Права человека

02.12.2005 15:02:54 | Егоркин Станислав Николаевич
Комментариев 3

---

Уважаемый, Андрей Васильевич! В сфере моих интересов оказались права человека как особое правовое явление. Я был бы Вам признателен, если бы Вы ознакомились с привиденным ниже текстом, своеобразной зарисовкой, в котором я в общих чертах выражаю свою позицию по этому поводу. Право как социальный регулятор в основном осуществляет свои функции посредством наделения субъектов взаимными правами и обязанностями. Разумно предположить, что и такое правовое явление как права человека представляет собой связку «право-обязанность». Возникает вопрос: а кто в этих отношениях наделяется соответствующими права и обязанностями, и в чем цель такого регулирования? Думается, что специфика прав человека состоит в том, что обязанным лицом в таком правоотношении всегда выступает государство. Это оно «признает и гарантирует права и свободы человека» и обеспечивает их реализацию. Право человека, таким образом, предстает перед нами как право индивида по отношению к государству в относительном правоотношении между ними (правоотношение прав человека). Особенности государства как субъекта права оказывают влияние и на характер этого правоотношения. Во-первых, государство гарантирует, защищает, помогает в реализации прав всеми своими органами, которые для этой цели подходят.  Во-вторых, оно делает это не в какой-то конкретной сфере, а во всех сферах своей деятельности. Деятельность государства в этой связи всеохватывающая. Парламент принимает законы, суды осуществляют правоприменения, органы исполнительной власти занимаются управлением – и все они обязаны в той или иной степени способствовать исполнению обязанности государства из правоотношений прав человека.

---

Комментирует: Андрей Васильевич Поляков
03.12.2005 22:55:53

Права человека
Уважаемый Станислав Николаевич! Ваш подход выглядит достаточно логичным и резонным. Во всяком случае, у меня нет сомнений в том, что государство может выступать и выступает субъектом правовых обязанностей, вытекающих из коррелятивных им прав человека. Но из того факта, что государство «признает и гарантирует права и свободы человека» не вытекает, как представляется, логическая невозможность существования иных субъектов правовых обязанностей, помимо государства. Общие правоотношения потому и общие, что касаются всех и каждого. Если каждый конкретный человек имеет право на жизнь, то субъектом вытекающей отсюда обязанности воздерживаться от посягательств на его жизнь будет не только государство, но и любой другой человек. Иначе само «право» этого человека теряет свой смысл, превращаясь не в общее право на жизнь, а в «право» не быть произвольно лишенным жизни со стороны государства. То же самое можно сказать относительно права человека на частную собственность и др. Если же права человека понимать более широко, например, как все субъективные права, принадлежащие физическим лицам, то далеко не всем из них необходимо признание и защита со стороны государства. Например, при самозащите гражданских прав вмешательства государства и его присутствия в качестве субъекта юридической обязанности не требуется, так же как можно обойтись без него, например, при реализации права на дарение и т.д. Что уж говорить о тех вариантах пониимания прав человека, когда они рассматриваются как институциональные образования, существующие в границах любых легитимированных социальных структур.

Ответить


Комментирует: Егоркин Станислав Николаевич
13.12.2005 11:53:47

Права человека
Уважаемый Андрей Васильевич! Благодарю за комментарий к представленной мною позиции. Если позволите, постараюсь ответить на Ваши замечания. На мой взгляд, права человека как раз абсолютными правами не являются. Это относительные права, которым коррелирует обязанность государства. Возьмем, к примеру, право на жизнь. Обязанность не нарушать это право связывает нас с государством, а не с другими индивидами, также как право требовать соблюдения права на жизнь есть у каждого из нас, но это требование можно предъявить только к государству. При этом государство обязано не только воздержаться от произвольного лишения жизни своих граждан, но и предпринять все возможные меры для того, чтобы гражданин не был лишен жизни другими лицами (установить уголовную ответственность за убийство, создать механизм расследования преступлений, провести эффективное расследование в каждом конкретном случае и др.). Ведь мы не можем требовать у нашего убийцы не убивать нас - перед нами у него такой обязанности нет. Но мы можем потребовать у государства наказать преступника - и поскольку у преступника такая обязанность по отношению к государству была, но он ее не выполнил, то государство его накажет. Права человека исторически «живут» в сфере конституционного права, регулирующего отношения «гражданин-государство». Отношения между гражданами регулирует частное право. И если мы говорим о праве собственности, то здесь Вы правы – это право абсолютное и отношения, им порождаемое, связывает каждого с каждым. Но право собственности не является правом человека. Есть так называемое «право на уважение собственности» (ст.1 Протокола №1 к Европейской Конвенции по правам человека), но здесь сомнений у нас не возникает – оно порождает обязанности только у государства, ибо обязывает его не лишать своих граждан собственности (прежде всего, имеется в виду защита от национализации), не более. Та же ситуация с «правом частной собственности» из ст.35 Конституции РФ. Если мы внимательно посмотрим на эту статью, то увидим, что она регулирует не право собственности как таковое (в цивилистическом смысле – как вещное право), а определяет позицию государства по отношению к частной собственности. Государство берет на себя обязанность создать систему охраны права частной собственности, признать возможность иметь имущество в собственности, и наконец, произвольно не лишать своих граждан их имущества. На мой взгляд, та неопределенность, которую многие юристы готовы придать понятию прав человека, губительна для самого этого правового явления. Оно не должно быть ни сведено, ни объединено, ни с какими иными явлениями юридического мира – ни с субъективными правами, ни с законными интересами.

Ответить


Комментирует: Андрей Васильевич Поляков
17.12.2005 21:10:06

права человека
Уважаемый Станислав Николаевич! Мне кажется, Вам не следует принимать столь близко к сердцу существующее в науке разнообразие представлений о природе прав человека. Ведь это лишнее свидетельство сложности данного предмета. Более того, только через обсуждение различных позиций и возможно найти приемлемое решение, успешно «работающее» и в теории и на практике. Их отсутствие было бы прискорбно для науки. Точка зрения, которую защищаете Вы, имеет давнюю традицию и весьма близка к той, которую отстаивал в своих работах, в частности, Г. Кельзен. Но существуют и другие варианты правопонимания, которые имеют не менее почтенную (по крайней мере) «родословную». Аргументы, сформулированные в рамках этих подходов, также необходимо учитывать. Я бы обратил Ваше внимание, прежде всего, на то, что «иметь обязанность» в правоотношении можно только по отношению к чему-либо. Нет обязанностей «вообще», не относящихся ни к чему. А вот субъект обязанности – всегда лицо, понимающее смысл и значение обязанности и имеющее возможность действовать в соответствии с ним. В правом отношении сам субъект обязанности возможен только при наличии управомоченного субъекта (объекта). Если правообязанный субъект не совершает определенные действий в отношении управомоченного, понимая, что он не должен их совершать, то это есть реализация обязанности по отношению к управомоченному, независимо от того представлен ли он в качестве субъекта (активного деятеля) или объекта (пассивного предмета «приложения» обязанности). Правовая обязанность не посягать на жизнь человека – обязанность именно перед управомоченным субъектом, а не перед государством, потому что именно по отношению к управомоченному субъекту обязанный осуществляет поведенческие акты (воздержания от соответствующих действий). Невозможно воздерживаться от посягательств на жизнь человека, выступая субъектом обязанности перед государством. Вот если бы субъект воздерживался от посягательств на «жизнь» государства, тогда, конечно, именно перед государством он выступал бы в качестве субъекта правовой обязанности, а государство получало бы «право на жизнь». Другое дело, что не следует путать обязанность не совершать определенные действия (которая коррелятивна правомочию субъекта на жизнь) и обязанность претерпевать определенную меру ответственности за нарушение этой обязанности. Эта обязанность, поскольку она вытекает из другой, охранительной нормы, связывает правонарушителя с тем, кто ее установил (как правомочный субъект). Только в этом случае управомоченным субъектом выступает государство, а обязанным – правонарушитель. Иными словами, даже в рамках защищаемого Вами концепта не следует смешивать регулятивную норму, определяющую само право на жизнь, и охранительные нормы, направленные на защиту этого права (они потому и варьируются, что разными могут быть как формы посягательств, способы их защиты, так и сами субъекты такой правовой защиты). Но ведь описанная ситуация далеко не единственно возможная. Если не смотреть на проблему сквозь шоры этатистского позитивизма, то ничто не может помешать вспомнить тот очевидный исторический факт, что когда-то подобного рода ответственность правонарушитель нес не перед государством, а перед родом потерпевшего (кровная месть). Наконец, не забудем и то, что именно потому, что субъект права на жизнь имеет это право как право субъективное, он может защищать его и сам, не прибегая к помощи государства. Вы утверждаете, что «…Мы не можем требовать у нашего убийцы не убивать нас - перед нами у него такой обязанности нет…». Это явное заблуждение. Мы не только можем требовать этого от посягающего на нашу жизнь, но можем и пресекать его противоправные действия всеми доступными средствами, адекватными средствам нападения, даже если это повлечет смерть нападающего на нас. Но и это не все. Само существование прав человека отнюдь не определяется государственной формой их защиты. Вы полагаете, что «…Права человека исторически «живут» в сфере конституционного права, регулирующего отношения «гражданин-государство». Если бы это было так, то права человека не существовали бы как часть международного права. Но ведь права человека остаются правами даже тогда, когда какое-либо государство их нарушает, а международное сообщество не имеет возможности прямого воздействия на это государство в целях пресечения нарушения этих прав. Даже при Вашем «ограничительном» понимании прав человека не хватает аргументов для того, чтобы конституировать их только через акты государственного принуждения. Мне ближе позиция, в соответствии с которой права человека есть там, где они признаются в качестве таковых и поддерживаются участниками рекурсивных правовых коммуникаций. В таких случаях даже такие субъекты, как государство, нарушая принятые обязательства, являются правонарушителями, независимо от применения к ним негативных санкций. Надеюсь, что сказанное избавляет меня от разбора других Ваших примеров. Напомню только, что право на собственность в качестве права человека закреплено в различных международно-правовых актах (см. напр. ст. 17 Всеобщей Декларации Прав Человека и др.) и нет никаких оснований полагать, что субъектом нарушения данного права может выступать только государство. Замечу попутно, что любая интерпретация в праве задается ее историческим контекстом, не более того.

Ответить