3. М. Ч e p н и л о в с к и й. История рабовладельческого государства и права.

Одобрено советом ВЮЗИ в качестве учебного пособия. Изд. 2-е М., ВЮЗИ, I960,

207 + 89 стр.

Определение предмета истории государ­ства и права многословно. Специфика этой науки и учебной дисциплины, отличие ее от теории государства и права и исторического материализма выявлены недостаточно. Неясно, как история государства и права мо­жет изучать «причины развития» эксплуа­таторских государств? Это, скорее, задача теории государства и права. Слабость оп­ределения обнаруживается уже в том, что в самой книге оно раскрывается лишь в малой степени: описываются, главным обра­зом, государственный строй, правительст­венные учреждения, источники права.

Нельзя требовать, чтобы издание такого рода было разработано самостоятельно, по источникам. Составитель обязан был, не претендуя па оригинальность, четко и до­ходчиво изложить новейшие данные историко-правовой науки. При этом, разумеет­ся, недопустимо ни механическое заим­ствование материалов из монографий, статей и учебников, ни, тем более, ухудше­ние того образца, которому следует соста­витель. К сожалению, с этой стороны не все обстоит в пособии благополучно. Автор слишком близко держится текста «Всемир­ной истории».

Однако, там, где авторы «Всемирной истории» выдвигают твердые и четкие поло­жения, составитель пособия такой опреде­ленности не проявляет. Так, о реформе Сер­вия Туллия во «Всемирной истории» сказа­но: «Изменения в социально-политическом устройстве римского общества, которые тра­диция приписывает творческой воле одного законодателя, на самом деле — результат длительных процессов, протекавших на про­тяжении нескольких столетий (VI—III вв. до н. э.)». В пособии о реформе Сервия Тул­лия говорится: «Возможно, что связанные с ней (реформой, — Е. С.) перемены в об­щественном устройстве Рима заняли целую эпоху (VI—III века до н. э.), но также воз­можно, что некоторые наиболее важные ме­ры были проведены каким-нибудь одним или несколькими актами, относящимися к глубокой древности» (стр. 140). Соображе­ния 3. М. Черниловского насчет второй «воз­можности» ничем не подкрепляются и оста­ются поэтому слишком субъективными, что­бы о них можно было писать в учебном по­собии.

Нам представляется, что в пособии сле­дует приводить, по общему правилу, про­веренные факты, основательно взвешенные в науке положения и формулировки. Но вот что мы находим в книге: «Вообще, судя по имеющимся данным, суд, осуществляемый высшими сановниками, совершался в при­сутствии и по совету с какой-то коллеги­ей...» Упомянув, что слово «судья» встре­чается уже в ранних источниках, автор го­ворит: «Вряд ли, однако, эта должность была лишена обязанностей по управле­нию» (стр. 40). «Имеются данные, позво­ляющие утверждать, что в этот период ка­кая-то часть храмовых земель переходит в индивидуальную собственность жрече­ской знати» (стр. 42). «Богатство не мень­ше, а может быть и больше, чем знатность происхождения, определяло принадлеж­ность к господствующей верхушке...» (стр. 48). Часты оговорки: «По всей видимости», «по-видимому», «возможно», «весьма воз­можно», «можно думать», «можно пола­гать».

Такая «сугубая осторожность» в сужде­ниях уместна в монографическом исследо­вании при постановке новых научных про­блем, при первоначальном и предваритель­ном формулировании выводов. Но она ни к чему в пособии. Сомнительно, чтобы сту­дент-заочник получил какую-нибудь поль­зу от прочтения таких суждений: «Полити­ческая история Раннего царства мало из­вестна» (стр. 30) ; «Трудно сказать, как . протекали события» (стр. 32) ; «Организа­ция суда в Древнем Египте не совсем яс­на» (стр. 40); «Охарактеризовать историю права собственности в Древнем Египте сколько-нибудь систематически невозмож­но» (стр. 41); «Где-то на Западе, в Южной Европе, в Поволжье или, может быть, на Украине...» (стр. 77); «Мы ничего не знаем о правилах расследования и судопроиз­водства по уголовным делам. По некото­рым данным можно заключить, что еще в древнейший период Рима были созданы здесь какие-то комиссии по рассмотрению, а скорее всего для расследования наиболее важных преступлений» (стр. 168).

Хочет ли того автор или не хочет, но его собственная неуверенность и сомнения тот­час же передадутся обучающемуся. «И что это за наука, — спросит студент, — в ко­торой все зыбко, шатко и неопределенно?» Мы вовсе не против указания на спорные или нерешенные вопросы. Но надо знать меру. Кроме того, следует и самому пред­лагать решение той или иной проблемы. Автор, правда, пытается это делать, но до­вольно своеобразно. Так, говоря о хозяй­ствах египетских вельмож, он пишет: «Ра­ботники, принадлежащие к дому вельмо­жи, получают от последнего дневное про­питание. С другой стороны, мы видим тех же людей продающими или меняющими ка­кие-то вещи. Были ли то свободные люди, выполняющие определенную повинность в пользу царских чиновников? Или, может быть, полусвободные крестьяне, проживав­шие в господских имениях и работавшие за предоставленный им участок? Или, нако­нец, наемные работники, обязанные по ус­ловиям договора выработать определенную дневную норму? Каждое из этих толкова­ний находит известное подтверждение в па­мятниках. Весьма возможно, что пестрая толпа слуг, занятых в хозяйствах вельмож, и включала все перечисленные выше кате­гории работников» (стр. 31).

Иногда автор ограничивается лишь кон­статацией такого-то явления или институ­та, но не объясняет их по существу. «Суро­вость наказаний за воровство не может не обратить на себя внимания», — пишет ав­тор, но не указывает причину этого явле­ния (стр. 163).

Отметив, что главой государства во вес периоды истории Египта был фараон (стр. 37), автор описывает власть последнего как нечто раз и навсегда данное, застывшее. Между тем в эпоху Раннего царства (I— II династии, 3200—2800 гг. до н. э.) фара­онам приходилось не только воевать про­тив северных номов, но также силой пре­секать сепаратизм южных номов. В то вре­мя столица фараона зачастую была ко­чующим станом. На время своего отъезда из старинной столицы Среднего Египта Нехена (Иераконполя) фараоны оставляли за себя особого сановника «saou Nekhen», ко­торого в литературе называли иногда «vi­ce-roi», т. е. «вице-королем».1 Задача по­следнего состояла в том, чтобы оберегать, блюсти столицу. Правильным, по-видимому, было бы именовать его «местоблюстите­лем». Фараон делегировал «местоблюстите­лю» часть своих прав по управлению. Впоследствии, когда фараоны приобрели атри­буты божества и их власть стала действи­тельно такой, какой она представляется ав­тору пособия, значение должности «место­блюстителя» пало, и при фараонах V ди­настии ее уже нет. На второе место после фараона выдвинулся визирь. Во всяком случае до поры до времени знать южных номов, из среды которой вышли первые фараоны, смотрела на них как на «первых среди равных». Прошли столетия, прежде чем фараоны стали «благими богами» на земле. Не забудем, что деспотическая власть заметно ослаблялась в периоды рас­пада единого централизованного государ­ства.

Автор пишет, что в Египте «средством обеспечения займа служило, по-видимому, то же, которое (!) применялось государ­ством при взыскании недоимок—битье пал­ками...» (стр. 42). Но битье палками — это не средство обеспечения договора, а санк­ция. Кроме того, юридическая природа зай­ма и налога различна, и сближать их по­добным образом не следовало.

Сомнительно такое утверждение: «Срав­нительное изучение правовых памятников различных народов Европы (как они зафик­сированы в «Правдах» и других докумен­тах) и правовых памятниках Древней Ин­дии дополняет вывод о языковой общности индоевропейских народов выводом об общ­ности целого ряда их древних правовых обычаев» (стр. 77). Какие именно памят­ники имеются в виду? Ведь западноевро­пейские «Правды» являются памятниками феодализирующегося и феодального общест­ва. Что сравнивается с ними? И в чем со­стоит та «общность», о которой говорит ав­тор?

В главе о Риме автор вслед за «Всемир­ной историей» указывает, что современная историография относит образование города Рима к началу VI в. до н. э., т. е. он отка­зывается от традиционной даты основания города Рима (753 г. до н. э.). С другой сто­роны, он все-таки принимает традиционную дату установления республики (509 г. до н. э.), проявляя, таким образом, непосле­довательность.

Недостаточно только указать, что период республики продолжался около 500 лет. Методически целесообразно делить этот пе­риод на два этапа: ранняя (приблизительно до Пунических войн) и поздняя республи­ка, и в дальнейшем излагать материал по этим периодам.

Глава о Древнем Риме делится на пара­графы: 1) образование римской республи­ки, 2) римская рабовладельческая респуб­лика, 3) кризис римской республики и пе­реход к монархии, 4) римская империя, 5) римское право в период поздней респуб­лики и империи. Здесь неясно основание де­ления. Следовало вести речь о государст­венном строе и праве 1) ранней, 2) поздней республики, 3) принципата и 4) домината.

Указание автора на то, что при соверше­нии рабом преступления функцию наказания брало на себя государство, следовало бы дополнить ссылкой на так называемые «вокзальные иски» (actiones noxales). Гос­подин мог выдать своего раба потерпевше­му в порядке упомянутого выше иска.

На стр. 147 автор допускает неточность,, утверждая, что «jus gentium» иногда назы­вают «международным частным правом». «Jus gentium» означало «междугосударственное право», или просто «международное право».2

Целесообразно излагать сперва вопросы о владении, а затем о преторской или бонитарной собственности. Нельзя освещать уче­ние римских юристов о владении без рас­смотрения элементов «animus» и «corpus» (стр. 188).

Излагая римское право, автор не дал ла­тинской транскрипции, тогда как в прило­жении она налицо.

Литературные достоинства пособия могли, быть более высокими. Явно неудачны выра­жения: «.. .чтобы заставить илотов. . . поко­риться... спартанцы вынуждены (!) были. создать... организацию по типу военного ла­геря» (стр. 132); «угнетенные могли без труда (!) раздавить своих поработителей» (стр. 134). Вместо «прокламируемый» мож­но было написать «объявленный» или «про­возглашенный». Изложение весьма неэко­номно. Часто встречаются выражения «как мы уже знаем», «как уже отмечалось» и т. д. Имеются ошибки в написании терми­нов и технических выражений. Правильно писать «Тайгет», «Трибутные», «Виндикта»,. а не «Таугет», «Трибные», «Вендикта».

Наконец, еще одно замечание. Автор ре­комендует студенту, кроме пособия, обра­титься еще к методическому письму, в ко­тором даны советы по методике изучения предмета (стр. 24). Но зачем читателю, взявшему в руки пособие, тут же прини­маться за чтение «письма»? Объем книги позволял сказать все необходимое по исто­рии рабовладельческого государства и пра­ва, и не отсылая к «подпоркам» вроде письма.

Таким образом, почин ВЮЗИ, выпустив­шего пособие, не дожидаясь учебника, за­служивал бы большего одобрения, если бы автор не допустил отмеченных выше по­грешностей. А ведь книга вышла вторым изданием!

В конце книги приложены документы,, подобранные К. И. Батыром, В. А. Винниковым и Ю. В. Качановским. Эта публика­ция также вызывает некоторые замечания.

В «Жизнеописании вельможи Уны» опу­щен фрагмент «Восстание побежденных», который важен для иллюстрации внутрен­ней функции государства.

Опущена фамилия переводчика XII таб­лиц И. И. Яковкина. Создается впечатление, будто авторами примечаний являются сами составители. Взамен интересных всту­пительных пояснений И. И. Яковкина они ограничились несколькими маловразуми­тельными утверждениями вроде следующе­го: «До наших дней дошли лишь отдельные разделы (?) этих законов в пересказе позд­нейших римских юристов...» и т. д.

Составители не включили примечание И. И. Яковкина о римской денежной единице: «Некоторые исследователи справедливо вы­сказывают сомнение в том, что в эпоху XII таблиц Рим мог уже иметь чеканную моне­ту». Это указание небесполезно учесть при анализе сделки «per aes et libram». Переводчик писал: «Фохт высказывает предпо­ложение», а у составителей читаем: «Вы­сказывается также предположение». А да­лее, видимо забыв об этой своей операции, они уже точно воспроизводят примечание, в котором сказано: «Фохт предполагал». И в других случаях составителя не только опу­стили имена переводчиков, но «прошлись» и по примечаниям, где добавляя что-нибудь «от себя», а где — убавляя.

Вместо римского аграрного закона 111-го года и отрывка от Аппиана о правлении Суллы целесообразно было бы поместить 1-й и 3-й титулы I книги Дигест.3 Как раз в этих титулах содержатся некоторые фор­мулировки, ставшие знаменитыми и подле­жащие запоминанию всяким, кто изучает римское право (деление права на частное и публичное, предписания права, характери­стика источников права и т. д.)

В хрестоматии по истории древнего ми­ра отрывок из Диона Кассия назван «Разделение управления между принцепсом и сенатом». Составители же дали название «Высшие органы государственной власти Рима в период принципата», которое не со­ответствует основной идее отрывка.

Е. А. Скрипилев, кандидат юридических наук

1 См.: Jaques Pirenne. Histoire des institutions et du droit prive de l ancienne Egypte, I. Bruxelles, 1932, p. 124.

2 См.: В. Э. Грабарь. Римское право в истории международно-правовых учений. Юрьев, 1901, стр. 15—16. — «Выражение „право народов" сделалось в XVI—XVII вв. синонимом положительного международно­го права» (стр. 72).

3 И. С. Перетерский. Дигесты Юсти­ниана. М., Госюриздат, 1956, стр. 101—104.