристиками субъекта трудового права (как и любого другого) являются: а) способность к правообладанию; б) само правообладание; в) юридически значимые действия субъекта; г) правовые последствия совершения юридически значимых действий и д) юридические гарантии.

  Таким образом, общая характеристика субъекта трудового права предполагает наличие следующей логической цепочки: Я имею право иметь права и обязанности (правосубъектность) – Я имею права (обязанности) и могу (должен) действовать (правообладание) – Я действую (правореализация) – Я приобретаю новые права или несу ответственность (следствие правореализации) – Я имею право защищать свои права и требовать защиты своих прав от других (юридические гарантии).

  4. Правосубъектность любого из субъектов трудового права существует как единство двух условий: а) фактической способности к правообладанию (материальное условие правосубъектности) и б) признание наличия такой способности у данного субъекта со стороны государства (формальное (юридическое) условие правосубъектности).

  Наряду с субъектами трудового права следует выделять органы коллективного субъекта права. Орган не является субъектом права и обладает не правосубъектностью, а компетенцией.

  5. Категория правообладания включает в себя субъективные права и субъективные обязанности участников отношений в сфере труда. Помимо этого в рамках указанной категории мы рассматриваем источники и основания возникновения (изменения либо прекращения) субъективных прав или обязанностей.

  Субъективные трудовые права делятся на: а) контрактные (вытекающие из договоров); б) вытекающие из административных актов и в) статутные. Вся система субъективных прав и обязанностей определяет правовое положение субъекта трудового права, а совокупность статутных прав и обязанностей представляет собой его правовой статус. Правовой статус есть одновременно категория объективного (статут) и субъективного права.

  6. Юридически значимые действия подразумевают: а) правомерное поведение субъекта (реализацию права) и б) неправомерное поведение.

  Реализация права является стадией правового регулирования и соответственно элементом механизма правового регулирования. Правореализация всегда выражается в виде реализации субъективных прав и обязанностей конкретного лица. Норма объективного права не может реализоваться иначе, как посредством действий конкретного субъекта, реализующего свои субъективные права и обязанности.

  7. Следствием совершения юридически значимых действий является либо возникновение новых субъективных прав или обязанностей (при правомерном поведении), либо юридическая ответственность.

  8. С формальной стороны юридические гарантии представляют собой субъективные права того субъекта, деятельность которого обеспечивается с помощью этих гарантий. Все юридические гарантии делятся на: а) гарантии, обеспечивающие правосубъектность лица; б) гарантии, обеспечивающие правообладание; в) гарантии, обеспечивающие реализацию права.

  * Доктор юридических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета.

  1 Cм. подробнее: Хохлов Е.Б. О предмете трудового права // Правоведение. 1993. № 4.

  2 Снигирева И.О. Профсоюзы и трудовое право. М., 1983. С. 41.

  3 В литературе по общей теории права указывается, что в ряде случаев роль юридических фактов играют презумпции, т. е. предположения о наличии обстоятельств, имеющие силу юридических фактов (См., напр.: Назаренко Г.В. Общая теория права и государства: Курс лекций. Орел, 1995. С. 42 и сл.; Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. М., 1994. С. 148-149; и др.). Вероятно, предположение о том, что по достижении определенного возраста работник приобретает трудовую правосубъектность, как раз и относится к числу такого рода презумпций, истинность которых может опровергнуть (или подтвердить) только суд.

  4 Данное положение могут оспорить, сославшись в качестве примера на то, что, например, директор предприятия (индивидуальный орган юридического лица) и само это юридическое лицо состоят, вне всякого сомнения, в правоотношениях. Это положение будет соответствовать истине, правда, при существенном уточнении, что отношение между юридическим лицом и директором есть не что иное, как трудовое отношение, в котором директор выступает в качестве не органа юридического лица, а его работника – самостоятельного субъекта трудового права, выполняющего специфическую трудовую функцию, которая выражается в управлении имуществом и персоналом этого юридического лица.

  5 Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). М., 1995. С. 93. – Вступительная статья Е.А. Суханова.

  6 Литература, определяющая администрацию и трудовой коллектив в качестве субъектов трудового права, довольно обширна. Укажем в качестве примера один из новейших учебников по трудовому праву, в котором проблематике трудового коллектива как бесспорного субъекта отрасли трудового права уделяется пристальное внимание: Толкунова В.Н., Гусов К.Н. Трудовое право России: Учебное пособие / Под ред. В.Н. Толкуновой. М., 1995. Гл. 4-5. – См. также: Трудовое право: Учебник / Под ред. проф. О.В. Смирнова. М., 1996. Гл. 4, § 5, 6.

  7 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 344-345.

  8 Cм.: Пункт 4 Указа Президента РФ от 12 июня 1994 г. // СЗ РФ. 1994. № 6. Ст. 592. 9 См.: Пункт 1 Указа Президента РФ от 10 июня 1994 г. // Российская газета. 1994. 16 июня.

  10 Очевидно, что взаимосвязь предмета отрасли трудового права и средств правового регулирования труда представляют собой отдельную и чрезвычайно важную проблему. Отдельные аспекты этой проблемы мы предполагаем затронуть в очередной нашей статье (См. также: Курс российского трудового права / Под ред. С.П. Маврина, А.С. Пашкова, Е.Б. Хохлова. Т. 1. СПб., 1996. С. 75-11, 295-362).

  11 Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. С. 148; и др.

  12 См., напр.: Советское гражданское право: Учебник / Отв. ред. В.П. Грибанов, С.М. Корнеев. Т. 1. М., 1979. С. 217.

  13 Идея двуединой природы администрации государственного предприятия, сочетающей в себе свойства органа предприятия и органа государственного управления на предприятии, была обоснована в юридической литературе (см. подробнее: Смирнов О.В. Государственное предприятие как субъект трудового права // Советское государство и право. 1971. № 2; Хрусталев Б.Ф. Государственное предприятие – субъект трудового права. М., 1976; см. также: Маврин С.П. Правовые средства управления трудом на предприятии. Л., 1989).

  14 См. подробнее: Советское гражданское право. Т. 1. С. 222.

  15 Указанная проблематика находится за пределами внимания трудоправовой науки. Свидетельство тому – отсутствие в учебниках по трудовому праву раздела, посвященного данной проблеме (чего нельзя сказать, например, об учебниках по гражданскому, а уж тем более уголовному праву); число же научных исследований в данной области невелико (см., напр.: Баринов О.В. Юридические факты в советском трудовом праве: Автореф. канд. дис. Л., 1980).

  16 Иванов С.А., Лившиц Р.З., Орловский Ю.П. Советское трудовое право: Вопросы теории. М., 1978. С. 254.

  17 Трудовое право России: Учебник / Под ред. А.С. Пашкова. СПб., 1994. С. 57; См. также: Смирнов О.В. Особенности правового положения советских профсоюзов в условиях развитого социалистического общества // Профсоюзы и трудовое право: Сб. научн. тр. М., 1979. С. 12 и сл.

  18 Снигирева И.О. Профсоюзы и трудовое право. С. 59.

  19 См., подробнее: Хохлов Е.Б., Бородин В.В. Понятие юридического лица: История и современная трактовка // Государство и право. 1993. № 9; См. также: Курс российского трудового права. § 3 гл. 4.

  20 См., напр.: Советское гражданское право. Т. 1. С. 217.

  21 Трудовое право России: Учебник / Под ред. А.С. Пашкова. СПб., 1994. С. 137 и посл.

  22 Там же. С. 139.

  23 Напомним, что в современной трудоправовой науке разделение всех корпораций с точки зрения особенностей правового положения работающих в них членов на объединения капиталов и объединения труда было произведено В.И. Никитинским и Т.Ю. Коршуновой. (Никитинский В.И., Коршунова Т.Ю. Правовое регулирование трудовых отношений работающих собственников // Советское государство и право. 1992. № 6).

  24 Вопрос об основаниях трудовых правоотношений в корпорации требует особого исследования и выходит за рамки настоящей статьи.

  25 Советский энциклопедический словарь. М., 1980. С. 1279. - Авторы приводят и другие значения этого термина, указывая, в частности, что в некоторых странах (США, Великобритания и др.) им определяются законодательные акты общенормативного характера.

  26 Даль В.И. Толковый словарь. Т. 4. С. 319; Ожегов С.И. Словарь русского языка. С. 664; Энциклопедический словарь / Гл. ред. Б.А. Введенский. Т. 3. М., 1955. С. 321.

  27 См.: Курс российского трудового права. С. 479-527.

  28 Из относительно недавних работ мы можем назвать кандидатскую диссертацию С.П. Маврина, посвященную одной из форм правореализации в сфере трудового права – применению права (Маврин С.П. Правоприменительная деятельность хозорганов в сфере трудовых отношений. Л., 1981). В учебной литературе по трудовому праву вопросы правореализации в сфере труда не рассматриваются вовсе.

  29 Общая теория права и государства: Учебник. С. 106 и сл.

  30 Алексеев С.С. Теория права. М., 1995. С. 216.

  31 Общая теория права и государства: Учебник. С. 34, С. 170 и сл.

  32 Алексеев С.С. Теория права. С. 251.

  33 См., напр.: Назаренко Г.В. Общая теория права и государства. С. 64-65.

  34 Следует подчеркнуть, что в процитированных выше источниках правовая норма понимается как исключительное творение государства.

  35 Общая теория права и государства: Учебник. Тема 15. С. 170 и сл.

  36 Напомним, что под смешанной экономикой в современной экономической науке понимается регулируемая рыночная экономика.

  37 Разумеется, факт существования социально значимого интереса независимо от конкретного лица вовсе не означает того, что этот интерес живет самостоятельной жизнью, вне данного субъекта. Наоборот, каждый носитель социально значимого интереса осознает его как свой собственный (индивидуальный, коллектвный или общесоциальный) интерес.

  38 Общая теория права и государства: Учебник. С. 170.

  39 Алексеев С.С. Теория права. С. 256.

  40 Там же. С. 152-153, 253.

  41 Следует оговориться, что сам автор «образа рамы» в последнем по времени своем труде уточняет этот образ: право напоминает ему такую обширную «раму», которая состоит из программ, определяющих все возможные варианты человеческих поступков, а еще более - из «ячеек различных объемов и форм, образующих пространство для собственного поведения участников общественных отношений» (Алексеев С.С. Теория права. С. 152-153). Для нас такое понимание права вполне приемлемо, хотя сам образ, до пояснений автора вполне определенный, в такой трактовке несколько расплывается.

  42 Общая теория права и государства: Учебник. С. 171.