Cоциалистическая правовая норма и особенности ее охраны в современный период /

Д. И. Бернштейн.

Cоциалистическая правовая норма и особенности ее охраны в современный период

Д. И. Бернштейн, аспирант

Обеспечение правовых норм мерами госу­дарственного принуждения было и остается основным специфическим признаком, глав­ной отличительной особенностью правовых норм, выделяющей их из среды прочих со­циальных норм.

Нельзя согласиться с выводом, что госу­дарственное принуждение «уже нельзя считать обязательным, неотъемлемым эле­ментом всякой правовой нормы, специфи­ческим средством защиты от нарушений всех без исключения норм права».1 Вряд ли можно согласиться также и с мнением, со­гласно которому по мере приближения к коммунизму все труднее будет проводить резкую грань между правовыми и сугубо нравственными социальными нормами.2

Государственное принуждение является именно обязательным, именно неотъемле­мым элементом правовой нормы в том смысле, что во всех без исключения право­вых нормах содержится указание на воз­можность применения государственного принуждения к их нарушителям. Нрав­ственная норма (не являющаяся одновре­менно и правовой) не обладает способ­ностью быть обеспеченной мерами государ­ственного принуждения. И в этом отличии четкая и определенная грань между пра­вовыми и сугубо нравственными нормами, которая сохранится, пока будут существо­вать нормы права и морали, пока они не сольются вместе с другими социальными нормами в единые правила коммунистиче­ского общежития.

Некоторые ученые, признавая специфику правовых норм, выраженную в возможно­сти применения мер государственного при­нуждения к правонарушителям, рассматри­вают в качестве правовых те нормы социа­листического государства, которые не имеют юридически обязательной силы и не могут быть обеспечены мерами государст­венного принуждения. Например, С. А. Голунский писал, что «исполнение всякой правовой нормы обеспечивается государст­вом», что «возможность применения в не­обходимых случаях государственного при­нуждения сохраняется. . .»3 В то же время С. А. Голунский признавал правовыми нор­мами такие рекомендации со стороны госу­дарства, «которые не предусматривают и самой возможности применения принужде­ния» (курсив наш. — Д. Б.).4 О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский там же, с одной сто­роны, указывают, что «специфика право­вой нормы заключается в том, что к ее нарушителям применяются меры государ­ственного принуждения»,5 что именно воз­можность применения государственного принуждения с целью обеспечения соблю­дения правовых норм «обусловливает спе­цифический характер той общей обязатель­ности, которая свойственна нормам пра­ва».6 С другой стороны, авторы отмечают,, что норма социалистического права может выступить не только как правило, но и как государственный призыв к определенному поведению, что при этом, например, много­численные поощрительные нормы совет­ского законодательства «юридически не обязывают граждан, а лишь стимулируют их к достижению определенных результа­тов в соответствующих областях общест­венно полезной деятельности».7 О. С. Иоф­фе и М. Д. Шаргородский пишут, что «нормы социалистического права могут вообще, с юридической точки зрения, обла­дать не обязательной, а только рекоменда­тельной силой».3

О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский ука­зывают на возможность применения госу­дарственного . принуждения в дальнейшем, после добровольного выполнения гражда­нами или организациями государственных нормативных предписаний, . содержащих призывы или рекомендации. Например, когда при достижении работниками опре­деленного рекомендуемого результата об­щественно-полезной деятельности возни­кает обеспечиваемое государством право работника на поощрение, а также в других подобных случаях, когда при осуществле­нии рекомендательных норм возникают правоотношения, охраняемые государст­вом.9 Именно в этом авторы видят право­вой характер, юридическую силу государ­ственных призывов и рекомендаций. Одна­ко в указанных случаях речь идет уже о последствиях применения, соблюдения (а не нарушения) поощрительных или ре­комендательных норм, когда вступают в действие новые правила, обязательные для граждан и организаций. Эти правила, безусловно, являются правовыми нормами. Но само рекомендуемое государством пра­вило поведения, если оно действительно, как пишут О..С. Иоффе и М. Д. Шаргород­ский, по своему содержанию юридически не обязательно для лиц, к которым обра­щено, правовой нормой не является. Нель­зя не согласиться с П. Е. Недбайло, что «когда рекомендация совершенно не содер­жит в себе правового императива, она, естественно, не имеет и значения правовой нормы».10

Таким образом, если установленное госу­дарством правило поведения не может быть обеспечено мерами государственного принуждения, оно не может быть правовой нормой, ибо лишено главного специфиче­ского признака последней.

Использование социалистическим госу­дарством в своей организаторской и хозяй­ственной деятельности не только правовых, но и иных норм (рекомендательных, поощ­рительных) является естественным и зако­номерным. Это вытекает из особой приро­ды Советского государства, которое с са­мого начала было уже не государством в собственном смысле слова,11 служащим эксплуататорскому меньшинству, а полу­государством,12 переходным государством,13 орудием огромного большинства народа, а с ликвидацией эксплуататорских клас­сов — всего народа. «Сочетая в себе черты

государственной и общественной организа­ции, Советы, — указывается в Программе КПСС, — все более выступают как общест­венные организации при широком и непо­средственном участии масс в их деятельно­сти».14 Этим своим свойством Советы определяют и характер всего социалистиче­ского государства, которое в ходе развития в коммунистическое общественное само­управление постепенно приобретает черты общенародной общественной организации.

Новые, уже не государственные, а обще­ственные начала в сущности самого социа­листического государства не могут не от­разиться и на его нормотворческой дея­тельности. Социалистическое государство как общенародная организация все чаще пользуется приемами и методами работы общественных организаций. Органы социа­листического государства обладают непоко­лебимым авторитетом для всех советских граждан, для всех социалистических орга­низаций. Поэтому указания и предложения органов государства, обращенные к совет­ским гражданам, к государственным и об­щественным организациям часто не нуж­даются в подкреплении их мерами государ­ственного принуждения, а принимаются к руководству и исполняются только в силу авторитета этих органов, так же как при­нимаются к руководству и исполняются призывы и рекомендации партии, профсою­зов, комсомола. Отмеченное обстоятельство дает возможность придавать ряду норма­тивных предписаний такую форму, которая вовсе не предусматривает возможности применения мер государственного принуж­дения для их обеспечения (форму призыва, рекомендации).

Приведенные соображения позволяют нам не согласиться с мнением С. А. Голунского, что «все советское законодательство и издаваемые в развитие его нормативные акты (в широком смысле понятия норма­тивного) это и есть право в социалистиче­ском обществе, особенно в период развер­нутого строительства коммунизма».15 Сле­дует исходить из того, что наряду с право­выми нормами социалистическое государ­ство издает, особенно в период разверну­того строительства коммунизма, значитель­ное число социальных норм, не являющихся правовыми, так как они не имеют юридиче­ски обязательного характера и не могут быть обеспечены специфической для правовых норм возможностью применения мер госу­дарственного принуждения.16

Отмечая, что рекомендации государства не являются правовыми нормами, не сле­дует, однако, вообще не считать эти реко­мендации социальными нормами, не видеть в них обязательных правил поведения.17 Рекомендация государственного органа, об­ращенная к гражданам или организациям, не имеет лишь юридически обязательного характера, не сопряжена лишь с правовой ответственностью за невыполнение реко­мендации. Однако это само по себе ни в коем случае не означает, что государству безразлично, будут или не будут выпол­няться его рекомендации. Государство по­этому и рекомендует поступать определен­ным образом, что считает именно такое поведение должным, целесообразным.

При необходимости государство исполь­зует средства убеждения и общественное воздействие для побуждения лиц и органи­заций следовать тем советам и рекоменда­циям неправового характера, которые со­держатся в государственных нормативных актах. Нормы морали и нормы обществен­ных организаций обеспечиваются только мерами общественного воздействия, но они не теряют от этого обязательного харак­тера, присущего всякой социальной норме. Точно так же не утрачивает общий харак­тер обязательности и рекомендация госу­дарства, не обеспеченная средствами госу­дарственного принуждения. Правовая норма имеет лишь особую, повышенную, юридическую обязательность и этим преж­де всего отличается от других социальных норм, в частности от государственных норм рекомендательного характера.

Отмечая важное значение и перспективы развития рекомендательных норм в системе нормативных актов социалистического го­сударства, мы должны подчеркнуть, что в настоящее время основным направлением в развитии социалистических правовых норм в правила коммунистического обще­жития является не линия вытеснения пра­вовых норм нормами рекомендательного характера, а линия постепенного сужения сферы применения мер государственного принуждения и замены их мерами общест­венного воздействия, убеждения. В реаль­ной возможности во многих случаях при­менять к правонарушителям меры общест-венного воздействия вместо мер государ­ственного принуждения заключается одна из особенностей охраны социалистических правовых норм в современный период.

Не все, однако, меры общественного воз­действия, применяемые к лицу, нарушив­шему правовую норму, выступают вместо мер государственного принуждения, вместо воздействия на правонарушителя со сторо­ны государства. Совершив тот или иной поступок, человек нередко нарушает не только правовую норму, но одновременно и иную социальную норму, например норму морали или общественной организации, со­впадающую с правовой по смыслу содер­жащихся в ней предписаний. Виновное нарушение социальной нормы всегда влечет осуждение поведения нарушителя со сто­роны всего общества или той его части, тех его классов, которые заинтересованы в соблюдении этих норм. Как правило, на­рушитель социальной нормы привлекается к ответственности, т. е. к нему применяются меры воспитательно-исправительного воз­действия, в которых выражается осужде­ние его поведения.

При нарушении правовой нормы, совпа­дающей с другими социальными нормами, к нарушителю в порядке ответственности за нарушение этих норм, каждая из кото­рых сохраняет свое самостоятельное значение, могут быть применены различные меры общественного воздействия. Характер мер общественного воздействия, их соотно­шение и взаимосвязь с мерами государст­венного принуждения не одинаковы. Зна­чительная часть мер общественного воздей­ствия вовсе не подменяет собой государст­венное воздействие на правонарушителя, а выступает независимо от него, параллель­но с ним (например, наложение партийного взыскания на члена партии, нарушившего правовую норму, осуждение поведения правонарушителя в семье, воздействие со стороны отдельных соседей, товарищей, в частности отказывающих в уважении, дружбе, и т. д.). Вместо мер государствен­ного воздействия выступают лишь те фор­мы общественного воздействия, которые специально в качестве мер, альтернатив­ных государственному принуждению, пре­дусмотрены правом и применение которых учитывается государственными органами при решении вопроса об ответственности правонарушителя.

Следует отметить, что некоторые формы и меры общественного воздействия обла­дают способностью в одних случаях высту­пать вместо мер государственного воздей­ствия, а в других — независимо от них. Например, меры общественного воздействия, применяемые к правонарушителю со стороны товарищеских судов, выступают вместо мер государственного принуждения, когда материал о правонарушении был на­правлен на рассмотрение товарищеского суда органом государства, принявшим ре­шение ограничить ответственность право­нарушителя. Те же меры со стороны товарищеского суда выступают независимо от государственного воздействия, если поведе­ние правонарушителя рассматривается то­варищеским судом по своей инициативе, параллельно с воздействием на правонару­шителя со стороны государства или допол­нительно к таковому.

Разграничение всех применяемых к пра­вонарушителю мер общественного воздей­ствия на две группы, в зависимости от того, выступают они вместо государствен­ного принуждения или нет, позволяет нам отделить ответственность за нарушение правовой нормы от ответственности за на­рушение норм морали, норм общественной организации и в тех случаях, когда все эти нормы были нарушены одним антиобщест­венным деянием. Те меры общественного воздействия, которые применяются к пра­вонарушителю по инициативе или с санк­ции государства вместо мер государствен­ного воздействия, предполагают наличие правонарушения. Они носят правовой ха­рактер, ибо предусматриваются правом как альтернативные меры воздействия на пра­вонарушителя, учитываются органами го­сударства при решении вопроса об ответ­ственности правонарушителя и всегда при необходимости могут быть заменены мера­ми государственного принуждения.18 В Дру­гих случаях меры общественного воздей­ствия, применяемые к лицу, нарушившему правовую норму, выступают лишь в по­рядке ответственности за нарушение иных социальных норм. Проведение такого раз­граничения необходимо для того, чтобы не допускать произвольной подмены ответст­венности за правонарушения ответствен­ностью за нарушение иных социальных норм, чтобы ни один правонарушитель не уклонился от ответственности за нарушение правовой нормы.

Привлечение нарушителя к ответственно­сти за нарушение социалистических право­вых норм не всегда означает, что к нему применяется принуждение. Перевоспитание, исправление правонарушителя при опреде­ленных условиях может быть осуществлено одним только методом убеждения.

В отличие от принуждения, при котором человека насильно, против его воли побуж­дают совершить что-либо или отказаться от чего-либо, при убеждении насилие над волей человека исключено. Воздействие при убеждении оказывается внушением, разъяснением, причем достигается такая степень осознания человеком необходимо­сти поступать определенным образом, при которой желаемое для убеждающих пове­дение данного лица полностью соответст­вует желанию и воле убежденного. Конеч­но, и при принуждении может иметь место внушение, разъяснение, но под воздейст­вием принуждения в качестве стимула че­ловеческого поведения выступает все-таки угроза, устрашение либо само приме­нение силы, не считающееся с волей и же­ланием человека.

Воздействие на правонарушителя одним только методом убеждения не означает освобождения его от ответственности за правонарушение. Ответственность правона­рушителя выражается в том страдании, которое причиняет ему моральное осужде­ние коллектива, товарищеского суда, в раскаянии, в переживании своей вины, в осознании порочности своего поведения.

Убеждение как самостоятельный метод перевоспитания применяется к правонару­шителям не только общественностью, но и органами государства.

Умелое сочетание методов государствен­ного и общественного убеждения и при­нуждения, а в надлежащих случаях их самостоятельное применение в борьбе с правонарушениями обеспечит надежную охрану социалистических правовых норм, неотвратимость ответственности за право­нарушения и необходимое предупредитель­но-воспитательное воздействие на окру­жающих.

1 Ф. Н. Ф а т к у л л и н. Некоторые во­просы советского права на современном этапе. В сб.: «Вопросы государства и права в свете решений XXII съезда КПСС». Изд. Казанского ун-та, 1962, стр. 22.

2 См. там же, стр. 25.

3С. А. Голунский. К вопросу о по­нятии правовой нормы в теории социали­стического права.- «Советское государство и право», 1961, № 4, стр. 31.

4 Там же.

5 О. С. Иоффе, М. Д. Шapгоpодский. Вопросы теории права. М., Госюрюриздат, 1961, стр. 130.

6 Там же, стр. 132.

7 Там же, стр. 141.

8 Там же.

9 Там же, стр. 141 —142.

10 П. Е. Недбайло. Советские социа­листические правовые нормы. Львов, 1959, стр. 79.

11 См.: В. И. Ленин. Соч., т. 25, стр. 435.

12 См. там же, стр. 369.

13 См. там же, стр. 435.

14 Программа Коммунистической партии Советского Союза. М., Госполитиздат, 1962, стр. 102.

15 С. А. Г о л у н с к и и, ук. соч., стр. 32.

16 Существование в законодательстве со­циалистического государства элементов неправового характера признают И. С. Са-
мощенко, Р. О. Халфина, Ц. А. Ямпольская, С. Ф. Кечекьян (см.: Обсуждение проблемы о понятии правовой нормы. «Со­ветское государство и, право», 1961, № 4, стр. 116). Еще ранее наличие неправовых предписаний социалистического государ­ства признавалось Ц. А. Ямпольской (см.: Об убеждении и принуждении в советском административном праве. В сб.: Вопросы советского административного и финансо­вого права. М, Госюриздат, 1952, стр. 107), Н. Г. Александровым (см.: Правовые и производственные отношения в социалисти­ческом обществе. «Вопросы философии», 1957, № 1, стр. 50), П. Е. Недбайло (см.: Советские социалистические правовые нор­мы. Львов, 1959, стр. 40).

17 См., например: Г. И. Ш а т к о в. Со­ветская правовая норма. Автореферат кан­дидатской диссертации. М., 1962, стр. 10.

18 Н. Г. Александров и О. Э. Лейст отме­тили юридическое значение тех мер обще­ственного воздействия, применение которых учитывается при привлечении к более стро­гой, юридической ответственности за повторное правонарушение (см.: Н. Г. Алек­сандров. Развитие социалистического права в нормы коммунистического общежи­тия. «Советское государство и право», 1961, .№ 9, стр. 33; О. Э. Лейст. Санкции в со­ветском праве. М., Госюриздат, 1962, стр. 221—223).