А. М. Турубинер. Право государственной собственности на землю в советском союзе. Изд. Московского университета, 1958. 330 стр. :
[Рецензия] /
А. И. Королев.

А. М. ТУРУБИНЕР. ПРАВО ГОСУДАРСТВЕННОЙ СОБСТВЕННОСТИ НА ЗЕМЛЮ В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ

Изд. Московского университета, 1958, 330 стр.

Проблема права государственной собственности на землю в СССР неоднократно была предметом научного исследования у представителей советской правовой науки, и прежде всего у представителей науки советского земельного права. Однако в основном на страницах советской юридической литературы освещались лишь отдельные вопросы права государственной собственности на землю в СССР. Монографическая разработка данной проблемы была осуществлена лишь Г. А. Аксененком.1 Однако в течение восьми лет, истекших со времени издания книги Г. А. Аксененка, в жизни СССР произошли огромные изменения, которые не могут не получить всестороннего освещения при дальнейшей научной разработке проблемы права государственной собственности на землю в СССР.

Все это говорит о том, что актуальность темы, исследуемой в монографии А. М. Ту-рубинера, не вызывает никаких сомнений. Более того, следует признать, что издание книги А. М. Турубинера является весьма своевременным. Рассматриваемые в ней вопросы имеют важнейшее значение не только для дальнейшего развития науки советского земельного права, но и для дальнейшего совершенствования советского земельного законодательства, для его кодификации.

Монография А. М. Турубинера написана на основе глубокого и всестороннего изучения обширной методологической и специальной литературы, советского законодательства и практики социалистического строительства. Автор исследования дает не только критический анализ специальной литературы и отдельных положений советского земельного законодательства, но и предлагает ряд оригинальных решений отдельных вопросов проблемы права государственной собственности на землю. Выводы и предложения автора заслуживают самого пристального внимания как со стороны представителей науки земельного права, так и со стороны практических работников соответствующих государственных органов.

При всех своих достоинствах монография А. М. Турубинера имеет некоторые недостатки. Ряд выводов и предложений автора весьма дискуссионны и нуждаются в дальнейшем уточнении. Разумеется, что в краткой рецензии невозможно дать подробный разбор монографии в целом. Можно остановиться лишь на наиболее существенных недостатках и дискуссионных положениях исследования.

Прежде всего, вызывает сомнения сама структура работы, и в частности то, что автор не выделяет в самостоятельную главу вопрос о субъекте права собственности на землю в СССР. Данный вопрос анализируется в первой главе монографии, и тем самым автор невольно заставляет читателя предполагать, что по сравнению с такими вопросами, как объект и содержание права собственности на землю, вопрос о субъекте права собственности на землю не имеет самостоятельного правового значения. Однако в действительности вопрос о субъекте права собственности на землю имеет такое же самостоятельное правовое значение, как и вопрос об объекте и содержании права собственности на землю.

На это замечание автор может возразить, ссылаясь на то, что вопрос о субъекте права собственности на землю органически связан с вопросом о социалистической национализации земли как основы советского земельного строя. Но ведь то же самое можно сказать и о таких вопросах, как объект и содержание права собственности на землю. Однако данные вопросы А. М. Турубинер выделяет в отдельные главы, подчеркивая тем самым их самостоятельное правовое значение. Это же самое следовало бы сделать и в отношении вопроса о субъекте права собственности на землю в СССР. Тогда монография была бы менее уязвима с точки зрения ее структуры. При характеристике социалистической национализации земли как основы советского земельного строя А. М. Турубинер дает сравнительный анализ земельных отношений, возникших в СССР, странах народной демократии, и земельных отношений, существующих в капиталистических государствах. При этом он указывает, что поскольку “для национализации земли определяющим является отмена частной собственности на землю и установление на нее имеющей постоянный характер собственности государства” (стр. 25), постольку нельзя признать, что в странах народной демократии “имела место национализация земли. Национализация земли в странах народной демократии была осуществлена по общему правилу лишь в отношении той части земель, которая была передана под государственные предприятия? и хозяйства. Эти земли были переданы ” постоянную собственность государства” (стр. 26). А. М. Турубинер ни словом не упоминает о том, как следует характеризовать земельные отношения, существующие в странах народной демократии, с экономической точки зрения. Как известно,, В. И. Ленин указывал, что полная экспроприация помещичьего землепользования — это пункт, “совпадающий с национализацией земли”.2 Поэтому прав был А. М. Каландадзе, который писал, что “хотя право и не закрепляет там (в странах народной демократии, — А. К.) принцип национализации земли, хотя существует институт частной земельной собственности, но земельные отношения фактически, т. е. экономически, совпадают с национализацией земли”.3

Если бы А. М. Турубинер охарактеризовал экономическое содержание земельных преобразований в странах народной демократии, то он смог бы полнее и более всесторонне показать правовые различия в регулировании земельных отношений в странах народной демократии и капиталистических государствах, В общей форме эти различия подчеркиваются в монографии, и автор указывает, что “регулирование земельных отношений в странах народной демократии осуществляется на других началах, чем в капиталистических государствах” (стр. 42). Однако вслед за этим он без всяких оговорок указывает на наличие частной собственности на землю и в странах народной демократии, и в капиталистических государствах. Между тем: нельзя не согласиться с Л. И. Дембо, что “капиталистической буржуазной земельной; собственности адекватна та форма собственности, которую Маркс называет „чисто частной собственностью" или „свободной частной собственностью." Свободная частная собственность — это та форма собственности, при которой земельный собственник может поступать с землей подобно тому, как всякий владелец товара поступает со своим товаром”.4 Но ведь сам А. М. Турубинер справедливо указывает на те ограничения в распоряжении землей, которые существуют в странах народной демократии, Следовательно, вряд ли можно безоговорочно констатировать факт наличия частной собственности на землю и применительно к странам народной демократии, и применительно к капиталистическим государствам.

Говоря о том новом, что дала национализация земли для характеристики правомочий Советского государства как собственника земли, А. М. Турубинер касается вопроса о соотношении территориального верховенства и правомочий Советского государства как собственника земли. Полностью соглашаясь с тем, что “в Советском государстве территориальное верховенство и государственная собственность на землю пне только не противостоят друг другу, а, наоборот, органически сочетаются”, А. М. Турубинер тут же указывает, что “это все же разные правомочия Советского государства и было бы неправильно отождествлять их” (стр. 32—33). Этот вывод не является новым. Как указывает сам автор, такой же точки зрения придерживался Г. А. Аксененок в одной из своих ранних работ.5

В принципе трудно что-либо возразить против того, что территориальное верховенство и правомочия Советского государства как собственника земли не могут быть отождествляемы, однако А. М. Турубинер не ограничивается этим. Касаясь вопроса о субъекте права собственности на землю в СССР, он приходит к выводам, которые вызывают серьезные возражения. В частности, А. М. Турубинер, полемизируя с А. В, Карассом, утверждает, что субъект права собственности на землю один — Советское государство в целом. Союзные республики обладают в пределах своей территории лишь территориальным верховенством. А. М. Турубинер считает, что, признавая за союзными республиками право собственности на землю в пределах их территории, А. В. Карасе “допускает в данном случае смешение права территориального верховенства как части суверенитета с правом государственной собственности на землю (стр. 53). Далее он указывает, что “осуществление территориального верховенства гарантируется союзным республикам соответствующими положениями Конституции СССР, а не их правом государственной собственности на землю” (стр. 53).

Итак, если последовательно проводить эту точку зрения, нужно будет признать, что союзные республики — это государства, осуществляющие территориальное верховенство на чужой земле. Отлично понимая неприемлемость такого вывода, А. М. Турубинер выдвигает концепцию “федеративной” собственности. Он пишет: “…объекты государственной собственности, принадлежащие Советскому государству в целом, принадлежат тем самым Союзу ССР и союзным республикам как членам союза, образующим этот союз. Сказанное распространяется и на землю. Субъектом права государственной собственности на землю является Советское государство в целом — Союз ССР и его члены — союзные республики. При этом союзные республики не являются собственниками именно той земли, которая находится в пределах их территории, а являются участниками права государственной собственности на всю землю в пределах Союза ССР, на весь единый государственный земельный фонд” (стр. 57). Концепция “федеративной” собственности, хотя и оригинальна, но весьма спорна. И основной ее порок в том, что сторонники этой концепции, так или иначе, должны прийти к выводу о существенном ограничении суверенных прав союзных республик. Нельзя не согласиться с Г. А. Аксененком, который писал, что “право государственной собственности Союза ССР базируется на его суверенитете”.6 Очевидно, что это же самое следует сказать и в отношении союзных республик. Далее Г. А. Аксененок совершенно справедливо указывал на то, что “в отношении земельной территории союзным республикам принадлежат все те правомочия, которые на основании Конституции СССР не переданы Союзу ССР”.7 В Конституции СССР нигде не сказано, что союзные республики лишаются права распоряжения землей в пределах своей территории и, следовательно, не могут выступать в качестве субъектов права собственности на землю. Конституция СССР фиксирует лишь факт добровольного самоограничения суверенитета союзных республик в пользу СССР в тех областях, ведение которыми со стороны Союза обеспечивает укрепление всего союзного государства, а следовательно, и каждой республики в отдельности. Но как можно говорить о добровольном самоограничении прав союзных республик в части распоряжения землей, если мы будем исходить из того, что союзные республики не являются собственниками земли в пределах своей территории.

Характеризуя объект права государственной собственности на землю в СССР, А. М. Турубинер совершенно справедливо считает, что “основным признаком для классификации частей единого государственного земельного фонда надлежит признать целевое (хозяйственное) назначение земель” (стр. 84). Вместе с тем он указывает, что этим не исчерпываются все вопросы классификации земель. Существует еще внутренняя классификация “по субъектам землепользования или по целевому назначению земель, являющихся самостоятельными частями единого государственного земельного фонда” (стр. 95). Наконец, А. М. Турубинер, отмечает, что “необходимым условием для отнесения земель к тем или иным самостоятельным частям единого государственного земельного фонда является отграничение их в установленном порядке от других земель” (стр. 95).

Исходя из этих критериев, А. М. Турубинер дает следующую классификацию самостоятельных частей единого государственного земельного фонда: 1) земли сельскохозяйственного назначения; 2) земли специального назначения; 3) городские земли; 4) земли лесного фонда; 5) земли под водами и водохозяйственными сооружениями (земли водного фонда); 6) земли государственного запаса (стр. 95—96). Особенности правового режима этих категорий земель подробно анализируются в монографии.

Вопрос о содержании права государственной собственности на землю занимает в монографии одно из центральных мест. Общеизвестно, что в решении данного вопроса различные авторы придерживаются весьма различных точек зрения. Длительное время большинство представителей науки земельного права считало, что Советское государство как субъект права собственности на землю имеет право распоряжения, владения и пользования. Такое утверждение, целиком и полностью соответствующее традиционному учению об элементах права собственности, базируется на ст. 58 ГК РСФСР. В противоположность этой точке зрения Л. И. Дембо писал, что традиционная конструкция элементов права собственности в отношении исключительной государственной собственности на землю, ее недра, леса и воды должна быть пересмотрена. По его мнению, в отношении земли, ее недр, лесов и вод право владения как самостоятельный элемент права собственности выпадает, так как право владения землей, ее недрами, лесами и водами не имеет самостоятельного значения в советском праве. Вместе с тем, с точки зрения Л. И. Дембо, в отношении права государственной собственности на землю, ее недра, леса и воды особое значение в качестве элемента права собственности приобретает управление.8 Самостоятельное правовое значение управлению землей придает и Г. А. Аксененок, однако он не соглашается с Л. И. Дембо по вопросу о владении как самостоятельном элементе права собственности на землю. Г. А. Аксененок писал, что элементами права собственности на землю в СССР являются владение, распоряжение, управление и пользование землей.9

А. М. Турубинер считает, что “приложение к правомочиям государства — собственника земли указанной „триады" (речь идет о ст. 58 ГК РСФСР, — Л. К.) не может встретить принципиальных возражений, исходящих из того, что государство осуществляет в отношении земли одновременно и правомочия собственника и права политического суверена... В то же время характеристика правомочий государства как собственника земли не может быть связана и обязательным применением формулировок Гражданского кодекса” (стр. 137). С точки зрения А. М. Турубинера, “формулировки Гражданского кодекса могут быть приложены с теми или иными изменениями, к характеристике правомочий государства — собственника земли, однако не исчерпывают указанных правомочий” (стр. 138). Учитывая особенности земли как объекта-права государственной собственности, А. М. Турубинер считает, что правомочия; государства — собственника земли заключаются “в распоряжении, управлении землями, земельном контроле, в пользовании и владении землей” (стр. 140). В монографии подробно анализируются все эти правомочия.

Особенный интерес представляет то, как автор монографии понимает контроль за использованием земли, ибо в этом основа: его расхождений с Л. И. Дембо и Г. А. Аксененком в определении правомочий государства как собственника земли. А. М. Турубинер пишет, что по своему характеру контроль за использованием земли имеет некоторые специфические особенности, отличающие его от других видов контроля. “...Все остальные виды контроля направлены в основном на проверку работы госорганов и их должностных лиц, между тем, как контроль за использованием земли ставит перед собой задачу контролировать действия землепользователей, независим” от того, являются ли они государственными учреждениями и предприятиями, колхозами, общественными организациями или гражданами, в ряде случаев вовсе не состоящими на государственной службе или даже не являющимися членами колхозов и не работающими в других кооперативных и общественных организациях (например, инвалиды, пенсионеры)” (стр. 195—196). Автор видит специфичность контроля за использованием земли еще и в том, что он заключается не в проверке правильности вообще хозяйственной деятельности землепользователя на отведенном ему участке, а, во-первых, в проверке законности пользования земельным участком, во-вторых, в проверке использования земли в соответствии с ее назначением, и, наконец, в-третьих, он включает в себя также проверку того, используется ли вообще предоставленная земля (стр. 197—198).

Земельный контроль действительно имеет свою специфику, которая в основном правильно определяется в монографии А. М. Турубинера, однако все это вряд ли дает основания для того, чтобы рассматривать контроль за использованием земли в качестве элемента права государственной собственности на землю. Во всяком случае, доводы автора монографии за признание земельного контроля самостоятельным правомочием Советского государства как собственника земли звучат менее убедительно, чем доводы тех, кто считает контроль за использованием земли одной из сторон деятельности Советского государства по осуществлению права распоряжения и управления землей.

В монографии приводится ряд интересных соображений по правовым вопросам землепользования и по вопросу об охране государственной собственности на землю. В частности, А. М. Турубинер совершенно справедливо указывает, что не следует “чрезмерно расширять понятие нарушения права государственной собственности на землю и, например, наряду с незаконной передачей земли и незаконным занятием земли, считать нарушением права государственной собственности на землю использованием земли не в соответствии с целевым назначением” (стр. 306).

Отдельные недостатки и дискуссионные положения монографии, ни в какой мере не умаляют ее научной значимости. Более того, монография А. М. Турубинера сыграет определенную положительную роль в дальнейшей теоретической разработке проблемы права государственной собственности на землю в СССР.

А. И. Королев, кандидат юридических наук

1См. Г. А. Аксененок. Право государственной собственности на землю в СССР. Госюриздат, М, 1950.

2В. И. Ленин. Соч., т. 1, стр. 271:

3А. М. Каландадзе. Некоторые вопросы пауки колхозного права в свете решений XIX съезда партии. Вестник ЛГУ,1953, № 3, стр. 94.

4Л. И. Дембо. Земельные правоотношения в классово-антагонистическом обществе. Изд. ЛГУ, 1954, стр. 30.

5См. Г. А. Аксененок. К вопросу о праве исключительной государственной собственности на землю в СССР. Труды Военно-юридической академии, вып. IX, 1949,

6Г. А. Аксененок. Право государственной собственности на землю в СССР. Госюриздат, М., 1950, стр. 63.

7Там же, стр. 64.

8См. Л. И. Дембо. Основные проблемы советского водного законодательства. Л., 1948, стр. 67; его же. Правовой режим лесов. Л., 1951, стр. 25—26.

9См. Г. А. Аксененок. Право государственной собственности на землю в СССР. Госюриздат, 1950, стр. 196.