Значение категорических и вероятных заключений экспертизы для расследования и рассмотрения уголовных дел /

С. В. Бородин, А. Я. Палиашвили.

С. В. Бородин, А. Я. Палиашвили,

кандидаты юридических наук

Значение категорических и вероятных заключений экспертизы для расследования и рассмотрения уголовных дел

В ст. 16 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик говорится, что доказательствами по уголовному делу являют­ся любые фактические данные, на основе которых в определенном зако­ном порядке органы дознания, следователь и суд устанавливают нали­чие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, со­вершившего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.

Таким образом, новый закон в отличие от ранее действовавшего считает доказательствами лишь факты, на основе которых делается тот или иной вывод по уголовному делу. Что же касается источников, из которых устанавливаются эти факты, то ч. 2 ст. 16 Основ уголовного судопроизводства не считает их доказательствами, а лишь характери­зует как способы получения доказательств.

Одним из источников получения доказательств является экспертиза. Фактические данные, вытекающие из заключения эксперта, в судебной практике — один из наиболее распространенных видов доказательств. Достаточно указать, что заключение эксперта, как правило, необходимо при расследовании и рассмотрении дел об убийстве, причинении телес­ных повреждений, изнасиловании, хищении социалистического имуще­ства, подлоге и по ряду других категорий дел.

Выводы (фактические данные), к которым приходит эксперт, так же как и любые (иные) доказательства, для суда, прокурора, следова­теля и органа дознания не имеют заранее установленной силы и подле­жат оценке наряду с другими доказательствами. Экспертиза как источ­ник доказательств имеет свои особенности. К числу таких осо­бенностей относятся: а) применение для разрешения вопросов, по­ставленных перед экспертизой, специальных знаний (ст. 78 УПК РСФСР), б) объективность эксперта — в случае выявления пристраст­ности эксперта он подлежит отводу (ст.ст. 59, 67 УПК РСФСР), в) обя­зательное разрешение некоторых вопросов только путем экспертизы (ст. 79 УПК РСФСР), г) обязанность эксперта дать заключение (ст. 82 УК РСФСР), д) право эксперта знакомиться с материалами дела, необ­ходимыми для дачи заключения (ст. 82 УПК РСФСР), е) обязанность судебно-следственных работников мотивировать в специальном поста­новлении или определении свое несогласие с выводами экспертизы (ст. 80 УПК РСФСР) и некоторые другие.

Выявление специфики заключения эксперта как источника доказа­тельств имеет практическое значение при рассмотрении и оценке послед­него. Однако на основе специфики, присущей экспертизе, вряд ли можно считать выводы эксперта каким-то особым видом доказательств.1 Если стать на эту позицию, то следовало бы признать источники других видов доказательств, как и сами доказательства, также особыми, поскольку они имеют присущие только им, особые черты.

Известно, что заключение эксперта может быть категорическим и вероятным. Прежде всего остановимся на категорических заключениях эксперта и рассмотрим, какие требования предъявляются к ним как к источнику доказательств.

В нашей литературе высказывалось мнение о том, что категориче­ский вывод эксперта должен рассматриваться в качестве достоверного, истинного еще до оценки его судом. Н. П. Яблоков писал: «Выводы, выраженные в категорической и определенной форме и содержащиеся в заключениях экспертов, рассматриваются советской теорией судебных доказательств как достоверные и истинные выводы» ... «Заключение технической экспертизы документов в категорической форме, так же как и категорическое заключение всех остальных видов криминалисти­ческой экспертизы, является достоверным».2

Судебная и следственная практика показывает, что подавляющее большинство категорических заключений экспертов судебными и след­ственными органами признается в качестве достоверных. Но из этого отнюдь не следует, что каждое категорическое заключение экспертизы должно быть заранее, до рассмотрения признано судом в качестве достоверного. Вполне понятно, что когда эксперт в результате исследова­ния приходит к категорическим выводам, он должен быть абсолютно уверен в достоверности своего заключения. Такая уверенность должна основываться на совпадении или различии объективных признаков,
которые в своей совокупности, по его мнению, не могут повториться в иных случаях. Однако, несмотря на это, вывод эксперта в категориче­ской форме не может рассматриваться как истинный до тех пор, пока он не оценен судом в совокупности с другими доказательствами, собран­ными по делу. Если согласиться с Н. П. Яблоновым, то придется при­знать, что суду незачем критически оценивать выводы экспертов, более того, суд не может с ними не согласиться, поскольку заранее известно, что категорические заключения экспертов являются достоверными, истинными. При таком положении выводы эксперта были бы обязатель­ными для судебных и следственных органов, что никак не согласуется
не только с Основами уголовного судопроизводства, но и со ст. 80
УПК РСФСР.                                                                                               

Категорические выводы, даны ли они экспертом — судебным меди­ком, экспертом-криминалистом или другим экспертом, должны удовле­творять общим требованиям, предъявляемым к судебным доказатель­ствам. Заключение эксперта, составленное с нарушением требований, установленных для подобных документов, не может служить достоверным источником доказательства. Практика производства экспертиз по­зволила выработать общие требования, предъявляемые к любому за­ключению судебного эксперта. К таким общим требованиям можно от­нести: строгую объективность, научную обоснованность, полноту иссле­дования, ясность, последовательность и доказательственность заключе­ния эксперта.

Под строгой объективностью заключения эксперта понимается, во-первых, объективность самого эксперта, т. е. его незаинтересованность в определенном исходе дела, по которому он выступает в качестве эксперта; во-вторых, объективная фиксация выявленных в процессе исследования фактов. Эксперт не должен строить свои выводы на мни­мых признаках. Каждый признак исследуемого материала, приводимый экспертом в своем заключении, должен существовать объективно. На­учная обоснованность заключения эксперта заключается в обосновании выводов научными положениями. Для решения поставленного перед экспертизой вопроса эксперт должен использовать в процессе исследо­вания все известные ему достижения науки. В своем заключении он обя­зан изложить факты совпадения или различия отдельных признаков. Полнота заключения экспертов определяется использованием при иссле­довании достаточных материалов экспертизы и полнотой ответов на по­ставленные вопросы. Под ясностью заключения эксперта следует пони­мать: во-первых, доступность заключения для лиц, не имеющих спе­циальных познаний в данном виде экспертизы; во-вторых, отсутствие двусмысленных неопределенных выражений и терминов, как, например: «по-видимому», «вызывает сомнение», «могло быть», «не исключена возможность», «нет данных утверждать» и т. д.; в-третьих, заключение эксперта должно быть изложено простым и ясным языком. Последова­тельность заключения эксперта определяется логичностью его суж­дений, отсутствием противоречий между отдельными частями заклю­чения и высказываниями эксперта. Ход экспертного исследования дол­жен строиться от общего к частному. Если в процессе исследования эксперт обнаружит как совпадения, так и различия признаков в иссле­дуемых материалах, то он должен объяснить и оценить эти противоречия. Под доказательственностью заключения эксперта следует понимать содержание в заключении определенного установленного факта, т. е. категорический вывод эксперта о факте. Требование доказательственности вовсе не означает, что эксперт не имеет права в результате исследо­вания обоснованно отказаться от решения поставленного перед ним во­проса. В этом случае требование доказательственности означает, что отказ эксперта должен быть обоснованным. Эксперт должен обосновать в своем заключении невозможность решения вопроса в категорической форме, научно объяснить причины отказа от решения поставленного перед ним вопроса.3

Сущность категорических заключений экспертов состоит в том, что они обязательно содержат определенный установленный факт. Однако эксперты не всегда могут, по тем или иным причинам, разрешить в ре­зультате исследования поставленные перед ними вопросы в категориче­ской форме. В таких случаях эксперты составляют заключение о невоз­можности решения поставленных перед ними вопросов (обоснованный отказ) либо приходят к так называемым вероятным выводам. Как в первом, так и во втором случаях эксперты не устанавливают в категорической форме ни отрицательный, ни положительный факт, поэтому эти заключения не имеют доказательственного значения.

Вопрос о допустимости обоснованного отказа эксперта от решения поставленного перед ним вопроса не подлежит никакому сомнению и не дискутируется в теории и на практике. Что же касается вопроса о допу­стимости вероятных заключений, то по нему в литературе высказаны различные мнения. Одни считают, что заключение эксперта всегда должно быть выражено в категорической форме, в противном случае эксперт обязан мотивированно отказаться от решения поставленного перед ним вопроса.4 Другие авторы, наоборот, наряду с категорически­ми выводами и обоснованными отказами от решения вопроса допускают еще одну форму выводов экспертизы — предположительную, вероятную форму.5

Чтобы правильно разрешить вопрос о допустимости вероятных вы­водов, нужно различать в нем две стороны: первую — значение вероят­ных заключений как источника доказательства и вторую — допусти­мость их при производстве экспертизы. Большинство сторонников ве­роятных выводов считает, что вероятные заключения приносят пользу, помогая следователю выбрать направление в следствии, построить след­ственную версию. Однако необходимо отметить, что когда следователь назначает экспертизу, он уже построил какую-то определенную версию и предполагает, что такой-то след на месте происшествия мог быть оставлен данным лицом, поэтому он, собственно, и назначает экспертизу для проверки своих предположений. Вероятное заключение эксперта иногда (очень редко) может помочь следователю отказаться от ранее избранной версии и наметить новую. В подобных случаях вероятные за­ключения могут иметь ориентирующее значение. Но при этом следует отметить, что такое же значение может иметь также и обоснованный отказ эксперта.

С процессуальной точки зрения ни вероятное заключение, ни за­ключение, содержащее обоснованный отказ эксперта, не являются источ­ником доказательства ввиду отсутствия в них определенно установлен­ного факта. При таком положении следователь, естественно, вынужден доказать интересующий его факт другими средствами. Однако он учи­тывает форму изложения подобных заключений (например: «Текст выполнен, вероятно, Ивановым» или «Выявленные совпадения недоста­точны для вывода о том, что текст исполнен Ивановым») и при отсутст­вии других, более достоверных данных проверяет факты, касающиеся лица, в отношении которого эксперт высказал предположение либо обос­нованно отказался высказывать какое бы то ни было суждение. Именно в таких случаях как вероятные заключения, так и обоснованные отказы могут иметь ориентирующее значение.

На основании изложенного можно сделать следующий вывод: ве­роятное заключение эксперта в ряде случаев может иметь значение только в процессе предварительного следствия. Однако это не является его специфической чертой: аналогичную роль может сыграть и обосно­ванный отказ эксперта. Поэтому утверждение некоторых авторов о до­пустимости дачи вероятных заключений при рассмотрении дел по ука­занной причине лишено достаточных оснований.

Теперь необходимо установить, не может ли в отличие от обосно­ванного отказа вероятное заключение эксперта в практике судебных и следственных органов иметь отрицательное значение. Изучение след­ственной и судебной практики показывает, что основанием для назна­чения повторных экспертиз в большинстве случаев являются вероят­ные заключения экспертов. В результате проведения повторных экспер­тиз в подавляющем большинстве случаев вероятные выводы переходят в категорические заключения, что свидетельствует об их необоснован­ности. Так, например, по делу К. эксперт установил, что текст предполо­жительно выполнен С. Такое заключение послужило основанием для привлечения С. к уголовной ответственности. Однако в дальнейшем, при производстве повторной экспертизы, было дано категорическое заклю­чение, что текст выполнен не С. Этот вывод эксперта совпал с другими доказательствами, и уголовное дело против С. производством было прекращено.

Но было бы .ошибочным утверждать, что вероятные заключения экспертов в результате производства повторных экспертиз всегда переходят в категорические. Практика показывает, что по некоторому количеству дел эксперты, производящие повторные экспертизы, после первичных вероятных заключений, в результате дополнительного исследования обоснованно отказываются от решения вопроса по существу. Это дает основание следственным и судебным органам прекратить дело в тех случаях; когда установить данный факт другими средствами невозможно.
Так, например, против А. было возбуждено уголовное дело за хище­ние государственного имущества. Основанием для возбуждения дела
послужили заключения экспертов-криминалистов, в числе которых имелось следующее: «Подпись от имени К. в расчетном ордере вероятнее всего выполнена А.». Следователь, придав доказательственное значение вероятному заключению эксперта, составил обвинительное заключение и направил дело в народный суд. Определением народного суда г. Грод­но было назначено производство повторной экспертизы, потому что А. продолжала на суде отрицать выполнение ею подписи К-, а также вследствие того, что заключение эксперта не было категорическим. В ре­зультате производства повторной комиссионной экспертизы был сделан вывод об отказе от решения вопроса по существу. Дело народным судом было возвращено на доследование. Поскольку следователю не удалось собрать других доказательств виновности А., уголовное дело против А. было производством прекращено.         

Из практики Верховного суда СССР известно, что вероятные за­ключения экспертов в ряде случаев являются источником судебных ошибок, в частности, в случаях, когда суд признает их источником досто­верного доказательства. Например, в определении Верховного суда СССР по делу Ш. указывается: «Суд сослался в приговоре на оба проведенные заключения (имеются в виду вероятные выводы экспертов) как на доказательство виновности Ш. Но никакого доказательственного значения не может иметь графическая экспертиза, высказывающаяся о „вероятности" совершения подлога Ш.».6 В другом определении Вер­ховного суда указывается: «Суд в подтверждение виновности Л. сослался на заключение судебно-бухгалтерской экспертизы. Между тем выво­ды этой экспертизы построены на предположениях.... Такой предположительный вывод экспертизы не может рассматриваться как доказатель­ство обвинения».7 В определении Верховного суда по делу Г. приводится: также случай, когда вероятный вывод эксперта — судебного медика повлек за собой судебную ошибку, так как суд придал ему значение; бесспорного доказательства.8

Большинство авторов, положительно оценивающих вероятные за­ключения экспертизы, ссылается в обоснование их допустимости на то, что они имеют доказательственное значение. Очевидно, что такой подход противоречит самой сущности понятия доказательства. Это особен­но ясно теперь, когда в ст. 16 Основ уголовного судопроизводства дается четкое отграничение самих доказательств от их источников. В самом деле, вероятное заключение эксперта — это источник вероят­ного доказательства. Однако такового вообще быть не может, так как при оценке доказательств суд, прокурор, следователь или орган дозна­ния должны строить свои выводы на бесспорных, достоверных доказательствах, а «вероятные» в расчет приниматься не могут. При таком: положении очевидно, что вероятное заключение эксперта не может быть признано источником доказательства, как не содержащее категорического утверждения о факте.

Некоторые сторонники вероятных заключений считают, что предпо­ложительные выводы эксперта сами по себе не имеют доказательствен­ного значения по делу, но приобретают его в совокупности с другими; доказательствами. Они ссылаются на то, что косвенное доказательство-само по себе не может доказать обвинение, а в совокупности с другими; обстоятельствами может дать ответ на вопрос о виновности или невиновности обвиняемого. В этой связи утверждается, что вероятный вы­вод, как и косвенное доказательство, приобретает доказательственную) силу в сочетании с другими доказательствами. Такое суждение является ошибочным, поскольку в нем косвенное доказательство подменяется, вероятным заключением эксперта. Тенденция отождествления косвенного доказательства с вероятным заключением эксперта наиболее четко выражена у С. М. Потапова, который пишет: «Заключение о возможности или вероятности равносильно косвенной улике».9 Такое отождест­вление неверно, ибо косвенное доказательство является бесспорно уста­новленным объективным фактом, а вероятное заключение эксперта —. это не факт, а предположение о факте. Сколько бы ни было вероятных выводов, они никогда не создадут определенного, бесспорно уставов-, ленного факта — косвенную улику. Если следователь или суд наряду с вероятным заключением эксперта располагают достаточными доказательствами для обвинения или вынесения приговора, то они не придают-, никакого значения вероятному выводу. Если же следователь или суд ограничены в доказательствах и наряду с этим у них имеется вероят­ный вывод эксперта, то они либо назначают повторную экспертизу, либо, доказывают интересующий их факт другими средствами.

Некоторые авторы предлагают экспертам во время дачи вероятных заключений определять степень вероятности, Так, например, по этому, поводу А. И. Винберг пишет: «Необходимо подчеркнуть, что в заключении эксперта .всегда должна быть указана степень вероятности...»10

Нам эта точка зрения представляется неточной и не имеющей практи­ческого значения по следующим причинам: во-первых, определить сте­пень вероятности объективно пока еще невозможно; во-вторых, степень вероятности выводов эксперта может быть очень высокой, однако при этом не исключается противоположное утверждение. В определении степени вероятности предположительных выводов при производстве экс­пертизы слишком большое значение имеет субъективный момент.

: Некоторые авторы определяют доказательственное значение вероят­ного вывода эксперта в зависимости от совпадения признаков, отмечен­ных в заключении эксперта.11 Такое утверждение также представляется неправильным. Выше уже указывалось, что вероятное заключение эксперта в целом не имеет доказательственного значения, тем более не будут иметь доказательственного значения отдельные случаи совпаде­ния признаков. Очень часто эксперты в результате исследования прихо­дят к вероятному заключению, устанавливая при этом не только факты совпадения признаков, но и их различия. В таких случаях остается не­понятным, какие признаки могут определить доказательственное значе­ние вероятного заключения—признаки совпадения или различия.

Наконец, чтобы ответить на вопрос, допустима ли дача вероятных заключений при производстве экспертизы, необходимо выяснить причи­ны, которые позволяют некоторым экспертам прийти к предположитель­ным выводам, и показать, насколько эти причины являются обоснован­ными :для дачи вероятного заключения. Ознакомление с экспертной практикой показывает, что причины, в силу которых некоторые экспер­ты приходят к вероятным заключениям, разнообразны, основные из них можно разбить на три группы. В первую группу входят причины, отно­сящиеся к исследуемым материалам. Ввиду ограниченности и пороков качества исследуемого материала эксперту часто не удается выявить совокупность устойчивых признаков, достаточных для категорического решения вопроса. Иначе говоря, эксперт в процессе исследования выяв­ляет лишь отдельные признаки, которые не создают неповторяемой совокупности. Мы вовсе не предлагаем, чтобы в подобных случаях эксперт давал категорическое заключение, но считаем, что в таких слу­чаях эксперт должен обоснованно отказаться от решения вопроса, а не давать предположительный ответ, так как не существует никакого на­учного- критерия для разграничения обоснованного отказа и вероятного заключения. Во вторую группу входят причины, относящиеся к недоста­точности материалов экспертизы. В таких случаях согласно процес­суальному закону эксперт требует от лица, назначившего экспертизу, предоставления ему нужных материалов. Если таковые не будут пред­ставлены, эксперт должен составить сообщение о невозможности дать заключение (ст. 82 УПК РСФСР). К третьей группе причин дачи экспер­тами вероятных заключений относится отсутствие научно разработан­ной методики по отдельным видам исследования. Во всех случаях, когда отсутствует разработанная методика, дача вероятного заключения должна быть запрещена. Если заключения экспертов не основаны на научных .положениях и объективных методах, они теряют какое-либо значение, поэтому в указанном случае единственный возможный вывод эксперта — это отказ от решения поставленного перед ним вопроса.

Итак, а) вероятное заключение эксперта не является источником доказательства, б) в интересах дальнейшего укрепления социалистиче­ской законности и усиления гарантии прав граждан следует вообще от­казаться от вероятных заключений при производстве экспертизы.

1 В литературе прошлых лет было распространено мнение о том, что заключение эксперта относится к особому виду доказательств (см. например: А. Я. Вышинский. Теория судебных доказательств в советском праве. М.. Госюриздат, 1950, стр. 276; В. М. Никифоров. Экспертиза в советском уголовном процессе. М., ВЮА, 1947, стр. 108, 122; В. А. П p и т у з о в а. Сущность и форма экспертизы в советском уголовном процессе. «Социалистическая законность», 1957, № 12, стр. 29; Советский уго­ловный процесс. Под ред. Д. С. Карева. М., Госюриздат, 1953, стр. 94; Вопросы уголовного процесса в практике Верховного суда СССР. М., Госюриздат, 1955, стр. 183).

2 Н. П. Яблоков. Техническая экспертиза документов в криминалистике. М., Рукоп. фонд ВИЮНа, 1954, стр. 327—328.

3 Необходимо четко различать отказ эксперта от дачи заключения (ст. 181 УК РСФСР), сообщение о невозможности дать заключение (ст. 82 УПК РСФСР) и обос­нованный отказ эксперта от решения вопроса по существу. Термин «отказ» употреб­ляется нами в смысле обоснованного отказа эксперта от решения вопроса по существу

4 Такого мнения придерживаются М. С. Строгович (см.: Курс советского уголов­ного процесса. М., Госюриздат, 1958, стр. 247), Р. Д. Рахунов (см.: Теория и практика экспертизы в советском уголовном процессе. М., Госюриздат, 1950), Б. Д. Зотов (см.: Заключения экспертизы в вероятной форме недопустимы. «Социалистическая закон­ность», 1955, № 4) и др.

5 Этой точки зрения придерживаются А. И. Винберг (см.: Основные принципы советской криминалистической экспертизы. М., Госюриздат, 1949; Криминалистическая экспертиза в советском уголовном процессе. М., Госюриздат, 1956), С. М. Потапов (см.: Судебная фотография. М.—Д., Изд. АН СССР, 1948), В. Я. Колдин (см.: Идентифика­ция при производстве криминалистических экспертиз. М., Госюриздат, 1957), Н. П. Яблоков (см.: Техническая экспертиза документов в криминалистике; А. К о л е с н и ч е н к о и В. Коновалова. Вероятные заключения экспертизы. «Социалистическая за­конность», 1955, № 10).

6 «Судебная практика Верховного суда СССР», 1950, № 4, стр.: 26.

7«Судебная практика Верховного суда СССР», 1952, № 5, стр. 2.          

8 «Судебная практика Верховного суда СССР», 1955, № 1, стр. 16.                        

9 С. М. Потапов, ук. соч., стр. 126.

10 См.: А. И. Винберг. Основные принципы советской криминалистической экспертизы, стр. 59.

11 См. например: В. Я. К ° л д и п, ук соч., стр. 145.