Р. О. Халфина. Общее учение о правоотношении. М., ¨Юридическая литература¨, 1974, 348 с. :

• Р. О. Xалфина. Общее учение о правоотношении. М.: "Юридическая литература", 1974. 348 с.
  Алексеев, С. С.
  

  Р. О. Xалфина. Общее учение о правоотношении.

  М., «Юридическая литература», 1974, 348 с.

  Вопросы правоотношений изучены в советской литературе в целом ряде работ, посвященных фундаментальным проблемам общей теории права, а также отдельных отраслей права. Крупным событием в разработке теории правоотношения явилась книга С. Ф. Кечекьяна «Правоотношения в социалистическом обществе».

  Работа Р. О. Халфиной — наиболее обширное (после монографии С. Ф. Ке­чекьяна) исследование, в котором дается общетеоретическая характеристика право­отношения. В ней освещены методологические основы теории правоотношений (место правоотношения в понятийном аппарате юридической науки, системный подход к изучению правоотношения, теория правоотношения и практика — гл. 1), подробно разработано понятие правоотношения (прежде всего под углом зрения единства в правоотношении формы и содержания — гл. 2), охарактеризованы участник« право­отношения (предпосылки участия в правоотношении, виды участников правоотноше­ний— гл. 3), показана структура правоотношения (субъективное право, связь прав и обязанностей в правоотношении, реальное поведение участников правоотношения в соотношении с правами и обязанностями — гл. 4), проанализирована динамика правоотношения (его возникновение и развитие, правовые средства, призванные обес­печивать соответствие поведения участников правам и обязанностям в процессе раз­вития правоотношения — гл. 5).

  Достоинство книги в том, что в ее основе лежит единая общетеоретическая концепция. Суть последней (в иных вариантах она разрабатывалась и другими авто­рами) заключается в том, что правоотношение рассматривается как урегулированное юридической нормой реальное конкретное общественное отношение в единстве его юридической формы и материального содержания. При этом Р. О. Халфина видит в юридической форме не внешнюю оболочку реального общественного отношения, а структуру, модель поведения, пронизывающую данное отношение. «Нельзя пред­ставлять правоотношение, — говорится в работе, — как некую оболочку, которая может быть снята, оставив общественное отношение неизменным. Если вынуть остов, каркас, "арматуру", то отношение будет иметь иную форму, будет качественно иным» (с. 102).

  Указанную концепцию следует признать плодотворной, конструктивной. Она обеспечивает такой «поворот» в научной интерпретации правоотношения, при кото­ром последнее выступает в качестве важнейшего средства связи права с жизнью. А это позволяет не только последовательно и полно провести в теории правоотно­шений диалектико-материалистический подход к правовым явлениям, но и на основе этого вскрыть новые, более глубокие пласты в правовом регулировании, связать во­просы правоотношений с актуальными проблемами юридической науки, такими, на­пример, как эффективность права.

  Отсюда и своеобразие самого исследования. В полном соответствии с предло­женной общей концепцией Р. О. Халфина уделяет повышенное внимание такой ранее мало исследованной проблеме, как соотношение прав и обязанностей и реального поведения участников правоотношения (с. 257—282). Отметив, что реальное поведе­ние «либо представляет собой непосредственное выполнение обязанностей или осу­ществление права, либо в конечном счете приводит к закрепленному в модели право­отношения результату», автор пишет: «Анализ поведения с точки зрения того, на­сколько подробно права и обязанности опосредуют его, дает возможность судить о необходимости более подробного правового регулирования либо об отказе от слиш­ком детального регулирования» (с. 278).

  Значительный научный интерес представляют те страницы книги, где анализи­руется динамика правоотношения в плоскости выраженной в нем «модели» и реаль­ного поведения. Р. О. Халфина рассмотрела (и при этом выразила теоретические конструкции при помощи графических схем) основные случаи отклонения реального поведения от модели, а также те средства, которые направлены на приведение ре­ального поведения в соответствие с моделью, выраженной в правоотношении (с. 307—316).

  Книга Р. О. Халфиной — новаторское исследование, написанное с передовых фи­лософских позиций. Вместе с тем автор стремится в полной мере учесть теоретиче­ские достижения, накопленные нашей юридической наукой, и в первую очередь со­хранить четкость юридических понятий — правоотношения, субъективного права, юри­дического факта, юридической ответственности.

  И еще об одном достоинстве книги хотелось бы сказать. Это — насыщенность исследования богатым фактическим материалом. Правда, автора можно упрекнуть в том, что данный материал касается в основном гражданского законодательства, примеров из хозяйственной жизни (что привело к известной односторонности неко­торых теоретических построений). Но есть здесь и несомненный плюс. Р. О. Халфина в большинстве случаев не ограничивается использованием фактического материала в качестве иллюстраций, а квалифицированно анализирует его и, что самое главное, органически увязывает выводы, сделанные на основе обобщения фактического мате­риала, с общетеоретическими выводами и положениями.

  Есть в работе и отдельные слабые места, дискуссионные положения. Можно было бы поспорить с автором относительно роли объекта в правоотношении, приз­наков субъекта права, а также по ряду других проблем. Не всегда учтены в книге новейшие разработки, касающиеся теории правоотношения (о соотношении субъек­тивного права и правомочия, диалектике связи материального и юридического содер­жания в правоотношении, видах фактических составов, «внутреннем» развитии пра­воотношения и его механизмах и др.).

  Но не на этих положениях хотелось бы акцентировать внимание. Тем более, что стремление Р. О. Халфиной провести через все исследование единую теоретиче­скую концепцию, высветить в теории правоотношения новые грани делает неизбеж­ным такое построение книги, при котором не все вопросы могут получить достаточно полное освещение.

  Остановимся лишь на двух теоретических проблемах, которые имеют сущест­венное значение для перспективной разработки данной темы.

  1. Особенности правоотношений в связи со спецификой отраслей советского права. Автор, правда, в общей форме, говорит о том, что отрасли советского права разграничиваются по объективным критериям — предмету и методу регулирования (с. 269—274) и что особенности правоотношений зависят от системы права (с. 283), от используемых приемов регулирования (с. 272). Но при решении конкретных проблем юридическая специфика отраслей права, присущих им методов правового регулирования не всегда принимается в расчет,. Так, Р. О. Халфина не видит качест­венных различий между сделками гражданского права и трудовым договором (с. 292), отвергает попытку классифицировать ответственность по отраслям права (с. 333). Но главное в том, что сама конструкция правоотношения не носит универсального характера: она в значительной степени сориентирована на гражданские правоотно­шения и прежде всего на модель гражданско-правового обязательства.

  По мнению автора, правоотношения — только конкретные правовые связи. Дей­ствительно, в гражданском и ряде других отраслей права правоотношения в основ­ном выступают в виде связей, полностью конкретизированных по содержанию и субъектам (хотя и признается, что есть и абсолютные правоотношения, которые нельзя назвать конкретными). Но как же быть с общими правами и обязанностями, существующими в сфере других отраслей права — государственного, уголовного, про­цессуального? Какова, в частности, природа конституционных прав личности — права на труд, права на образование, права на неприкосновенность личности и т. д.?

  Решение поставленных вопросов осложняется тем, что Р. О. Халфина справед­ливо и аргументированно отрицает существование субъективных прав вне правоот­ношений. «Отсутствие связи права с корреспондирующей ему обязанностью — отме­чается в работе, — лишает право существенного его элемента — обеспеченности» (с. 225).

  И вот здесь автор выдвигает положения, которые подрывают развиваемую конструкцию правоотношений. В частности, утверждается, что конституционные и другие общие права — вообще не субъективные права. Р. О. Халфина называет их «основными принципами и положениями» (с. 56). В отношении же таких прав и свобод, как неприкосновенность личности, свобода слова и другие, она пишет: «Хотя по тра­диции употребляется термин "право", строго говоря, данный термин не соответству­ет существу отношений. Обеспечивается и охраняется государством не право на неприкосновенность, честь, достоинство, а сами эти социальные блага» (с. 124). По мнению автора, они — «элементы статуса», который охватывает «все виды связей» (с. 123).

  Но что значит «все виды связей»? И что такое «элементы статуса»? Если ни то, ни другое не может быть объяснено через такие исходные категории, как субъ­ективное право и правоотношение, то они вообще лишаются черт правовых явлений»

  Да и с практической стороны перспектива развития конституционных и иных общих прав не в том, чтобы «выводить» их из сферы субъективных прав и правоотноше­ний, а, напротив, в том, чтобы еще более утвердить их в качестве таковых, упрочить их положение как элементов устойчивых, юридически обеспечиваемых правовых связей.

  Что касается теоретической стороны проблемы, то все становится на свои места, стоит лишь учесть юридическое своеобразие отраслей советского права и, прежде всего, государственного права — отрасли, метод которой имеет общезакрепи­тельные функции, т. е. характеризуется как раз тем, что призван обеспечивать об­щее правовое положение субъектов, систему общих правовых связей в социалисти­ческом обществе. Заметим, кстати, что нет препятствий для признания общих субъек­тивных прав и правоотношений и под углом зрения ряда концептуальных положе­ний, развиваемых в книге. Р. О. Халфина пишет, что «точная определенность участ­ников не относится к специфическим признакам правоотношения» (с. 246). Прово­дится в книге также мысль о многообразии типов связи прав и обязанностей (с. 247). К тому же и ценность конструкции правоотношения здесь не меньшая, чем в слу­чаях гражданских, административных и иных правовых связей, общие субъективные права также выражают реальные общественные отношения, только иные — тоже общие. Справедливо указывается на с. 237: «Сейчас есть все основания для того, чтобы рассматривать право на труд, право на жилище, на образование, на меди­цинскую помощь, помощь в воспитании детей, обеспечение престарелых и нетрудо­способных как зрелые, развитые, обеспеченные экономическими и частично юридиче­скими гарантиями права. Дальнейшее развитие должно идти по пути совершенство­вания юридического закрепления тех достижений, которые уже имеются в нашем обществе». Правильные положения! Жаль только, что они плохо увязаны с общей конструкцией правоотношения, защищаемой автором.

  И еще один момент. В книге проскальзывает мысль, что нужно различать правоотношение и иные «правовые связи». Конечно, с философской стороны между понятиями «связь» и «отношение» есть различия. Но в юридической науке понятие правоотношение призвано выразить одно — связь между субъектами через их права и обязанности. Поэтому признание наличия между субъектами правовой связи означа­ет, что перед нами — правовое отношение. Иначе во имя сохранения узкоцивилистической трактовки правоотношения пришлось бы вводить новые термины для обозна­чения правовых связей разных видов и наряду с теорией правоотношений (для гражданского права и ряда других отраслей) развивать общее учение о правовых связях вообще.

  2. Структура правоотношения. Автору не в полной мере удалось использовать возможности системно-структурного подхода в исследовании правоотношения. И это дало себя знать как при определении структуры правоотношения, так и при рас­смотрении связей его элементов.

  Р. О. Халфина берет за основу анализа понятие структуры как способа связи элементов, как системы их отношений в рамках целого (с. 204). Автор солидари­зуется с С. Н. Братусем, который понимает форму «как систему относительно устойчивых связей моментов содержания вещи, как структуру всех свойственных ей процессов» (с. 83). Отсюда следует вывод, что под структурой правоотношения должна пониматься связь образующих его содержание элементов, т. е. прав и обя­занностей в единстве их юридической и материальной сторон. Между тем Р. О. Хал­фина относит к элементам структуры правоотношений, во-первых, их участников, во-вторых, права и обязанности, их взаимосвязь, в-третьих, реальное поведение участников в его соотношении с правами и обязанностями. При подобной трактовке разъединяются материальное содержание и юридическая форма как не совпадаю­щие элементы правоотношения, т. е. то, против чего в целом последовательно выступает Р. О. Халфина. Кроме того, вряд ли справедливо относить к структурным элементам правоотношения его участников. При традиционном же подходе к трак­товке элементов правоотношения, не согласующемся с теорией структур, следовало бы в круг элементов включить не только субъекты, но и объекты правоотношения, т. е. полный его состав. Однако объект правоотношения Р. О. Халфина оставляет за пределами элементов его структуры (с. 212—217).

  Исследование структуры правоотношения обязывает, далее, выявить организа­цию, существующие способы связи прав и обязанностей. Их соотношение, в зависи­мости от характера опосредуемых правом материальных отношений и производных от этого методов правового регулирования, весьма различно. Так, по своей структу­ре правоотношения, складывающиеся на основе дозволительных норм, существенно отличаются от правоотношений, в основе которых лежат запретительные или обязы­вающие нормы; различна структура правоотношений, формирующихся под воздейст­вием регулирования диспозитивного или императивного, между, сторонами, находя­щимися в общем состоянии юридического равенства или, напротив, власти — подчи­нения и т. д. В зависимости от использования приемов регулирования в определен­ном их сочетании, каждая отрасль права формирует свой отраслевой «структурный тип» правоотношения (на что указывалось в работах С. И. Аскназия, О. С. Иоффе), каждый из которых обладает типичными для данной отрасли чертами построения и соотношения прав и обязанностей. Несомненно, что различную структуру имеют и такие разновидности правоотношений, как правоотношения общерегулятивные, абсо­лютные, относительные, пассивного и активного типов, регулятивные, охранительные  и т. д.

  Хотя в книге имеется специальный параграф, посвященный соотношению прав и обязанностей, однако все разнообразие вариантов структуры правоотношений, а также корни этого структурного многообразия не вскрываются. Между тем ука­занный вопрос важен не только в теоретическом, но и практическом планах, ибо, Например, юридическими гарантиями исполнения обязанностей могут служить не только и не столько меры принуждения, сколько такое построение прав и обязанно­стей субъекта правоотношения, при котором он стремится к выполнению обязанности как условию реализации принадлежащего ему в том же правоотношении права. Это отмечает и Р. О. Халфина (с. 245). Но, к сожалению, данное положение, как и по­ложение о зависимости правоотношений от системы права, не стали стержневыми, они высказаны как бы попутно.

  В заключение необходимо еще раз подчеркнуть: книга Р. О. Халфиной — круп­ный шаг в развитии теории правоотношения. Даже те положения книги, которые вызывают критические замечания, не могут быть отвергнуты наукой целиком, ибо они будят мысль и могут послужить основой для дальнейшей разработки соответ­ствующих проблем учения о правоотношении.

  С. С. Алексеев, В. Ф. Яковлев, доктора юридических наук.