«Теория компетенции» - апология военных баз США на чужих территориях /

М. И. Лазарев.

По вопросу о юридической природе аренды территории под ино­странную военную базу в специальной литературе всегда существовали большие разногласия, что особенно бросается в глаза, поскольку с юридико-технической стороны аренда одним государством территории у другого под военную базу является однотипным по форме соглаше­нием, начиная с ранних примеров такой аренды и кончая арендой в на­ше время. Многочисленные авторы, касавшиеся этого вопроса, дают весьма различную характеристику отношениям государств, возникаю­щим в связи с наличием военных баз одного государства на территории другого. Одни называют это кондоминиумом, другие — концессией, третьи — военной оккупацией, четвертые — сервитутом, пятые — цес­сией, шестые — замаскированной цессией, седьмые — квази-цессией, восьмые — замаскированной аннексией, девятые — осуществлением юрисдикции,¹ десятые — институтом «sui generis», объяснение которому якобы дает теория «компетенции».²

Отношения, связанные с созданием военных баз империалистиче­ских держав на иностранных территориях, всегда нарушали основные демократические принципы международного права в прошлом, и тем более не укладываются в рамки современного международного права. Аренду великими державами территорий в Китае под свои военные базы В. И. Ленин называл грабежом: «Одно за другим, европейские прави­тельства так усердно принялись грабить, то-бишь „арендовать" китай­ские земли, что недаром поднялись толки о разделе Китая».³

При внешне одинаковом определении аренды территории под воен­ные базы прогрессивные ученые, с одной стороны, и реакционные — с другой, дают этому явлению различную оценку. Первые подчерки­вают, что это нарушение права, вторые пытаются выдать это за самое право. И болгарский ученый Б. Христов,⁴ и американский ученый Ф. Мефферд⁵ указывают, что иностранные земли, арендованные США под свою военную базу, превращаются в американскую вотчину. Но несмотря на кажущееся совпадение этих тезисов, они имеют весьма су­щественное различие. В то время как Б. Христов считает, что американские базы, эти «малые Америки» на чужих территориях, нарушают международное право, и рассматривает это как одиозное явление, Ф. Мефферд изображает это в качестве осуществления международного права
и нормального явления, имеющего свою историю, настоящее и якобы большое будущее.  В современную эпоху в качестве юридического «объяснения» и «обо­снования» военных баз на чужих территориях в буржуазной литературе на первый план выдвигается «теория компетенции». Не будет преуве­личением сказать, что эта теория является самой апологетичной и наиболее опасной из всех перечисленных ранее теорий. Действительно, если; отмеченные теории в какой-то степени обращают внимание на отноше­ния неравенства государства, предоставляющего территорию под военную базу,  и  государства, арендующего ее, то «теория  компетенции» маскирует факт неравенства, изображая эти отношения как «естествен­ный процесс», предписываемый самим международным правом.

Содержание рассматриваемой теории сводится к тому, что освя­щенное веками понятие территориального верховенства государства за­меняется измышленной «юридической территорией» государства, которая якобы простирается повсюду, где простирается фактическая власть, государства, делегированная ему международным правом, имеющим якобы приоритет над внутренним государственным правом.

В качестве основоположника «теории компетенции» называется Радницкий (1906 г.), во Франции она была изложена в диссертации Сукиеницкого (1927 г.), а также в работе Руссо (1930 г.). «Теория компетен­ции» широко воспринята сторонниками Венской школы международного права — Кельзеном и Федроссом.⁶ В 20-х годах эта теория оставалась, в тени и лишь в современную эпоху бурной экспансии США строитель­ство американской «кольцевой системы» военных баз, организация раз­личных агрессивных блоков и попытки интеграции капиталистических государств под эгидой США привели к тому, что «теория компетенции» была поднята на пьедестал. Эта теория устраивает не только экспан­сионистскую буржуазию США, но и космополитствующую буржуазию государств — партнеров США.

Квалифицированный анализ реакционного характера «теории ком­петенции» в советской литературе был дан еще 1 1 лет тому назад А. М. Ладыженским.⁷ Сущность этой теории разоблачается также в тру­дах доцентов Г. Е. Жвания,⁸ И. П. Блищенко ⁹ и С. В. Молодцова.¹⁰ Однако важнейшая служебная роль «теории компетенции» как прямой апологии военных баз США на чужих территориях в нашей литературе еще до сих под не вскрыта, хотя на это уже обратил внимание Е. А. Ко­ровин в лекциях по международному праву.

Ярким примером использования «теории компетенции» для аполо­гии военных баз США на чужих территориях является докторская диссертация американского юриста-международника Франка Мефферда «Юридический статус американской аренды территории», которую он защищал на факультете права Парижского университета в 1950 г. Го­воря о заграничных военных базах США, автор доказывает, что «земли, сданные в аренду Америке,— это американские территории».¹¹ Но такое утверждение расходится с элементарными понятиями современного международного права, устанавливающего, что каждое государство осуществляет исключительное верховенство над своей территорией в силу общепризнанных принципов суверенитета и территориального верховенства. В связи с этим Мефферд пытается опровергнуть реаль­ность этих принципов.

Идя по этому пути, он говорит о «неразвитости» международного права, дискуссионности его положений, ссылаясь при этом на таких от­рицателей суверенитета, как Дельбез, Ссель, Буркэн, которые утверж­дают, что суверенитет — это «таинственная категория», говорят об «эластичном качестве суверенитета», о том, что он «присущ жизни, имеющей животный характер».¹²

Понятие суверенитета как основы современного международного права и отношений между государствами Мефферд заменяет понятием «компетенции», под которой он имеет в виду фактически осуществляе­мую тем или иным государством власть на любой иностранной терри­тории, по принципу: «Кто палку взял, тот и капрал». «Суверенитет,— говорит Мефферд, — это не что иное, как пучок компетенций, правомер­ным обладателем которого не может быть никто иной, кроме того, кто его осуществляет. Суверенитет исчезает с исчезновением компетенции».¹³

Но, как известно, почти во всех соглашениях о военных базах запи­сано, что за государствами, сдавшими свою землю в аренду под воен­ные базы, сохраняется суверенитет (такие оговорки имеются, например, в соглашениях США с Кубой, Никарагуа, Данией, Либерией и др.). Стараясь найти выход из этого положения, Мефферд объявляет такие оговорки о суверенитете «чистой фикцией» на том основании, что в райо­не военных баз фактическую компетенцию осуществляют не власти го­сударства-арендодателя, а власти арендатора — США.

«Мы говорим, что голый суверенитет не может означать ничего другого, как права возврата (арендованной земли, — М. Л.} в пользу прежнего территориального государства, которое ничего не получает в связи, с суверенитетом».¹⁴ В подтверждение Мефферд ссылается на циничное заявление государственного секретаря США Тафта 18 апреля 1906 г., который в Конгрессе США сказал, что США оставили Панаме «номинальный суверенитет», что на языке англо-саксов означает «сте­рильную реальность», но для испанского или латинского духа, поэтиче­ского и сентиментального, не лишено определенного смысла.¹⁵

Отсюда, конечно, напрашивается вывод о нарушении США терри­ториальной неприкосновенности и суверенитета, а также равноправия другого государства, но вместо этого автор делает вывод о том, что нет понятий территории и суверенитета. Итак, суверенитет, по Мефферду, — это фикция. Важен не суверенитет, а фактическая компетенция, кото­рую осуществляет государство на чужих территориях.

Что же по мысли Мефферда является правооснованием компетен­ции государства, создавшего свои военные базы на чужих территориях? Мефферд говорит, что такая компетенция устанавливается не самими государствами, а международным правом, якобы имеющим примат над внутригосударственным правом. Однако вместе с тем Мефферд вынуж­ден признать, что международное право находит свое выражение в меж­дународных договорах, заключенных самими государствами.

Ссылаясь на то, что международные договоры могут регламентиро­вать компетенцию двух государств на одной и той же территории, Меф­ферд говорит, что понятие «территории относительно». В качестве при­меров, подтверждающих отсутствие принципа территориального верхо­венства государств, Мефферд приводит международно-правовое регу­лирование вопросов каботажа, определения гражданства, когда на од­ной и той же территории как бы действует компетенция разных госу­дарств.¹⁶ Затем следуют ссылки на отсутствие у государства исключи­тельного права юрисдикции в отношении иностранных военных и торго­вых кораблей, проходящих через его территориальные воды, а также в отношении лиц и объектов, пользующихся дипломатическим иммуни­тетом.¹⁷

Подобрав эти примеры, автор утверждает, что «юридически очень трудно сказать, что то или иное государство является территориальным государством».¹⁸ В результате всех этих рассуждений Мефферд делает вывод: «Мы выдвигаем тезис о том, что компетенция США в пределах их арендованных территорий имеет следующий характер: арендованные американцами территории являются американскими территориями».¹⁹

Таким образом, все рассуждения об относительности территориаль­ного верховенства и отсутствии исключительной принадлежности той или иной территории к определенному государству потребовались Мефферду для того, чтобы весьма недвусмысленно заявить о том, что ино­странные территории, арендованные США под свои военные базы, при­надлежат США. Но возникает вопрос, чем отличается этот тезис от прямой апологии аннексии? Зная, что в современную эпоху аннексия запрещена Уставом ООН и осуждена совестью человечества, Мефферд говорит, что аннексия является окончательным присоединением ино­странной территории к определенному государству, а при аренде воен­ных баз государство-арендодатель имеет право после истечения срока аренды восстановить свою власть над своей территорией, сданной под иностранную военную базу. Но при этом надо иметь в виду, что автор касается военных баз, которые США арендуют либо на 99 лет с правом возобновления аренды, либо бессрочно, и, следовательно, шаткость его утверждения об отсутствии аннексии сразу бросается в глаза. С другой стороны, эти рассуждения противоречат утверждению Мефферда о том, что оговорка о суверенитете является «фикцией».

Чтобы смягчить приведенную выше апологетику аннексии чужих территорий военными властями США, Мефферд доказывает, что США используют свои военные базы только и исключительно в военных целях и что эти базы не имеют ничего общего с ушедшим в прошлое «коло­ниальным типом» военных баз.²⁰ Отстаивая тезис о появлении «нового», «стратегического типа» военных баз, он утверждает, что этот вид арен­ды можно найти как во взаимоотношениях великих держав (например, США и Англии), так и государств, из которых одно является великой державой, а другое малой страной. Эта аренда не имеет «партикулярного характера», и ее можно найти не только в Азии или Африке, но во всех частях света.²¹

Оправдывая в широком плане стратегию военных баз США, Мефферд заявляет, что человечество неизбежно пойдет по пути полной по­литической интеграции всех государств между двумя антагонистиче­скими силами, под которыми он имеет в виду США и СССР. Но до на­ступления этого момента государства, которые тяготеют к одной из этих двух сил, должны заключать международные договоры, предостав­ляющие крупным державам позиции для их вооруженных сил в стра­тегических пунктах земного шара. Эти соглашения принимают форму аренды территории для создания военных баз.²² Предсказывая такое будущее человечеству, автор выражает надежду, что в дальнейшем бу­дет установлен юридический статус военных баз на чужих террито­риях²³ и будет признано, что только «теория компетенции» объясняет характер аренды земли под военные базы.

Анализируя изложенные взгляды, прежде всего отметим ошибоч­ность отождествления понятия «суверенитета» с понятием «компетен­ции». Суверенитет означает неотъемлемое право каждого государства, нации и народа на проведение независимой внутренней и внешней поли­тики и является понятием политико-юридическим, в то время как ком­петенция в толковании Мефферда — это фактическое осуществление определенным государством своей власти на чужой территории. Но осу­ществление компетенции может быть как правомерным (в случаях, когда это соответствует принципу суверенитета государств), так и неправо­мерным (в случае нарушения указанного принципа).

Оговорка о сохранении суверенитета за государством-арендодате­лем военной базы не является «чистой фикцией». Государство-арендо­датель не только может законно вернуть себе земли, находящиеся под иностранными военными базами в сроки, указанные в договоре, но и, как мы полагаем, — и это показывает практика, — вправе односторонне расторгнуть договор об иностранных военных базах, служащих агрес­сивным целям.²⁴ Компетенция иностранного государства на чужой тер­ритории, полученная по неравноправному, кабальному договору, не может рассматриваться в качестве субститута суверенитета и не в со­стоянии ликвидировать суверенные права государства на его терри­тории.

Приводимые Меффердом примеры «относительности территории» в связи с тем, что на одной и той же территории могут действовать две суверенные власти, не позволяют делать обобщения и возводить их в правило современного международного права. Вопросы каботажа и определения гражданства лиц в тех случаях, когда они регулируются международными соглашениями, по-прежнему в своей основе являются предметом суверенного усмотрения государств. Соглашения о согласо­вании взаимных интересов государств в этой области не означают отри­цания исключительного суверенитета государства на своей территорий как по вопросам каботажа и гражданства, так и по всем основным вопросам его территориального верховенства (режим физических и юри­дических лиц, взаимоотношения органов власти и населения и т. д.).²⁵

Несостоятельны также аргументы Мефферда, касающиеся дипло­матического иммунитета и прохождения через территориальные воды иностранных судов, поскольку здесь у государства сохраняется возмож­ность в случае нарушения его суверенитета принять соответствующие меры суверенного воздействия, да и сами изъятия из сферы юрисдик­ции предоставляются здесь государствами друг другу взаимно, в то время как соглашения о создании военных баз заключаются даже без тени какой бы то ни было взаимности.

Неубедительны и примеры переуступки территории по мирным до­говорам без участия определенных заинтересованных стран, при помо­щи чего автор старается доказать, что государство не суверенно распо­ряжаться своей территорией. Если имеются в виду положения империали­стического мирного договора, фиксирующего насилие победителя над побежденным, то за таким договором не может быть признана между­народно-правовая сила. Если же речь идет об установлениях мирного демократического договора, то таковые включают в себя ответствен­ность государства-агрессора за войну и необходимость принятия мер против рецидива агрессии.

Необоснованно и заявление о том, что военные базы США исполь­зуются исключительно в военных целях и полностью отличаются от военных баз великих держав эпохи колониализма, так как якобы не преследуют целей экономической выгоды. Военные базы США являются инструментом поддержания колониализма и подавления национально-освободительных движений. Они характеризуются огромной диспропор­цией прав США, с одной стороны, и прав государств-контрагентов США—с другой. Военные базы США на чужих территориях широко используются американской коммерческой авиацией, например в Ка­наде, Британской Гвинее и Исландии, о чем упоминает и сам автор, от­мечая «соперничество в воздухе» США и Англии.²⁶

Довод Мефферда о том, что военные базы создаются на террито­риях не только слабых и зависимых государств (Панамы, Кубы, Филип­пин, Греции), но и великих держав (Англии, Франции), может лишь свидетельствовать о значительной зависимости от США даже этих дер­жав, а не о справедливом характере арендных отношений договариваю­щихся государств.

Если Мефферд считает, что США осуществляют аренду «нового типа», отличного от аренды военных баз колониальными державами в Китае, то не ясно, зачем он в подтверждение своего тезиса (о принад­лежности США иностранных территорий под американскими военными базами) ссылается на практику таких колониальных держав, как Ан­глия, Франция, Германия, арендовавших базы в Китае и считавших землю под ними своей территорией. Фактически же компетенция амери­канских военных властей на американских военных базах в Гренландии, в Греции, Англии, Японии, на Филиппинах и в ряде других стран ока­зывается не меньшей, чем компетенция колониальных держав на их бывших военных базах в Китае в XIX в., что ясно видно из содержания соответствующих соглашений США о военных базах.²⁷

Несостоятельно и утверждение о том, что человечество пойдет по линии интеграции всех государств между двумя антагонистическими силами и по пути создания многочисленных военных баз на чужих тер­риториях. Человечество хочет избежать мировой катастрофы и пойдет по пути «разоруженного мира», а не по пути подготовки истребительной войны. Ярким показателем решительного стремления народов идти именно по пути мирного сосуществования и, следовательно, разоруже­ния является то одобрение, которое встретили предложения о всеобщем и полном разоружении, внесенные Н. С. Хрущевым на XIV сессии Гене­ральной Ассамблеи ООН. Интересно, что сам Мефферд признает, что разновременно Аргентина, Япония, Италия, Дания, Филиппины, Колум­бия, Коста-Рика, Сальвадор, Канада и другие страны резко возражали против создания американских военных баз на чужих территориях.²⁸

На деле земля под военными базами США на иностранной терри­тории— это часть территории определенного государства, находящаяся в бессрочном или длительном пользовании у военных властей США на основе неравноправного договора об использовании этой территории в качестве опорного пункта американских вооруженных сил в замаски­рованных агрессивных целях против СССР и ряда других государств, для подавления национально-освободительных движений народов, для фактического подчинения экономики и политики страны — арендодателя интересам американского капитала.

Что касается военно-технического определения военной базы, то оно постоянно отстает от самого характера военной базы в связи с бурным развитием техники, особенно ядерной и ракетной.²⁹ И вообще, как спра­ведливо отмечают А. П. Павлов и Е. А. Коровин, любое современное определение военной базы может оказаться устаревшим в связи с прин­ципиальной возможностью создания военных баз не только на сухопут­ных территориях, акваториях и на льдах, но и на искусственных спут­никах Земли, а также на Луне.³⁰

С точки зрения международного права вопрос об иностранных воен­ных базах на чужих территориях в современную эпоху качественно от­личается от такового во все предшествующие эпохи. Объясняется это, с одной стороны, изменением самих военных баз и стратегии, связанной с ними, с другой — изменением самой сущности международного права после Великой Октябрьской социалистической революции. Если раньше иностранные военные базы, расположенные на чужих территориях, на­считывались единицами и принадлежали ряду держав, то теперь коли­чество держав, владеющих военными базами на чужих территориях, сократилось при одновременном резком увеличении числа военных баз, принадлежащих одной державе. Исчезли на чужих территориях воен­ные базы Германии, Италии, Японии, сильно сократилось число воен­ных баз Англии. Зато развилась «всемирная кольцевая система военных баз США». На этом примере с военными базами империалистических держав на чужих территориях вновь можно видеть силу и верность от­крытого В. И. Лениным закона неравномерности развития капитализма.

Вместе с тем, если в условиях существования однотипных эксплуа­таторских государств военные базы еще имели какие-то «права гражданства», хотя и это не бесспорно с точки зрения правосознания пере­довых слоев общества того времени, то после Октябрьской революции и последовавшего под ее прямым влиянием международно-правового запрещения агрессии позиции этого «института» пошатнулись. В на­стоящее время в правосознании народов все более прочно утверждается опирающаяся на основные начала современного международного права идея противоправности действий по созданию иностранных военных баз на чужих территориях. Все отчетливее вырисовывается мысль о необхо­димости ликвидации существующих военных баз на чужих территориях и международно-правового запрещения создания таких военных баз в будущем. Однако многие буржуазные авторы пытаются утверждать, что этот «институт» после второй мировой войны приобрел еще большее значение (Флори,³¹ Кастрэн,³² Фримен³³). Эти авторы даже пророчат ему «большую будущность», предлагая свои услуги по разработке буду­щего юридического статуса военных баз на чужих территориях (фран­цуз Флори, американец Мефферд, латиноамериканец — Москосо³⁴}. Но никакие ухищрения буржуазных ученых юристов не могут превра­тить противоправное явление в институт, соответствующий основным принципам современного международного права. Наличие военных баз на чужих территориях противоречит как запрещению агрессии и обяза­тельству членов ООН не прибегать к силе в их взаимоотношениях, так и принципу суверенного равенства. Эти базы нарушают или, в лучшем случае, ограничивают суверенитет государства-арендодателя. Показа­тельно, что в современном мире военными базами на чужих территориях в основном располагают США и отчасти Англия. Следовательно, лишь они пользуются широкими и неправомерными военными, политическими и экономическими выгодами, вытекающими из нарушения ими сувере­нитета и территориальной неприкосновенности других государств, из нарушения принципов невмешательства, равноправия и взаимной вы­годы. Нельзя считать институтом международного права положения соглашений, нарушающие основные принципы международного права и отвечающие планам мирового господства одной—двух держав.

В современную эпоху военные базы на чужих территориях являют­ся аномалией международных отношений, и они должны быть ликвидированы и запрещены международным правом. Исходя из требований; справедливости, равноправия, а также обеспечения интересов всеобщего мира, Советский Союз предложил одновременное запрещение исполь­зования в военных целях космического пространства и ликвидациях военных баз на чужих территориях.

Отрицание правомерности аренды территории под иностранные военные базы не распространяется, конечно, на аренду таковой в мир­ных целях, не нарушающих основные принципы международного пра­ва.³⁵ Такой арендой в мирных целях является аренда территорий под посольства и миссии, под различные выставки, равноправные торговые агентства, предусмотренные,  в частности,  соглашением  от 29 апреля  1954 г. между КНР и Индией о Тибете.

Из сказанного можно сделать следующие выводы: «теория компе­тенции» в современную нам эпоху выполняет служебную роль апологии экспансии сильных держав на территории слабых стран, и в первую очередь экспансии США, при помощи такого опасного для дела мира средства, как создание и функционирование на чужих территориях ино­странных военных, военно-морских, военно-воздушных и ракетных баз. «Теория компетенции» является несостоятельной попыткой юридиче­ского оправдания стремления США к мировому господству, находящего свое выражение, в частности, в «глобальной» системе военных баз этой державы.

«Теория компетенции» служит оправданием негласного раздела сфер влияния между великими империалистическими державами и тен­денции к капиталистической интеграции со всеми ее отрицательными последствиями, в первую очередь такими, как военное подчинение ма­лых и средних государств США. Ее сторонники пытаются создать даже «юридические» нормы, определяющие статус иностранных воен­ных баз на будущее, что направлено на увековечивание американской системы военных баз на чужих территориях, в то время как задачей юристов должна быть борьба за выполнение требований международ­ного права о разоружении и обеспечении мирного сосуществования.³⁶ Эта теория политически опасна и юридически несостоятельна. Сувере­нитет государств не отжил свой век ни в теории, ни в практике, и его значение не раз подчеркивалось государствами обеих социальных сис­тем. На его страже стоят народы, борющиеся против создания и сохра­нения иностранных военных баз на своих территориях.

Положения неравноправных соглашений о военных базах на чужих территориях не могут рассматриваться в качестве норм международ­ного права. Создание военных баз на чужих территориях в современную нам эпоху является либо ограничением, либо грубым нарушением суве­ренитета государства-арендодателя и вслед за запрещением войны и угрозы насилием должно быть запрещено в международно-правовом порядке принятием множества локальных норм, либо единой универ­сальной международно-правовой нормы.

¹  Франк Мефферд насчитывает 25 авторов — сторонников теории «юрисдикции или управления» и 20 авторов, рассматривающих аренду в качестве «замаскированной уступки территории и суверенитета»  (Frank Н. Меffегd. Le Statut Juridique des cessions a bail Americaines. These, Paris, 1950, pp. 149—155). О теории юрисдикции и о нарушении военными базами США международного права см. В. М. Корецкий.
Створення военных  баз  США  на  чужих  территориях — порушення мiжнародного права. Киiв, 1954.

2  Этой последней точки зрения придерживается Ф. Мефферд (F. Н. Меffегd, op. cit., p.3).

3  В. И. Л е н и н. Соч., т. 4, стр. 348—349.

⁴ Б. Христов. Бази за агресия. Изд. MHO. София, 1958, стр. 103.

⁵ F. Mefferd, op. cit., p. 108.

⁶    F. Меffегd, op. cit., p. 124; A. M. Ладыженский. Юридическая природа, территориального верховенства. Вестник МГУ, 1948, № 10, стр. 39.

⁷    См. А. М. Ладыженский, ук. соч., стр. 39 — 40.

⁸    См. Г. Е. Жвания. Территория как объект международного права. Труды Тбилисского государственного университета им. Сталина, т. 67,  1957, стр.  70 и сл. (на грузинском языке).

⁹    См. И. П. Блищенко. Теория  примата международного права в практике США. Сб. «Вопросы международного права в теории  и  практике  США»,  под ред. чл.-корр. Е. А. Коровина. Изд. ИМО, М.,  1957, стр.  173—195.

¹⁰ См. С. В. Молодцов. Территория в международном праве, гл. V учебника «Международное право», под ред. Ф. И. Кожевникова. Госюриздат, М., 1957, стр. 176.

¹¹   F. Mefferd, op. cit., p. 108.

¹²      Там же, стр. 23.

¹³    Там же.

¹⁴      Там же, стр. 24.

¹⁵    Там же.

¹⁶   Там же, стр. 137.

¹⁷      Там же.

¹⁸    Там же, стр. 138.

¹⁹      Там же, стр. 139.

²⁰    Там же, стр. 28.

²¹  F. Mefferd,  op. cit., pp. 40—41.

²²  Там же, стр. 29.

²³  Там же, стр. 37.

²⁴  Так поступили с договорами об иностранных военных визах в новейшее время
Китай, Египет, Ирак, этого требуют народы Панамы, Исландии, Марокко и многих
других стран.

²⁵  См.  Л. А. Л у н ц. Международное частное право  Общая часть. Госюриздат, М„ 1959, стр. 14—15, 23—24, 32—34.

²⁶   F. Mefferd, op. cit, pp. 89, 91—93, 99.

²⁷      См. соглашения: с Филиппинами от 14 марта 1947 г.—«Treaties and Other-
International Acts Series» (TIAS, № 1775);  с  Данией от 27 апреля 1951 г   (TIAS,
№ 2292); с Грецией  от  8 октября 1953 г. (TIAS, № 2868);  с  Англией от 27 марта
1941 г.  («American  journal  of  International  Law»   vol. 3, No 3,-1941, Supplement,
pp. 134—159).

²⁸   F. Mefferd, op. cit., pp. 17, 34, 70, 71, 74, 78, 80—85, 94, 99, 100, 108.

²⁹     В этом смысле надо признать устаревшими определения военных баз, данные в Энциклопедических словарях Брокгауза и Эфрона, т. 2, стр. 681: Граната, изд. 7-е, т. 4; т. 41, ч. 4, стр. 696; БСЭ, т. 4, 1926, стр. 330; БСЭ, т. 4, изд. 2-е, 1950, стр. 44; The Encyclopedia Americana, vol.  19,  1945, p. 94; «Encyclopedia  Britannica», vol. 3, 1947, p. 159—160. «La grande Encyclopedic», t. 5, Paris, p. 577.

³⁰     Луна обеспечивает возможность наблюдения за такими крупными объектами Земли, как города, аэродромы, военные базы и т. д., и удара по ним, являясь потенциальным абсолютным наблюдательным пунктом и абсолютной военной базой  (см. Г. П. 3адорожный. Атом, космос, мировая политика. Изд. ИМО, М., 1958).

³¹      М. F1огу. Les Bases Militaires a 1'Etranger Annuaire Francais de Droit Inter­national 1955. Paris, 1956, pp. 3—30.

³²    E. Castren. La Base Naval de Porkkala et sa restitution a la  Finlancle. Grundprobleme  des  International  Rechts.  Festschrift  fur  Jean  Spiropulos.  Berlin, 1957, pp. 71—81.

³³      A. Freeman.  Responsibility  of  States  for  Unlawful Acts of their Armed
Forces. Academie de Droit International. Recueil des Cours, 1955—II, t. 88, pp. 272—409.

³⁴      J. Моsсоso. El Problema del Control International de los Bases Estrategicas у los Naciones Unidas. Paris, 1951, p. 131, et seq.

³⁵ Совершенно прав М. В.Яновский, указывая, что «международно-правовая аренда есть временное использование одним государством территориального участка другого, государства для целей, не противоречащих основным принципам международного права и не связанных с установлением политического господства этого государства на данной территории» (М. В. Яновский. Борьба СССР за справедливое разрешение территориальных вопросов в период и после второй мировой войны. Автореферат кандидатской диссертации. Ташкент, 1953, стр. 13).

³⁶ См. ст.ст. 11, 26 и 47 Устава ООН.