Ещё раз о предмете хозяйственного права /

Л. А. Лунц, Е. А. Флейшиц.

Л. А. Л У Н Ц,    Е. А. Ф Л Е Й Ш И Ц,

доктора юридических наук

ЕЩЕ РАЗ О ПРЕДМЕТЕ ХАЗЯЙСТВЕННОГО ПРАВА

В последние месяцы в советских юридических журналах появился ряд статей и заметок, направленных на усовершенствование проекта Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных респуб­лик, опубликованного по решению комиссий законодательных предпо­ложений обеих палат Верховного Совета Союза ССР для обсуждения этого проекта общественностью. Указанные статьи относятся к отдель­ным включенным в проект Основ институтам советского социалисти­ческого гражданского права. Однако одна из появившихся в свет статей — статья В. С. Тадевосяна — пытается вновь поставить вопрос об объеме и системе Основ, о круге подлежащих регулированию Осно­вами общественных отношений. Иначе говоря, делается попытка воз­родить идею так называемого хозяйственного права как руководящее начало системы регулирования имущественных отношений в нашей стране.

Очевидно, среди советских юристов есть люди, еще не уяснившие себе или странным образом пытающиеся игнорировать тот факт, что практическое значение идеи «хозяйственного права» полностью отпало с одобрением Советом Министров Союза ССР проекта Основ граждан­ского законодательства, последовательно выражающего единство регу­лирования имущественных отношений в СССР, и внесением этого проекта правительством в Верховный Совет Союза ССР. Тем самым оказывается нужным еще раз показать теоретическую порочность и практическую  беспомощность   идеи   хозяйственного   права.   Может быть еще один такой показ  будет содействовать прекращению по­пыток проложить путь в советское гражданское законодательство несоответствующей его задачам и неприемлемой с точки зрения даль­нейшего укрепления социалистического хозяйства идее хозяйственного права.

В том, что построение системы советского социалистического права, его разделение на отрасли, должно исходить из основного различия сущности регулируемых каждой отраслью права общественных отно­шений, не сомневается никто из советских юристов. Построение отраслей права «по предмету регулирования» есть единственная мате­риалистическая основа системы права. Понятно поэтому, что как противники, так и сторонники самостоятельного хозяйственного права должны прежде всего ясно представлять себе, на какие именно общественные отношения должно распространяться действие единого гражданского права или соответственно какие общественные отноше­ния подлежат регулированию гражданским правом и какие другие общественные отношения должны регулироваться хозяйственным правом.

Сторонники сохранения единства советского гражданского права говорят: советское гражданское право с первых дней своего развития регулировало, регулирует ныне и должно регулировать впредь все те имущественные отношения советского социалистического общества, которые являются отношениями присущего социалистическому обще­ству товарного производства особого рода; в этих отношениях не­посредственно выражается действие в СССР в пределах, определяемых государственным народнохозяйственным планированием, закона стои­мости. Участники этих отношений выступают как обладатели обособ­ленных имуществ и неизбежно находятся в каждом данном отношении в равном между собой положении, пользуются равной свободой воле­изъявления при установлении и определении содержания имуществен­ных связей между ними. При этом понятно, что так как закон стоимости действует в нашей стране в пределах, определяемых государ­ственным планированием народного хозяйства, то гражданско-пра­вовое регулирование имущественных отношений не оторвано, а, наобо­рот, тесно связано с той частью административного права, которая регулирует отношения в области планирования.

Воздействие государственных планов испытывают не только имущественные отношения между советскими организациями, но и отно­шения организаций с гражданами (в частности, в области розничной торговли, кредитования индивидуального жилищного строительства и др.). Не свободны от косвенного воздействия планового начала и имущественные отношения граждан между собою (в частности, кол­хозная торговля). Вся народнохозяйственная жизнь направляется и определяется в нашей стране государственным планированием (ст. 11 Конституции СССР). Но природа норм гражданского права и природа связанных с имущественными отношениями норм админи­стративного права различны. Гражданское право регулирует имуще­ственные отношения на началах равенства сторон, заложенных в эко­номическом существе этих отношений. Связанные с имущественными: отношениями нормы административного права исходят из подчинения одного участника отношения к другому, которым всегда является госу­дарственный орган как носитель властных правомочий. Тесно связан­ные между собою гражданское право и административное право на всем протяжении развития советского социалистического права были его раздельными отраслями. Раздельными должны они оставаться и впредь, ибо ими регулируются различные по социально-экономиче­ской сущности общественные отношения, а на сущность регулируемых правом общественных отношений только и может опираться система права.

Что отвечают на изложенные только что положения сторонники выделения самостоятельного хозяйственного права? На какие обще­ственные отношения должно, по их взгляду, распространяться дей­ствие этой новой отрасли права? Как это ни странно, но единого ответа на этот вопрос у сторонников хозяйственного права нет. Более того,, внутренне противоречивы и ответы, которые каждый из них дает на этот вопрос.

В. С. Тадевосян считает, что хозяйственным правом должны: регулироваться имущественные отношения социалистических промышленных, транспортных, сельскохозяйственных и иных предприятий.² Для И. В. Павлова сфера действия хозяйственного права уже: наряду с хозяйственным правом должно, по его взгляду, существовать не только гражданское, но и колхозное право.³

Еще уже сфера действия хозяйственного права для В. В. Лаптева: он относит к этой сфере только имущественные отношения «в государ­ственном социалистическом хозяйстве»,⁴ т. е. только отношения, воз­никающие между государственными организациями, и лишь «некото­рые отношения с участием кооперативных организаций».⁵ Наконец, В. К. Мамутов считает, что можно создать особое хозяйственное право, вовсе не определив предварительно его предмета: «вопрос о предмете можно бы определить в дальнейшем, после решения во­проса (о выделении хозяйственного права, — Л. А. и Е. Ф.) в прин­ципе».⁶

Единственное, что на первый взгляд объединяет все эти разно­образные определения предмета хозяйственного права, заключается в следующем: названным выше авторам этих определений кажется, будто они исключают из сферы действия хозяйственного права иму­щественные отношения с участием граждан. Именно «кажется», ибо, заявив, что имущественные отношения, в которых участвуют граждане, должны регулироваться гражданским, а не хозяйственным правом, сторонники последнего относят к его составу, в частности, «транспорт­ное, сельскохозяйственное…, торговое, коммунально-жилищное, банковско-кредитное право»,⁷ «правовое регулирование транспорта», «право­вое регулирование торговли», «правовое регулирование коммунального хозяйства».⁸ Между тем не требуется доказательств, что в советской розничной торговле основное место занимают отношения между социа­листическими торгующими организациями и гражданами, что граждане вступают в правоотношения также и с транспортными организациями, что советские банки кредитуют жилищное строительство граждан, что сберкассы, которые являются одним из звеньев советской кредитной системы, обслуживают в основной части своей деятельности не органи­зации, а граждан, что органы коммунального хозяйства состоят в разно­образнейших правовых отношениях - с гражданами, прежде всего в отношениях, связанных с наймом жилищ. Трудно, ввиду сказанного, не признать, что сторонники хозяйственного права, с одной стороны, объявляют его отраслью права, призванной регулировать только отношения между социалистическими организациями, а с другой,— уточняя предполагаемую сферу действия хозяйственного права, вклю­чают в нее и важнейшие имущественные отношения граждан. Трудно не признать, что предполагаемая ими система регулирования имуще­ственных отношений в СССР представляется сторонникам хозяйствен­ного права далеко не ясной.

Но допустим, что в эту систему были бы внесены коррективы и была бы сделана попытка предложить действительно раздельное регулирование имущественных отношений между советскими социали­стическими организациями, с одной стороны, и имущественных отно­шений с участием граждан — с другой. К чему такое регулирование имущественных отношений должно было бы повести?

Правовое регулирование любых общественных отношений необхо­димо предполагает установление определенных правовых понятий, правовых категорий. Вместе с тем во всех случаях, где этого требуют особенности того или иного встречающегося в жизни положения, закон вносит в применение общих для данной отрасли права понятий те или иные особенности и оттенки. На основе установленных в данной отрасли права общих понятий создаются также и институты, примени­мые к соответствующим отношениям между одними их участниками и неприменимые к отношениям других. Договор поставки, например, или договор капитального строительства может по советскому праву заключаться только между социалистическими организациями. Но и эти договоры должны соответствовать установленному в советском гражданском праве общему понятию договора. Общее понятие граж­данской ответственности лежит в основе норм об ответственности за неисполнение этих, как и всяких других, договоров. Вина в неисполне­нии, например, договора кооперированной поставки определяется в соответствии с общим установленным в советском праве понятием вины и т. д. Осуществление же предложений сторонников хозяйствен­ного права означало бы установление различных понятий договора, имущественной ответственности, вины, убытков, исковой давности и т. д. для отношений между социалистическими организациями, с одной стороны, и для имущественных отношений с участием граж­дан — с другой. «Общие понятия хозяйственного права должны опре­деляться не в гражданском, а в хозяйственном законодательстве», — пишет В. В. Лаптев.⁹ Иначе говоря, в советском праве должны быть построены два понятия договора: одно для отношений между социали­стическими организациями, другое для отношений с участием граж­дан, два понятия вины как основания ответственности за неисполнение .договорных обязательств, два понятия убытков, давности и т. д.

Понятно, что если бы такое усложнение регулирования в СССР имущественных отношений объективно оправдывалось различием в при­роде имущественных отношений между организациями, с одной сто­роны, и таких же отношений с участием граждан — с другой, то с этим усложнением пришлось бы примириться. Оно искупалось бы усовершенствованием регулирования имущественных отношений в СССР по существу. Но как только дело доходит до общих понятий предполагаемого хозяйственного права, его сторонники говорят, что до тех пор, пока эти общие понятия не установлены — а В. В. Лаптев прямо признает, что установить их в настоящее время невозможно ¹⁰ — сторонники хозяйственного права предполагают применять «субсидиарно» общие понятия гражданского права.¹¹ Но если это так, то какой же самостоятельностью будет обладать так горячо пропаганди­руемое хозяйственное право? Доводы, которыми указанное «субси­диарное» понятие применения обосновывает И. В. Павлов, трудно при­знать убедительными. Он указывает на то, что «нормы гражданского права применяются к земельным, колхозным, трудовым и семейным правоотношениям, когда в специальном трудовом, колхозном, земель­ном, семейном законодательстве отсутствуют нормы, регулирующие те или иные отношения».

Да, нормы гражданского права применяются к названным отно­шениям при указанных И. В. Павловым условиях. Но — и это глав­ное— применение в названных областях отношений норм граждан­ского права объясняется тем, что большие группы этих отношений характеризуются именно теми основными признаками, которые присущи всем отношениям, регулируемым гражданским правом. Это — трудовые отношения, отношения в семье и т. д., в которых их участники высту­пают в качестве носителей обособленных имуществ, находятся в рав­ном положении. Имущественные же отношения между социалистиче­скими организациями объявляются сторонниками хозяйственного права, принципиально отличными от имущественных отношений с уча­стием граждан. А если так, то как же можно обосновать «субсидиар­ное» применение к этим отношениям правовых положений, установ­ленных для имущественных отношений с участием граждан? Отсылка к «субсидиарному» применению гражданского права неизбежно пред­ставляется уходом от разрешения основного в споре о хозяйственном; праве вопроса: вопроса о предмете хозяйственного права.

Не замечают сторонники хозяйственного права и одного частного, но имеющего весьма важное практическое значение вывода из защи­щаемой ими позиции. Отказ от единых правовых норм в регулирова­нии имущественных отношений повлек бы к ослаблению позиций СССР во внешней торговле. В настоящее время общие нормы нашего граж­данского права применяются (наряду со специальными), в частности, к сделкам и отношениям по внешней торговле. Эти нормы приме­няются Внешнеторговой арбитражной комиссией в случаях, когда участники внешнеторговой сделки обусловили подчинение своих обя­зательств советскому праву или, при отсутствии такого условия, когда сделка совершена в СССР. Во внешнеторговых отношениях СССР с организациями социалистических стран действуют, как известно, согласованные между социалистическими странами «Общие условия поставок». Их применение устраняет, по общему правилу, необходи­мость применения внутреннего законодательства. Однако и в «Общих условиях поставки» не исключены пробелы. Предусматривая возмож­ность таких пробелов, согласованные через Совет экономической помощи и действующие с 1 января 1958 г. «Общие условия поставки» предусматривают применение внутреннего законодательства страны-продавца.

Таким образом, коллизионные вопросы не исключены и при раз­решении споров из внешнеторговых сделок советских организаций с организациями социалистических стран. По спорам же из сделок с капиталистическими фирмами коллизионные вопросы возникают, как правило. Какие же нормы системы советского права, построенной в соответствии с предложениями сторонников хозяйственного права, могла бы применять Внешнеторговая арбитражная комиссия в слу­чаях, когда согласно коллизионной норме подлежало бы применению внутреннее право СССР? Можно ли к экспортно-импортным, сделкам внешне-торговых организаций СССР с контрагентами социалистически стран применять нормы, которые сторонники хозяйственного нрава предлагают установить в гражданском законодательстве для имущественных отношений с участием граждан: нормы о розничной купле-продаже, о договоре с комиссионным магазином? Отрицатель­ный ответ на этот вопрос очевиден. Но невозможно защищать и при­менение к названным сделкам норм, которые устанавливали бы пред­полагаемое хозяйственное право только для имущественных отноше­ний между советскими социалистическими организациями. Необходимо согласиться с венгерским профессором Ласло Рацеи,¹² указывающим, что во внутреннем коллизионном праве недопустимо проведение раз­личий в положении стран с разными системами собственности, обяза­телен принцип равноправия двух систем. Основанные на началах социалистического интернационализма отношения между странами социализма находят свое правовое выражение в договорах и согла­шениях между этими странами. Внутренние же нормы в отношениях с организациями и гражданами всех стран должны по необходимости носить общий характер. Эти признанные практикой Внешнеторговой арбитражной комиссии положения ¹³ означают, что в случае примене­ния установленных специально для советских социалистических орга­низаций норм так называемого хозяйственного права к отношениям советских внешнеторговых организаций с организациями социалисти­ческих стран эти нормы подлежали бы применению и к отношениям с капиталистическими фирмами. Практическую непригодность этого неизбежного вывода из взглядов сторонников хозяйственного права можно считать ясной.

Не приходится сомневаться и в том, что в случаях, когда согласно коллизионному принципу советское право подлежит применению судом капиталистической страны, наличие в советском праве лишь специаль­ных норм: одних — для регулирования имущественных отношений между советскими социалистическими организациями и других — для регулирования таких же отношений с участием граждан — значи­тельно облегчало бы судам капиталистических стран уклонение от применения советского права.

Показанные выше практические пороки предложений сторонников создания самостоятельного хозяйственного права определяются оши­бочным характером теоретических положений, из которых исходят эти предложения.

Сторонники хозяйственного права неправильно отождествляют хозяйство нашей страны с имущественными отношениями между социалистическими или даже только между государственными социа­листическими организациями,¹⁴ а хозяйственно-организаторскую дея­тельность Советского государства — с регулированием деятельности хозяйственных организаций. Они забывают огромный и неуклонно ширящийся круг хозяйственных мероприятий, направляемых Совет­ским государством непосредственно на все более широкое удовлетворе­ние материальных и культурных потребностей граждан.

Неправильно и утверждение В. В. Лаптева, будто все имуществен­ные отношения граждан основаны на личной собственности. И. В. Пав­лов смягчает это утверждение, говоря о том, что названные отношения в «значительной мере основаны на личной собственности».¹⁵ Но и это положение неправильно. Личная собственность граждан производна от собственности социалистической; государственная социалистическая собственность, а не собственность личная, составляет основу таких важ­нейших имущественных отношений граждан, как отношения по жилищ­ному найму, в области изобретательства, в сфере воспроизведения и распространения научных, литературных и художественных произве­дений. В советской розничной торговле принадлежащие гражданину деньги, в которых выражен трудовой доход гражданина и которые при­надлежат ему на праве личной собственности, обмениваются на также переходящие в его личную собственность предметы потребления. Тем не менее названные авторы, конечно, согласятся с тем, что основой отно­шений в области советской торговли является не право личной соб­ственности гражданина на заработанные им деньги, а право социали­стической собственности государства и кооперации на массы предме­тов потребления, реализуемых советскими торговыми предприятиями для удовлетворения нужд граждан.

Ошибочно считать, будто основой имущественных отношений, в ко­торых участвует многомиллионная масса колхозников, является личная собственность: основным источником доходов колхозников является их деятельность в социалистическом хозяйстве колхозов, приложение их труда к средствам производства, состоящим в социалистической собственности. Как бы ни спорил против этого И. В. Павлов,¹⁶ но отры­вать имущественные отношения граждан от имущественных отношений социалистических организаций — значит отрицать единство советского социалистического хозяйства.

Неправильно изображают сторонники хозяйственного права и ха­рактер и сферу действия планирования народного хозяйства. В. В. Лап­тев считает, что государственное народнохозяйственное планирование распространяется только на отношения государственных хозяйствен­ных организаций между собой.¹⁷ И. В. Павлов утверждает, что «в государственной системе хозяйства, базирующейся на единой общенародной собственности, плановое воздействие выражается чаще всего в форме прямых и непосредственных предписаний вышестоящих хозяйственных органов нижестоящим. Характер государственного планового воздействия в колхозно-кооперативной системе хозяйства уже другой. Здесь государственное плановое воздействие чаще всего достигается методом рекомендации».¹⁸

Оба названных автора явно ошибаются, ибо в действительности государственное народнохозяйственное планирование распространяется не только на отношения между государственными организациями, но и на их отношения с кооперативными организациями, на отношения этих организаций между собой, на отношения государственных и кооперативных организаций с гражданами. Планируется деятельность обслуживающих нужды граждан торговых организаций, государствен­ных и кооперативных. Планируется обслуживание граждан транспорт­ными организациями, а также и кредитование банками жилищного строительства граждан.

В то же время невозможно не заметить, что в отношениях между государственными предприятиями все более и более видное место занимают договоры, заключаемые не на основе обязательных для обеих сторон предписаний вышестоящих организаций. «Внеплановые» дого­воры предусмотрены утвержденными Советом Министров СССР 22 мая 1959 г.¹⁹ Положениями о поставках продукции производственно-технического назначения и предметов народного потребления. «Свобод­ную продажу» как колхозам, так и совхозам автомобилей, тракторов, сельскохозяйственных, землеройных, дорожных и строительных машин, а также оборудования, удобрений, химикатов, резинотехнических изделий и других товаров производственного назначения осуществляют организованные на основании постановления Совета Министров Союза ССР от 16 марта 1960 г.²⁰ главторгмаши при Советах Мини­стров союзных республик. На основании этого же Постановления торгмаши осуществляют для всего народного хозяйства свободную торговлю запасными частями к автомобилям, тракторам и сельскохозяйственным машинам.

Нельзя никак принять и утверждения И. В. Павлова, будто плани­рование деятельности кооперации осуществляется чаще всего методом рекомендаций. Рекомендательные акты партии и правительства отно­сятся к внутренней хозяйственной деятельности колхозов и других кооперативных организаций. Но хозяйственные связи этих организаций определяются не рекомендациями, а планами их деятельности, утвер­жденными в установленном законом порядке.

Наконец, не укрепляет позиций сторонников хозяйственного права «историческое» обоснование их предложений, предлагаемое в статье Г М. Свердлова.²¹ Разумеется, во время подготовки ГК РСФСР В. И. Ленин, как на это указывает Г. М. Свердлов, не раз подчеркивал значение правовых условий участия в экономическом обороте отдель­ных граждан. Иначе это не могло и быть, ибо издание ГК было вызвано необходимостью урегулирования имущественных отношений в условиях восстановления народного хозяйства при помощи новой экономической политики, требовавшей участия в обороте в опреде­ленных пределах частных предпринимателей. Но разве основной, конечной задачей ГК было урегулирование отношений этих предпри­нимателей с государственными организациями, а не последовательное укрепление социалистических хозяйственных организаций? Нормы ГК, как и всякое другое явление, могут пониматься правильно лишь при диалектическом к ним подходе. Закрепляя определенные права част­ные лиц, нормы ГК действовали против этих лиц, поскольку основной целью норм ГК было отнюдь не укрепление позиций частнопредприни­мательского хозяйства. Но именно потому, что вопреки утверждениям Г. М. Свердлова, считающего, что основной целью издания ГК было урегулирование имущественных отношений с участием граждан, ГК был призван служить прежде всего интересам социалистического хозяйства, в нем содержалось и немало норм, относившихся только к социалисти­ческим организациям. Такие нормы сыграли серьезную роль в неуклон­ном развитии и укреплении наших организаций и применяются повсе­дневно и ныне.

Именно ГК РСФСР установил основную норму о правовом поло­жении хозрасчетной государственной организации (ст. 19), сыгравшую и игравшую важнейшую роль и в последовательном укреплении хоз­расчета и в развитии нашей внешней торговли. В ГК заложен принцип специальной правоспособности юридических лиц, сыгравший и играю­щий существенную роль в обеспечении планового характера всей работы наших организаций. Не каким-либо иным актом, а тем же ГК установлено и правило о неограниченной виндикации государствен­ного имущества, которое призвано, может быть, сыграть роль и в про­цессе сближения колхозно-кооперативной собственности с собствен­ностью государства. На точном толковании норм ГК основана и практика судов, выработавшая положения о неприменимости давности к виндикации имущества государства и о презумпции государственной собственности. На основе норм ГК развилась и вся практика Гос­арбитража в вопросах обеспечения договорной дисциплины. Если решения арбитража часто не ссылаются па нормы ГК, то это не потому, что они их не применяют, а потому, что эти нормы стали неотъемлемым элементом мышления советских юристов: их знают и помнят, с ними оперируют неуклонно, не называя иногда номера соответствующих статей.

Теоретические погрешности в рассуждениях сторонников хозяй­ственного права и забвение ими бесспорных исторических фактов породили практическую неприемлемость предложения о выделении самостоятельного хозяйственного права. Теория проверяется только практикой. Но практика мстит за пренебрежение к теории и непра­вильное ее историческое обоснование.

Рекомендована

 сектором  гражданского  права

 процесса ВИЮНа

¹ В. Тадевосян. К проекту Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик. «Социалистическая законность», 1960, № 8.

²      В.  С.  Т а д е в о с я н.    Некоторые  вопросы  системы  советского  права.  «Совет­ское государство и право»,  1956, № 8, стр.  107; Его же. Сущность советского хозяй­ственного права. «Советское государство и право», 1959, № 6, стр. 56.

³      И.  В.  П а в л о в.    О  системе советского социалистического права.    «Советское государство и право»,  1958, № 11, стр. 14; Его же. К вопросу о кодификации совет­ского гражданского законодательства.    «Советское  государство и  право»,   1950, № 8, стр.   40.

⁴   В.  В.  Лаптев.   О  советском хозяйственном  праве,  «Советское  государство и право»,  1959, № 4, стр.  70 и ел. — Взгляд В.  В. Лаптева    выражен с непререкаемой ясностью, в частности   на    стр. 72, 73, 74, 81  названной    статьи,    и    отрицание   этого И. В. Павловым   («Советское государство и право»,  1959, № 8, стр. 40, примечание 9) бесцельно:  написанного пером не вырубишь  топором.

⁵     Там   же.

⁶      В. К. Мамутов. Хозяйственное право— на службу коммунистическому строи­тельству. «Советское государство и право»,  1959, № 5, стр. 67.

⁷      В. С. Тадевосян, ук.  статья. «Советское государство и право»,  1956, № 8,стр.   105.

⁸        В.  В. Лаптев, ук. статья,  стр. 81.

⁹ В. В. Л а п т е в, ук. статья. «Советское государство и право», 1959, № 4, стр. 85.

¹⁰ Там   же.

¹¹ Там же, стр. 86; И. В. Павлов   ук. статья. «Советское государство и право», 1959, № 8, стр. 43—44.

¹²     См.  Laslo R ё с z e i.      Nemzetkosi Maganiog. Budapest, 1955, § 34.

¹³     См. решения, приведенные в работе Д. Ф. Рамзайцева «Внешнеторговый арбитраж в СССР» Внешторгиздат, М._; 1957, стр. 64—65.

¹⁴     И. В. Павлов,   ук. статья.    «Советское государство и право»,    1959,    № 8, стр. 40; В. В. Лаптев,    ук. статья.    «Советское    государство и право»,    1959, № 4. стр. 71   и сл.

¹⁵      И. В. П а в л о в, ук. статья. «Советское государство и право», 1959, № 8, стр. 40.

¹⁶      «Советское государство и право», 1959, № 8, стр. 42.

¹⁷      В. В. Л а п т е в, ук. статья. «Советское государство и право», 1959, № 4, стр. 73.

¹⁸      И. В, Павлов, ук. статья «Советское государство и право», 1959, № 8, стр. 41.

19   СП СССР,  1959, № И, ст. 68.

²⁰      Постановление Совета Министров Союза  ССР об организации торговли товарами производственного назначения для сельского хозяйства и обеспечении народного хозяйства    продукцией    автотракторного    и    сельскохозяйственного  машиностроения. СП СССР, 1960, № 7, ст. 49, пп. 3, 5.

²¹     Г. М.  Свердлов. К истории гражданского и хозяйственного законодатель­ства. «Советское государство и право»,  1959, № 4, стр. 34 и сл.