Юридическая энциклопедия/ Ред. кол.: Б. Н. Топорнин (гл. ред.) и др. : [Рецензия].
Кабышев, В. Т., Конин, Н. М., Лопашенко, Н. А., Матузов, Н. И.
Юридическая энциклопедия/ Ред. кол.: Б. Н. Топорнин (гл. ред.) и
др.
М.: «Юристъ», 2001. 1267 с.
Выход в свет любой энциклопедии (универсальной или отраслевой) всегда
является крупным событием в научной жизни, творческой деятельности ученых,
исследователей, а также заинтересованных читателей. Не исключение и
рецензируемый труд. Появление новой юридической энциклопедии более чем актуально
и своевременно, так как имеющиеся в настоящее время издания подобного рода
безнадежно устарели и не отражают современных российских реалий, состояния
отечественного и зарубежного правоведения и государствоведения, глобальных
тенденций развития юридической науки.
Энциклопедия, подготовленная Институтом государства и права Российской
академии наук, кладет начало новому осмыслению тех фундаментальных процессов и
перемен, которые произошли в нашей стране за последние 10—15 лет; новой
интерпретации ключевых понятий, категорий и институтов права, назревших
концептуальных проблем. Вместе с тем в ней сохраняется известная преемственность
с предшествующим периодом развития юридической мысли.
В предисловии к энциклопедии справедливо отмечается, что в России сложилась
качественно иная правовая система. И дело не только в механической замене
советского законодательства российским, но прежде всего в том, что современное
российское право исходит из принципов частной собственности и рыночной
экономики, активного и полноправного участия России в мировых интеграционных
связях и сообществах. Российское право по существу стало составной частью
складывающегося единого мирового порядка.
Авторский коллектив энциклопедии насчитывает без малого 200 человек,
являющихся ведущими и авторитетными учеными — специалистами в своих областях.
Издание включает в себя 23 отраслевых раздела, каждый из которых имеет
руководителя (руководителей), выполняющего роль «куратора»; термины, слова и
вопросы внутри разделов расположены в алфавитном порядке. Такая структура
представляется оправданной. Общее содержание труда чрезвычайно обширно, богато и
разнообразно, что обусловлено самим его характером и названием. В силу этого
«обозреть» в рамках одной рецензии весь огромный массив материала практически
невозможно. Поэтому остановимся кратко лишь на наиболее существенных
моментах.
Центральная категория юридической науки — «право» обстоятельно раскрывается
В. С. Нерсесянцем, который трактует данное явление с позиций новейших
представлений, показывая его сложность, многоаспектность, разнообразие взглядов,
подходов. При этом упор делается на различение права и закона, что само по себе
не вызывает возражений. Однако складывается впечатление, что это разграничение,
вольно или невольно, несколько фетишизируется (все, что от государства —
заведомо плохо, связано с диктатом, принуждением, произволом, независимо от
природы этого государства). В таком контексте закон — лишь голый инструмент
власти и ничего более. Между тем, например, нормы современного ГК РФ — это
созданные обществом (в лице государства) вполне демократичные общие «правила
игры» на рыночном поле. То же самое относится к другим отраслям частного права.
Роль государства здесь сводится к контролю за соблюдением всеми этих правил.
Никакого «диктаторства», «приказа» тут не требуется, необходимо лишь
организующее начало, вызванное объективной необходимостью. Сегодня в
отечественной юриспруденции нет человека, который бы отождествлял право и закон,
но сама идея разделения этих понятий интерпретируется по-разному. Здесь нередко
допускаются крайности, преувеличения, элементы схематизма, категоричность. Надо
иметь в виду, что законы подлинно демократического, правового государства не
могут не выражать высоких принципов гуманизма, справедливости, прав человека,
словом, идеалов «неписаного» права.
В целом раздел о праве сделан профессионально. Вместе с тем обращает на себя
внимание излишняя пространность и усложненность изложения, большой экскурс в
историю политико-правовых учений. На наш взгляд, энциклопедический комментарий
того или иного понятия должен носить прежде всего объяснительный характер, быть
по возможности кратким, лаконичным и общедоступным, — ведь энциклопедия
рассчитана не только на специалистов, но и на широкого читателя, тем более что
потребность населения в юридических знаниях сегодня заметно возросла. Нет
сомнения, что обращаться к энциклопедии будут и «простые смертные». В связи с
этим разъяснение соответствующего термина не должно напоминать некий научный
трактат или фрагмент монографии, где автор излагает свои личные взгляды. Кстати
сказать, выражая свою точку зрения, В. С. Нерсесянц мог бы полнее представить
(объективности ради) аргументы сторонников иного правопонимания, в частности
нормативной концепции.
Верно в своей основе истолковывает категорию «правосознание» Н. В. Варламова.
Не совсем, правда, понятно, почему правосознание представляет собой только
«психическое отражение правовой действительности». Психика — это ведь внутреннее
(душевное, эмоциональное) восприятие реальности. А есть еще рациональное,
умственное, идейное. Именно поэтому правосознание включает в себя две стороны —
идеологическую и психологическую.
Удачно разъясняет смысл слова «законность» В. В. Лазарев. Последняя
определяется как совокупность обращенных ко всем субъектам права требований
соблюдать законы страны, как необходимость претворять их в жизнь. Законность
справедливо увязывается с демократией и правопорядком, политическим режимом,
дисциплиной, стабильностью в обществе. Следовало лишь, на наш взгляд,
подчеркнуть, что требование соблюдать законы относится прежде всего к самой
власти, что законность распространяется на весь правозаконотворческий процесс.
Ведь в принципе возможен и произвол самого законодателя, что в нашей российской
истории случалось довольно часто.
В трактовке субъективного права (В. А. Четвернин) ценным является то, что
автор относит к категории субъективныхъсе без исключения права, принадлежащие
личности как субъекту права (социально-экономические, политические, культурные,
личные, естественные, абсолютные и т. д.), а не только те, которые возникают из
конкретных правоотношений при наличии определенного юридического факта. В
современной теории права уже преодолена концепция, согласно которой права,
вытекающие непосредственно из закона, например Конституции, т. е. как раз
наиболее важные права, не являются субъективными, а выступают лишь в качестве
так называемых элементов общей правоспособности гражданина, его юридического
статуса. Права личности делились как бы на два сорта — полноценные и менее
полноценные, главные и второстепенные со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Ни теоретически, ни практически такая позиция оказалась не жизненной.
В энциклопедии расшифровывается понятие «коллизионная норма» (Е. В.
Кабатова), но почему-то не поставлен в качестве самостоятельного более общий
вопрос о юридических коллизиях, или коллизии в праве, с указанием способов их
разрешения. Данный вопрос особенно актуален сегодня в свете многочисленных
противоречий между федеральным и региональным законодательством и попыток их
снятия. Кроме того, существует термин «конкуренция правовых норм», который тоже
отсутствует.
При объяснении понятия «правоохранительные органы» следовало оговориться, что
Конституция РФ такого вида органов не знает. Это выражение имеет журналистское
происхождение, носит рабочий и в какой-то мере условный характер. Указанные
органы называют также «силовые структуры», «силовой блок», «органы правопорядка»
и т. д. Заметим кстати, что нет у нас и официально установленных должностей
спикер, вице-спикер, сенатор, премьер, вице-премьер, мелькающих ежедневно на
газетных полосах и телеэкранах. Это не юридические наименования.
Весьма основательно рассмотрены понятия «государство» и «правовое
государство» (В. А. Четвернин). В целом верно отмечено, что термин «государство»
употребляется в трех значениях, отражающих разные стороны организации и
функционирования государственной власти. Вместе с тем необходимо было
подчеркнуть, что любое государство есть, прежде всего, организация политической
власти, содействующая осуществлению различных интересов (общесоциальных,
классовых, религиозных, национальных и т. п.) в пределах определенной
территории. Дефиниция же термина «государство», данная в энциклопедии, излишне
лаконична, не включает в себя некоторые существенные признаки.
То же касается и определения понятия «правовое государство», которое отражает
в большей степени его формально-юридические свойства (ограничение
государственной власти). Между тем при такой трактовке в тени остается основной
признак правовой государственности — наиболее полное обеспечение прав и свобод
человека и гражданина, что выступает его содержательной стороной.
Подводя итог характеристике общетеоретического блока, нельзя не отметить
компетентность и высокую научную эрудицию его авторов и руководителей, глубокую
проработку освещаемых ими проблем. В то же время отдельные разделы, как нам
представляется, написаны неровно — одни предельно кратко, неполно, другие,
напротив, излишне развернуто, пространно. Заметны и качественные (уровневые)
отличия. К сожалению, в данном разделе не нашли отражения некоторые относительно
новые понятия, которые широко используются в современном
общественно-политическом лексиконе, официальных документах, научной литературе,
например: «правовая политика», «правовая жизнь», «правовое пространство»,
«правовое поле», «правовой популизм», «правовой идеализм» (антипод правовому
нигилизму), «правовой менталитет» и др. Возможно, следовало также включить в
издание и ряд специфических терминов негативного плана, часто употребляемых в
печати и научных публикациях: «теневая юстиция», «теневое право», «теневая
политика», «теневая власть», «пиар», «черный пиар», «политтехнология» и др.
Уголовно-правовой, уголовно-исполнительный и криминологический блоки
энциклопедии подготовлены такими известными специалистами, как С. В. Бородин, С.
Е. Вицин, О. Л. Дубовик, С. Г. Келина, Г. Л. Кригер, В. Н. Кудрявцев, В. В.
Лунеев, А. В. Наумов, А. С. Никифоров, А. М. Яковлев и др. Написанные ими статьи
отражают основные институты и современное состояние уголовного и
уголовно-исполнительного права и криминологии. К несомненным достоинствам статей
следует отнести их научность; соответствие действующему законодательству;
формулирование не личных мнений ученого по проблемным вопросам, а позиций,
которые являются в науке если не общепризнанными, то наиболее распространенными;
взаимосвязь и непротиворечивость позиций, высказанных в разных статьях по
уголовному и уголовно-исполнительному праву и криминологии и др.
Особенно интересны и содержательны статьи, посвященные понятиям «бандитизм»
(с. 72, автор А. С. Никифоров), «взяточничество» (с. 129, автор С. Г. Келина),
«исполнение наказаний» (с. 396, автор С. Е. Вицин), «коррупция» (с. 463, автор
В. В. Лунеев), «предупреждение преступности» (с. 835, автор В. В. Лунеев),
«преступления в сфере экономической деятельности» (с. 849, автор С. В. Бородин),
«преступления экологические» (с. 860, автор О. Л. Дубовик), «преступность» (с.
861, авторы В. Н. Кудрявцев, В. В. Лунеев), «убийство» (с. 1109, автор С. В.
Бородин), «уголовное право» (с. 112, автор А. В. Наумов), «Уголовный кодекс РФ»
(с. 1122, автор А. В. Наумов) и др. Недостатки анализируемого блока порождены,
видимо, масштабностью охвата им правовых и научных отраслей и невозможностью
учета всех тонкостей по отдельным юридическим дисциплинам. Так, на наш взгляд,
энциклопедия только выиграла бы, если бы в ней больше места было уделено таким
понятиям, как «криминология», «деяние преступное», «квалификация преступления»,
«наказание», «вина», «неосторожность», «лишение свободы», «преступление» и др. К
сожалению, в энциклопедии специально (в отдельных статьях) не рассмотрены такие
основополагающие понятия анализируемого блока, как «криминализация» и
«декриминализация», «дифференциация уголовной ответственности» и
«индивидуализация уголовной ответственности», «пенализация» и «депенализация»,
«объективное вменение» и «субъективное вменение», «организованная группа»,
«деятельное раскаяние», «субъект преступления», «конкуренция норм», «насилие»,
«хищение», «коммерческий подкуп», «легализация (отмывание) денежных средств или
иного имущества, добытого преступным путем», «уклонение от уплаты налогов»,
«незаконный оборот оружия», «незаконный оборот наркотических средств или
психотропных веществ», «теневая экономика», «личность преступника», «механизм
преступного поведения», «преступная субкультура», «преступная типология» и
др.
Следует отметить отдельные пробелы, спорные моменты в исследовании.
Например, в энциклопедии отсутствует статья, посвященная избирательному
процессу. Практика выборов 90-х годов в России наряду с традиционным понятием
«организация и проведение выборов» (избирательная система в широком смысле
слова) способствовала введению нового понятия «избирательный процесс»,
понимаемый как технологическая инфраструктура и форма реализации конституционных
принципов организации периодических свободных выборов и обеспечения
избирательных прав человека и гражданина в рамках предусмотренной законом
последовательности совершения комплекса избирательных действий и избирательных
процедур. Термин «избирательные технологии» раскрывается в данной энциклопедии,
но он не может заменить статью об «избирательном процессе».
Вряд ли следует так категорично утверждать, что Российская Федерация может
быть отнесена к договорно-конституционной федерации (с. 280). Федеративный
договор 1992 г. не учреждал Российскую Федерацию, он был направлен на
децентрализацию полномочий Центра и его субъектов. Российская Федерация,
безусловно, есть вид конституционной федерации.
В статье «Конституционное право» (с. 444—446) совершенно отсутствует аспект
об истории науки конституционного права, в отличие, например, от статьи
«Уголовное право» (с. 1112—1160). Между тем история идей государственно-правовой
(конституционной) мысли разных периодов развития России (царского, советского,
постсоветского) чрезвычайно богата колоритными именами, труды которых оказали
большое влияние как на развитие науки конституционного (государственного) права,
так и на становление соответствующей отрасли права, а также и конституционную
практику Российского государства.
Раздел административного права (руководитель Н. Г. Салищева) представлен
краткими, но достаточно емкими статьями, написанными известными видными
учеными-административистами (И. Л. Бачило, Ю. А. Розенбаум, Н. Г. Салищева, Л.
А. Сергиенко, Н. Ю. Хаманева, А. И. Черкасов, Е. В. Шорина и др.) на достаточно
высоком (энциклопедическом) научном и методическом уровне, что, однако, не
исключает возможности высказать в их адрес ряд критических замечаний. Так, в
статье «административное право» (с. 21—22) было бы целесообразно, на наш взгляд,
показать расширение предмета административного права, выход его за пределы сферы
органов исполнительной власти и распространение на другие виды государственной
деятельности (работу аппаратов Федерального Собрания РФ, Центризбиркома, Счетной
палаты и др.), при одновременном сужении сферы административно-правового
регулирования в экономике и социально-культурных областях. В излишне кратких
статьях «государственная власть» (с. 188) и «государственное управление» (с.
208—209) очень мало внимания уделено исполнительной государственной власти. В
результате вопрос о взаимосвязи и соотношении понятий и категорий исполнительной
власти и управления как основной формы реализации исполнительной власти остался
по существу не раскрытым. А ведь это центральные вопросы понимания сущности и
всей проблематики административного права.
В. Т. Кабышев, Н. М. Конин,
Н. А. Лопашенко, Н. И. Матузов,
- доктора юрид. наук, профессора
Саратовской государственной
академии права
