А. Н. Талалаев. Юридическая природа международного договора. М. : Изд-во ИМО, 1963. 263 с. :
[Рецензия] /
Р. Л. Бобров, С. А. Малинин.

А. Н. Талалаев. Юридическая природа международного договора.

М., Изд. ИМО, 1963, 263 стр.

Исключительно важная роль, которую играет в современном международном праве договор, предопределяет повышенное внимание к данной теме в специальной литературе. Следует сразу же сказать, что среди работ советских юристов, посвящен­ных этой теме, рецензируемая книга заняла достойное место. Она охватывает весьма широкий круг вопросов и характеризуется глубиной их исследования. В книге рас­сматриваются проблемы субъектов международного договора, его объектов, цели меж­дународного договора (понятие которой справедливо отличается автором от понятия объекта договора), проблемы, связанные с ролью международного договора как источ­ника современного международного права и другие. Специальная, весьма интересная глава посвящена действительности международного договора.

Отмечая высокий теоретический уровень монографии А. Н. Талалаева и неослабе­вающий интерес, который вызывают поднятые в ней вопросы, остановимся на некото­рых из них.

1. Заслуживает быть особо отмеченным то, что в рецензируемой книге с необхо­димой полнотой выявляется роль международных договоров в современной междуна­родной жизни и показывается их взаимодействие с решающими закономерностями нашей эпохи. Автор тщательно исследует как объективные, так и субъективные (поли­тика государств) факторы, влияющие на заключение и эффективность международ­ных договоров.

2. Автор уделяет большое внимание проблеме субъектов международного дого­вора. При этом, полемизируя с В. М. Шуршаловым,1 он пишет, что понятие субъекта международного договора «шире понятия субъекта международного права» (стр. 36),
поскольку, с точки зрения автора рецензируемой работы, в многосторонних международ­ных договорах могут участвовать наряду с субъектами международного права («госу­дарствами, борющимися за государственную независимость нациями и международ­ными организациями») также «другие субъекты, не обладающие международной пра­восубъектностью (города, воюющие стороны, колонии и т. д.)» (стр. 36—37).2

Вряд ли можно согласиться с такой постановкой вопроса. Тот, кто не является субъектом международного права, не может быть и участником договорного между­народного правоотношения. Государства — коренные, типичные субъекты международ­ного права — выступают в качестве субъектов любых международных договоров, не противоречащих нормам jus cogens.3 В принципе такими же полноправными международно-правовыми субъектами являются борющиеся за свою государственную неза­висимость нации, вступающие в международные правоотношения в меру реально осу­ществимого для них в ходе этой борьбы.

Другое дело — международные организации. Они уже внутренне ограничены в их правосубъектности, что соответственно проявляется в их договорных «возможно­стях». Но как раз предоставленные той или другой международной организации ее уставом правомочия вступать в те или иные договорные отношения международно-правового характера 4 есть в сущности главное доказательство наличия у данной органи­зации качества субъекта международного права. И не случайно, что именно на вопросе о праве участия в международном договоре «спотыкаются» некоторые приверженцы доктрины международной правосубъектности индивидов, справедливо полагающие (во­преки указанной доктрине), что индивиды не выступают в качестве субъектов между­народных договоров. Об этой позиции Д. Брайерли, Г. Лаутерпахта и некоторых других пишет (в иной связи) сам А. Н. Талалаев (стр. 12).

Что же касается мнения автора рецензируемой книги о том, что города, воюющие стороны и колонии, будучи участниками международных договоров, не являются субъектами международного права, то это вызывает недоумение. Известно, что некоторые города в древности представляли собой государства и, следовательно, являлись полноправными международно-правовыми субъектами. Специфическими субъектами международного права (с различной в различные эпохи степенью самостоятельности) выступали в период феодализма, а затем в новое и новейшее время «вольные города».5 Непонятно также, как можно отрицать международную правосубъектность воюющей стороны. Достаточно сказать, что в международно-правовом статусе последней может быть практически воплощена правосубъектность нации на определенном этапе ее борьбы за государственную независимость.6

Нельзя разрывать правосубъектность и участие в международных соглашениях и применительно к колониям. Мера некоторой самостоятельности этого участия, выгод­ного самим метрополиям, всегда соответствовала определенным (весьма незначитель­ным) элементам правосубъектности данных колоний, привлекаемых к международ­ным соглашениям.

3. Автор отстаивает тезис о том, что источниками международного права могут
быть только нормативные международные договоры, каковыми, по его мнению,
являются отнюдь не все договоры, заключаемые государствами. К международным
договорам ненормативного характера автор относит соглашения, рассчитанные на
конкретные индивидуальные случаи. Таким образом (и это следует из авторского подхода к данной проблеме в целом). А. Н. Талалаев не ограничивает понятие норматив­ности договора введением в международный обиход новых норм, справедливо призна­вая нормативным и договор, подтверждающий те или иные международно-правовые установления. Однако у него встречаются и фразы, заставляющие настораживаться. Так, на стр. 151 указано:, «важнейшим признаком любого нормативного акта является наличие в нем правовой нормы, которая им создается» (курсив наш. — Р. Б. и С. М.). И далее автор указывает, что это положение вполне применимо к международным договорам. Но как быть с теми договорами, которые фиксируют уже давно общепризнанные нормы? Согласно общей концепции А. Н. Талалаева, они нормативны. В правильности такого тезиса не может быть абсолютно никакого сомнения. Но цитиро­ванная формулировка не вполне согласуется с данным тезисом.

4. Как уже отмечалось, весьма интересна глава книги, посвященная вопросам
действительности международного договора. К числу бесспорных достоинств данной
главы нельзя не отнести последовательно проведенное автором различение понятий до­
говора: действительного и действующего. Разграничение же понятий действительности (полноценности) международного договора и его правомерности (второе понимается автором как часть первого) представляется спорным. Во всяком случае, оно требует уточнения.

В целом перед нами оригинальное и глубоко проведенное исследование корен­ных вопросов теории международного договора. Никак нельзя сказать, что рецензи­руемая книга «устарела» за время, прошедшее после ее издания.

Р. Л. Бобров,

доктор юридических наук

С. А. Малинин,

кандидат юридических наук

1См.: В. М. Шуршалов. Основные вопросы теории международного договора. М, Изд. АН СССР, 1959, стр. 38—39.

2Что касается двусторонних договоров, то, по мнению автора, «в них оба уча­стника должны быть субъектами международного права». «В противном случае — дого­вор не будет международным» (стр. 37).

3Нельзя не согласиться с тезисом В. М. Шуршалова о том, что в «качестве субъекта международного права государство находится в определенном отношении ко всем государствам — участникам международного общения; в своем качестве субъекта международного договора оно имеет отношение только с теми государствами, с которыми оно заключило договор или договоры» (см.: В. М. Шуршалов, ук. соч., стр.38).

4Применительно к ООН см. об этом: Р. Л. Бобров. О правовой природе Организации Объединенных Наций. «Советский ежегодник международного права, 1959». М., Изд. АН СССР, 1960.

5См. об этом подробно: Л. А. Моджорян. Статус вольного города. «Советское государство и право», 1962, № 3.

6Ср.: Д. И. Фельдман. Признание государств в современном международном праве. Казань, Изд. КГУ, 1965, стр. 48—49.