А. И. Масляев. Право собственности профсоюзов СССР. М., ¨Юридическая литература¨, 1975, 222 с. :

• А. И. Масляев. Право собственности профсоюзов СССР. М. : Юридическая литература, 1975. 222 с.
  Корнеев, С. М.
  

  А. И. Масляев. Право собственности профсоюзов СССР.

  М., «Юридическая литература», 1975, 222 с.

  Проблема, исследованию которой посвятил свою работу А. И. Масляев, имеет важное теоретическое и практическое значение. Профсоюзы наряду с другими общест­венными организациями составляют неотъемлемую часть советской политической системы.¹ Многосторонняя деятельность профсоюзов обеспечивается материально-финансовой базой, они имеют в собственности большие материальные ценности и средства. После законодательного закрепления собственности профсоюзных и иных обществен­ных организаций в Основах гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик перед юридической наукой возникла серьезная проблема — теоретически осмыслить это правовое явление и накопленный опыт профсоюзов по осуществлению права собственности. На монографическом уровне А. И. Масляев это сделал впервые. Его книга наполнена новыми теоретическими положениями и выводами, содержит много ценных практических рекомендаций. Учитывая, что теория права собственности является центральной не только для гражданского права, но и входит в методологическую основу всей юридической науки, разработанная автором проблематика представляет несомненный интерес для специалистов, занимающихся различными отраслями права, имеет общетеоретическое значение.

  Исследование опирается на труды классиков марксизма-ленинизма, программные документы Коммунистической партии, материалы съездов профсоюзов СССР, поста­новления Президиума ВЦСПС, а также на практику работы профсоюзных организа­ций. Все это придает убедительность теоретическим положениям, высказанным? автором. К сожалению, не использованы работы ученых других социалистических; стран, в которых обсуждаются аналогичные проблемы. Представляется, что принци­пиальные вопросы социалистического права могут быть продуктивно решены лишь усилиями ученых всех социалистических стран.

  Автор уделяет большое внимание обоснованию важного теоретического положе­ния о самостоятельности собственности профсоюзных и иных общественных организа­ций как формы социалистической собственности, которое высказывалось и некоторым» другими учеными (С. Н. Братусь, Ю. К. Толстой, П. И. Седугин и др.). В работе убедительно показано, что собственность общественных организаций в целом имеет иной, более высокий уровень обобществления, нежели кооперативно-колхозная соб­ственность, которая характеризуется множественностью субъектов права собственности и не имеет единого фонда. А. И. Масляев удачно использовал исторический метод, анализа проблемы и продемонстрировал постоянное нарастание степени обобществле­ния профсоюзной собственности. Вряд ли, однако, можно полностью согласиться с тем, что для отграничения собственности профсоюзных и иных общественных органи­заций от кооперативной собственности достаточно количественного критерия (степень обобществления). Представляется необходимым учитывать и качественные особенности соответствующих сфер общественной жизни, в особенности цели деятельности тех в других организаций.

  Научной заслугой автора является разработка и обстоятельная аргументация концепции субъекта права собственности профсоюзов СССР. Он убедительно доказы­вает необоснованность высказанного в литературе взгляда о многосубъектности права профсоюзной собственности, несоответствие этого взгляда сложившимся реальным отношениям. Для профсоюзов характерно единство фонда собственности, их организационное построение основано на принципе демократического централизма. Имуще­ство и финансовая система профсоюзов строго централизованы. Сложившийся уровень централизации имущества, организации и управления предполагает такой же уровень централизации права собственности. А. И. Масляев приходит к выводу, что имущество «является собственностью системы профсоюзов СССР, т. е. в экономическом смысле оно является собственностью всех профсоюзных организаций системы» (с. 80). Про­блема субъекта в данном случае, как правильно отмечает автор, осложняется тем, что система профсоюзов, выступая субъектом собственности в экономическом смысле, не признана в законе юридическим лицом. Вместе с тем ВЦСПС, действуя от имени всех профсоюзов страны, несомненно, осуществляет правомочия собственника. Норма­тивное и организационное оформление субъекта несколько отстает здесь от уровня имущественных и иных отношений. По-видимому, следовало бы признать, что в на­стоящее время профсоюзы СССР представляют собой единую цельную организацию,. в которой отраслевые, областные, заводские и иные комитеты и советы выступают в качестве единиц целого. Думается, что логическим завершением процесса было бы признание субъектом нрава собственности единой организации — профсоюзов СССР, наделенной правами юридического лица.

  В книге обстоятельно раскрывается вопрос о профсоюзных организациях как юридических лицах. Дискуссия по этому поводу имеет и теоретическое, и практическое значение. Как известно, в нормативных актах юридическими лицами именуются как сами профсоюзные организации, так и их органы — ФЗМК. В работах, специально посвя­щенных юридическим лицам, некоторые авторы утверждают, что юридическими лица­ми вообще следует признавать не организации, а их органы, поскольку только органы могут практически осуществлять права. А. И. Масляев решительно отстаивает проти­воположный взгляд: субъектами права (например, права оперативного управления) являются сами организации, а не их органы. Воля юридического лица, которая, прежде всего, учитывается правом, формируется коллективом организации, а орган лишь изъявляет ее вовне (с. 62).

  Следует поддержать эти выводы А. И. Масляева, имеющие важное значение не только для раскрытия правосубъектности профсоюзных организаций, но и для теории гражданского права в целом. Во-первых, частные случаи необходимо решать на основе выработанных наукой общих принципов о юридическом лице. Во-вторых, надо учи­тывать, что признание организации юридическим лицом осуществляется не самими профсоюзными органами, а государством, которое исходит из места, занимаемого данной общественной организацией в системе политической организации общества. Таким звеном политической системы являются, прежде всего, профессиональные орга­низации трудящихся, выражающие интересы коллектива на принципах социалистиче­ской демократии.

  В специальной главе автор исследует содержание права собственности профсою­зов. Он справедливо считает, что субъективное право собственности полностью опре­деляется правомочиями владения, пользования и распоряжения. Содержание права профсоюзной собственности в общей форме регулируется нормами гражданского пра­ва, а детально — актами руководящих профсоюзных органов. Нормы, принятые проф­союзными органами, имеют общее юридическое значение, поскольку государство предоставило этим органам право на издание таких норм. Разумеется, указанное дей­ствие профсоюзных норм не может подразумеваться: делегирование функции нормо­творчества основано на законе.

  Для субъектов, образующих системы, процесс осуществления правомочий также является системным. А. И. Масляев приходит к выводу, что начала демократического централизма, предопределили рассредоточение осуществления правомочий между мно­гими профсоюзными органами. Однако ключевые позиции принадлежат центральным органам профсоюзов СССР, которые выступают от имени и в интересах системы в целом (с. 166). Например, в тех случаях, когда профсоюзный орган (ВЦСПС, совет профсоюза) в пределах своей компетенции осуществляет акт распоряжения профсо­юзным имуществом, действуя от имени системы и в ее интересах, имеет место осущест­вление распоряжения собственником. Если же совершается сделка по поводу иму­щества, закрепленного за профсоюзной организацией на праве оперативного управле­ния, то реализуется право распоряжения, входящее в содержание права оперативного управления. Наряду с этим, как считает автор, во втором случае одновременно имеет место и осуществление права распоряжения собственником — системой профсоюзов в целом (с. 171). Этот вывод представляется сомнительным. Собственник в подобных ситуациях реализует свое право распоряжения путем передачи имущества в оператив­ное управление. Если же организация, имеющая право оперативного управления, про­дает имущество или совершает иную распорядительную сделку, то это будет означать реализацию ее права распоряжения, а не собственника. Собственник в совершении такой сделки не участвует, свою волю не выражает, а без этого говорить об участии его в акте распоряжения нет оснований.

  В книге рассматриваются не только право профсоюзной собственности, но и иму­щественные права профсоюзных организаций. Это оправдано, поскольку право собст­венности системных субъектов вряд ли можно раскрыть как изолированное правовое явление. Отметив, что закон не содержит правовой квалификации имущественных прав профсоюзных организаций, автор по аналогии с правами государственных организаций применяет к ним категорию права оперативного управления и наряду с этим детально рассматривает особенности этого института, определяемые спецификой профсоюзной собственности. В частности, удачно отмечено, что нередко один и тот же профсоюз­ный орган осуществляет управление имуществом при определенных условиях только в своих собственных интересах, а при других — в интересах системы в целом, т. е. либо осуществляет право собственности системы профсоюзов, либо свое право опера­тивного управления.

  Одним из достоинств монографии надо признать изучение права собственности профсоюзов не изолированно от права государственной и колхозно-кооперативной собственности, а в неразрывной связи с ними. Такой сравнительный метод позволил автору по ряду важных вопросов показать общие черты правового регулирования всех отношений социалистической собственности и выявить характерные особенности того института, который был непосредственным предметом его исследования.

  К сожалению, защищаемое автором другое наименование собственности проф­союзных и. иных общественных организаций — «профсоюзно-общественная» (с. 47)— нельзя признать удачным. Во-первых, и государственная, и кооперативная собствен­ность, и собственность общественных организаций — все это формы общественной со­циалистической собственности. Поэтому употребление в наименовании лишь одной из них термина «общественная» может быть поводом для ошибочных выводов и заклю­чений. Во-вторых, наименование «профсоюзно-общественная» как бы разъединяет собственность профсоюзов и собственность других общественных организаций, однако, бесспорно, что собственность профсоюзов — только разновидность собственности об­щественных организаций, хотя по своему значению эта разновидность и занимает основное место. Соглашаясь с тем, что наименование данной формы собственности, содержащееся в Основах гражданского законодательства, является не только неудач­ным, но и неточным (поскольку как бы указывает на множественность субъектов права собственности профсоюзов), можно было бы предложить именовать ее «собственность общественных организаций».

  Книга Д. И. Масляева, восполняя пробел в литературе по этой теме, явилась заметным вкладом в теорию права социалистической собственности. Она станет и хо­рошей базой для дальнейшей разработки проблем собственности. Наконец, практиче­ская ценность ее состоит в том, что содержащиеся в ней конкретные предложения направлены па совершенствование законодательства, в том числе Устава профсоюзов СССР.

  С. М. Корнеев,

  доктор юридических наук

  Ю. С. Васильев,

  кандидат юридических наук

   

  В юридической литературе наметилась тенденция к изучению правового положе­ния отдельных видов общественных организаций: профсоюзов, добровольных обществ, товарищеских союзов. Выражением этой общей тенденции является и работа А. И. Масляева.

  Автор исследует право собственности профсоюзов как правовой институт, субъект, объекты и содержание права собственности, гражданско-правовые способы охраны профсоюзной собственности, рассматривает в историческом плане развитие системы профсоюзов и правового режима их собственности.

  Определяя место профсоюзно-общественной собственности в системе социалисти­ческой собственности, А. И. Масляев разделяет довольно распространенное мнение о том, что собственность указанных организаций представляет собой самостоятельную форму социалистической собственности, отличающуюся от государственной и колхозно-кооперативной форм социалистической собственности главным образом по уровню обоб­ществления имущества. Так, в кооперативных организациях, по мнению автора, «на­лицо абсолютная множественность субъектов права собственности», и ими являются все кооперативные организации — юридические лица (все однозвенные и все подраз­деления многозвенных кооперативов). Напротив, для профсоюзно-общественной собст­венности характерна «относительная множественность субъектов права собственности: в общей массе юридических лиц — общественных организаций только некоторые при­знаются носителями права собственности, по одному в каждом обществе» (с. 55—56).

  Возможно, что собственность общественных организаций и в самом деле следует считать самостоятельной формой собственности, однако приведенные аргументы всё же не, вполне убедительны, ибо для права собственности всех общественных организа­ций, в том числе и кооперативных, определяющим является общий признак множест­венности субъектов. Различия же в характере последней не могут служить основанием для абсолютизации границ между собственностью указанных организаций до различия в форме собственности.

  Существуют общественные организации, которые нельзя с бесспорной очевидностью отнести к кооперативным или некооперативным, ибо они примерно в равной мере обладают характерными признаками тех и других организаций, являясь объеди­нениями общественно-кооперативного типа (садоводческие и животноводческие това­рищества, кассы взаимопомощи и др.). При абсолютизации же границ между собст­венностью кооперативных и некооперативных организаций невозможно решить вопрос и о принадлежности собственности упомянутых выше организаций к той или другой форме собственности.

  И эти трудности объяснимы, ибо как собственность колхозов, так и собствен­ность кооперативных и других некооперативных общественных организаций представля­ет, на наш взгляд, одну форму социалистической собственности — собственность об­щественных объединений. Различия же между колхозно-кооперативной собственностью и собственностью других общественных организаций нужно рассматривать как разли­чия не между формами собственности, а внутри одной общественной формы, между ее отдельными видами. Такая конструкция, вопреки мнению А. И. Масляева, не су­жает, а расширяет возможности правового регулирования собственности указанных организаций. Множественность видов общественных организаций предполагает извест­ную дифференциацию в правовом регулировании их производственно-хозяйственной деятельности в рамках одной формы социалистической собственности. В настоящее время существуют, правовые нормы, относящиеся 1) ко всем общественно-кооператив­ным организациям или их значительной части, 2) только к колхозно-кооператив­ным организациям, 3) только к общественным некооперативным организациям, 4) только к отдельным видам колхозно-кооперативных и других общественных организаций.

  Кстати сказать, несмотря на различия в правовом регулировании производствен­но-хозяйственной деятельности колхозов и других кооперативных организаций, до сих пор никто не предлагает выделить собственность колхозов в самостоятельную форму собственности, хотя различия между колхозами и другими кооперативными органи­зациями не менее существенны, чем различия между кооперативными и некооператив­ными общественными организациями.

  Значительное внимание уделяется в работе проблеме субъекта права профсоюз­ной собственности и тесно связанному с ней вопросу о юридической личности профсоюзов. А. И.  Масляев приходит к выводу, что существующая конструкция решения вопроса о юридической личности в профсоюзной системе и в ряде других организаций «орган — юридическое лицо» противоречит закону, который признает юридическими лицами не органы, а организации. Имеющиеся же в действительности различия в под­ходе к решению единой для социалистического права проблеме о круге коллективных образований, способных выступать в качестве самостоятельных субъектов гражданского права, не имеют под собой достаточных оснований (с, 66—67). Думается, что вывод автора достаточно обоснован и заслуживает поддержки.

  В работе верно подмечено, что существующие ничем не оправданные особенности в решении вопроса о юридической личности ряда организаций порождают значитель­ные трудности в выявлении субъектов права собственности (с. 69—70). Если имуще­ство общественной организации составляет единый фонд и юридическими лицами при­знаются не организации в целом и не организации, входящие в систему общественной организации, а органы многозвенной общественной организации, то складывается си­туация, когда фактические отношения собственности не получают должного закрепле­ния в праве. Орган общественного объединения (совет, комитет) не может быть при­знан субъектом права собственности, а организация в целом правами юридического лица не пользуется и, следовательно, также не является субъектом права собствен­ности.

  Исследуя природу права, принадлежащего внутренним подразделениям системы профсоюзов в отношении их имущества, автор приходит к выводу, что это право опе­ративного управления, и в этом качестве оно принципиально ничем не отличается от аналогичного права, принадлежащего госорганам (с. 185).

  Подобные взгляды уже высказывались в литературе, однако их сторонники не вполне учитывают то обстоятельство, что различия в формах собственности не могут не породить существенных особенностей в природе прав, принадлежащих подразделе­ниям общественных организаций и госорганам. Так, одним из видов указанных под­разделений являются самостоятельные общественные организации (ДСО профсоюзов, добровольные общества союзов и др.), которые обычно пользуются правами юриди­ческого лица, имеют автономные источники образования имущества в виде членских взносов и, в отличие от госорганов, вполне могли бы выступать как субъекты права собственности. Характерно, что это право отдельным общественным организациям уже принадлежало до их присоединения к соответствующим системам. При создании же многозвенных организаций и их систем автономия их звеньев значительно утрачива­ется, но это происходит не в одинаковой мере: одни организации уступают системе, больше прав, другие — меньше. Однако как бы ни были значительны различия в сте­пени имущественной самостоятельности указанных звеньев, правовыми формами обо­собления их имущества, по общераспространенному мнению, являются только две: право собственности и право оперативного управления. Иначе говоря, такие организа­ции могут быть либо только собственниками, либо оперативными управителями. Дру­гие, промежуточные формы собственности имущества в системах общественных, да и некоторых кооперативных организаций не известны ни науке гражданского права, ни гражданскому законодательству. Именно этим можно объяснить тот факт, что если какое-либо подразделение общественных организаций использует имущество не вполне свободно, а каким-либо образом зависит от системы, то такую организацию исследо­ватели относят к разряду оперативных управителей. Ее право в отношении принадле­жащего имущества рассматривается обычно как аналогичное праву оперативного управления госорганов.

  Специфические формы обособления имущества в общественных организациях по­зволяют использовать категорию «право оперативного управления» для наименования права отдельных подразделений общественных организаций лишь условно, только за неимением другого термина, более точно отражающего особенности правового поло­жения таких звеньев. И, во всяком случае, это право обладает целым рядом суще­ственных особенностей, отличающих его от права оперативного управления госорганов: управление имуществом в общественных организациях строится на началах демокра­тического централизма, на инициативе самих трудящихся, объединившихся в данную организацию; пользоваться общественным имуществом нередко могут только члены данных общественных организаций, а само использование имущества строится исклю­чительно на добровольных началах; и др.

  Весьма обстоятельно в книге анализируется правовой режим различных объектов права профсоюзной собственности (§ 2 гл. 3). Здесь особый интерес представляет ис­следование правового положения имущества, полученного профсоюзными организация­ми в бесплатное пользование (§ 3 гл. 3). Автор считает, что с момента передачи иму­щества государственным юридическим лицом ФЗМК последний приобретает особое вещное право — право безвозмездного пользования этим имуществом. Вещная природа этого права проявляется в возможности непосредственного активного использования управомоченным полученного имущества без какого-либо разрешения государственной

  организации — обладателя права оперативного управления этим имуществом (с. 140). В целом книга А. И. Масляева — ценный вклад в изучение института права соб­ственности профсоюзных и других общественных организаций.

  Г. В. Мищенко,

  кандидат юридических наук

   

  ¹ См.: Материалы XXV съезда КПСС. М., 1976, с. 83.