И. Ф. Крылов. Судебная экспертиза в уголовном процессе. Изд-во ЛГУ, 1963. 213 с. :
[Рецензия] /
В. Е. Чугунов, В. Ф. Зудин.

И.  Ф.  КРЫЛОВ.  СУДЕБНАЯ  ЭКСПЕРТИЗА  В   УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Изд. ЛГУ, 1963, 213 стр.

С большим интересом прочтет советский читатель рецензируемую монографию ленин­градского ученого Ивана Филипповича Кры­лова.

На основе марксистско-ленинской методо­логии, с хронологической последователь­ностью прослеживает автор путь развития судебной экспертизы в дореволюционной России и в СССР за период более четырех с половиной столетий.

Используя громадный и в большей части до настоящего времени неизвестный архив­ный материал, анализируя экспертные ис­следования, проведенные выдающимися рус­скими учеными Д. И. Менделеевым, Н. И. Пироговым, А. М. Бутлеровым и др., И. Ф. Крылов показывает зарождение и развитие судебной экспертизы и экспертных учреждений в дореволюционной России.

Он приводит в систему дошедшие до нас случаи проведения судебномедицинской экс­пертизы (врачебное освидетельствование живых лиц и врачебный осмотр мертвого тела —в 1535, 1615, 1623, 1669, 1674, 1679 гг.). В книге показано, что эти случаи интересны и с научной точки зрения, ибо заключение эксперта уже строится не толь­ко на внешнем осмотре трупа, но и на его вскрытии; кроме констатации причин смер­ти, в заключении разрешаются вопросы, ка­сающиеся причинной связи между смертью и причиненными повреждениями (стр. 10). Зарождение экспертизы, по мнению автора, относится к XVII в. (в этот период уже сло­жилось три вида экспертизы: судебномедицинская, судебнопсихиатрическая, эксперти­за документов). В XVII в. возникла и судебнохимическая экспертиза. Обрядовая сторона экспертизы позднее послужила ос­новой для ее процессуального оформления (стр. 34, 35).

И. Ф. Крылов подробно излагает также историю зарождения и развития экспертизы документов. Исследование почерка в целях установления подлога было впервые прове­дено в 1508 г. в связи с судебным делом о покупке Даниилом и Давидом Кемскими у Федора Кемского «отчины Кодовое и сельца Гридинское».

Автор показывает, что в XVI—XVII вв. основой производства этого вида экспер­тизы был сравнительный метод исследования. Уже в то время были известны случаи, когда эксперты строили свои заключения на основе детального анализа начертаний от­дельных букв и слов, исследования грамма­тического строя письма, а также состава используемого при этом вещества (чернил). Фундамент современной методики почерковедческой экспертизы был заложен уже в начале XVII в. (стр. 20). В определенной мере мы согласны с этим выводом; но нуж­но учитывать, что в тот период экспертиза еще не могла опираться на достижения есте­ственных наук (не мог получить физиологи­ческого обоснования весь комплекс условно-рефлекторной деятельности человека). В книге приведен уникальный эксперимен­тальный образец почерка подозреваемого «Письмо для примеру». Довольно интересно, что этот образец почерка и содержал фраг­менты текста оспариваемого письма.

Несмотря на то, что экспертиза докумен­тов зародилась в России как составная часть криминалистической экспертизы еще в начале XVII в., ее развитие протекало чрезвычайно медленно. Достижения естест­венных наук во второй половине XIX в. и возникновение специальной отрасли зна­ний — судебной фотографии, творцом кото­рой по праву считается русский ученый E Ф. Буринский, коренным образом измени­ли процесс развития криминалистической экспертизы. С этого времени довольно часто стлала применяться судебнобаллистическая, дактилоскопическая экспертизы и др. В на­чале XX в. от других видов экспертизы обо­собилась судебнобухгалтерская экспертиза.

В книге указывается, что производство экспертизы документов, судебномедицин­ской и судебнопсихиатрической экспертизы было впервые законодательно регламентиро­вано в России в XVII в. Значительное место уделяется регламентации судебной экспер­тизы в своде законов Российской империи (1832 г.), в уставе уголовного судопроиз­водства ('1864 г.) и т. п.

Гл. III посвящена истории возникновения экспертных учреждений в дореволюционной России. Первыми такими учреждениями сле­дует считать Аптекарский приказ и Иванов­скую площадь в Москве, Автор подчерки­вает, что в первой половине XVII в. Апте­карский приказ не только существовал, но и занимался экспертной деятельностью. Пер­вое научно-экспертное криминалистическое учреждение возникло в России в конце XIX в. В 1889 г. Е. Ф. Буринский создал судебно-фотографическую лабораторию. По существу это была первая в мире судебно-фотографическая исследовательская лабо­ратория. Однако после превращения ее в правительственное учреждение она не могла отвечать прогрессивным целям ее создателя. Е. Ф. Буринский писал редак­тору журнала Министерства юстиции, что «...судебные власти старательно затыкают уши, когда им говорят, что в области по­верки подлинности письменных доказа­тельств не все обстоит благополучно»

И. Ф. Крылов анализирует развитие взглядов на сущность и процессуальную природу судебной экспертизы в русском и советском уголовных процессах (гл. IV).

Теоретические работы по обоснованию природы судебной экспертизы возникли лишь в первой половине XIX в. В книге приводятся различные точки зрения русских ученых на юридическую природу экспер­тизы. В отличие от некоторых советских авторов,1 внесших путаницу в освещение процессуальной природы экспертизы доре­волюционными русскими учеными, И. Ф. Крылов на основе детальных исследований правильно оценивает приводимые им точки зрения этих ученых.

В рассматриваемой главе нашла отраже­ние критика взглядов на сущность юриди­ческой природы экспертизы, высказывав­шихся в 20-х годах рядом советских ученых (И. Н. Якимовым, М. А. Чельцовым), по существу стоявших на ошибочных позициях отдельных дореволюционных процессуали­стов.

Большой удачей в работе И. Ф. Крылова является освещение экспертной деятельно­сти выдающихся русских ученых (гл. V). Автор подчеркивает особую роль в разви­тии судебной экспертизы в России великого русского хирурга Н. И. Пирогова, великих русских ученых-химиков Д. И. Менделеева, А. М. Бутлерова, видных русских филоло­гов Н. С. Тихонравова, М. И. Сухомлинова и др. Эти выдающиеся ученые обогатили теорию и практику судебной экспертизы.

Отмечая прогрессивную деятельность рус­ских ученых, автор разоблачает фальсифи­каторскую сущность экспертизы в органах «правосудия» царской России (гл. VI).

На примерах почерковедческой экспер­тизы, проводимой по делу великого рево­люционного демократа Н. Г. Чернышевско­го, судебномедицинской экспертизы по делу Бейлиса и др. И. Ф. Крылов раскрывает лицемерный смысл подобных «исследова­ний», проводимых в целях борьбы с про­грессивными и политическими элементами.

Если первый период зарождения и раз­вития экспертных учреждений в России протекал довольно продолжительное время,

то судебная экспертиза в советском уголов­ном процессе за короткий исторический пе­риод претерпевает колоссальные изменения и добивается грандиозных успехов. В книге И. Ф. Крылова читатель найдет интересный анализ истории развития законодательной деятельности Советского государства.

Автор исследует и сложившуюся к на­стоящему времени систему советских судебноэкспертных учреждений (гл. VIII). Он считает, что начавшийся сейчас процесс объ­единения различных видов экспертиз в еди­ные экспертные учреждения может оказать отрицательное влияние на экспертную прак­тику. И. Ф. Крылов полагает, что дальней­шее развитие экспертных учреждений дол­жно быть связано с привлечением высоко­квалифицированных специалистов, с ис­пользованием новейших достижений науки и техники, с углубленной разработкой про­блем, представляющих интерес для судеб­ной экспертизы (стр. 163).

С этими соображениями автора мы не можем в полной мере согласиться. Именно общность целей различных видов исследова­ний в направлении профилактики правона­рушений ставит на высшую ступень совет­скую юридическую науку, в том числе и систему исследований судебной эксперти­зы. Универсализм экспертных учреждений отнюдь не исключает широкого использова­ния достижений науки и техники. Процесс координации научно-исследовательской дея­тельности в области судебной экспертизы — залог ее развития.

Однако мы согласны с И. Ф. Крыловым, что объединение в одном экспертном учреж­дении судебномедицинских, судебнопсихиатрических исследований наряду с судебно-бухгалтерскими исследованиями не способ­ствует интересам развития советской науки (в особенности медицины).

В гл. IX рецензируемой работы анализи­руется судебная практика (в частности, практика Верховного Суда СССР и Вер­ховного суда РСФСР). Автор правильно подвергает критике позицию судебных ме­диков, превышающих свою компетенцию при производстве экспертиз и вторгающих­ся в область решения правовых вопросов. Крылов показывает, что такая позиция су­дебномедицинских экспертов является как бы «исторической» закономерностью. Ведь еще такие видные представители судебной медицины и психиатрии, как профессора Е. В. Пеликан, В. Н. Сербский, называли экспертов «научными судьями». К сожа­лению, эта «традиция» не устранена окон­чательно и в наши дни.

В главе показана роль нового вида экс­пертизы — научно-исторической: она осо­бенно помогла в раскрытии преступлений, совершенных провокаторами царской ох­ранки. Подвергнута принципиальной крити­ке деятельность Вышинского как государ­ственного обвинителя в процессе по делу об убийстве врача Вульфсона.

В гл. X И. Ф. Крылов правильно отме­чает, что различное решение вопросов о видах экспертиз, случаях их обязательного проведения и др. в уголовно-процессуаль­ном законодательстве Союза ССР и союз­ных республик объясняется силой традиции, недостаточной налаженностью взаимных консультаций при подготовке кодексов, а отнюдь не специфичностью тех или иных условий отдельных республик. Он вносит интересные предложения, направленные на дальнейшее совершенствование законода­тельства в этой области уголовного про­цесса, на улучшение деятельности экспертных учреждений.

Нам представляется, что работа стала бы еще более полезной, если бы автор полнее проанализировал теоретическую научную литературу по вопросам судебной экспер­тизы (работы русских прогрессивных ученых, хотя бы основные монографические ис­следования советских авторов). Однако от­дельные замечания отнюдь не снижают ее ценности. Мы считаем, что книга И. Ф. Кры­лова является вкладом не только в науку советского уголовного процесса и советской криминалистики, но и в науку советского права в целом. Научные и практические ра­ботники, студенты, аспиранты найдут в ней много поучительного для понимания инсти­тута судебной экспертизы. С большим интересом ознакомится с этой работой и самый широкий круг читателей.

В. Е. Чугунов,

доктор юридических наук

В. Ф. Зудин,

кандидат юридических наук

1 См., например: М. А. Ч e л ь ц о в. Уго­ловный процесс. М., 1948.