¨Реформа судебной части в России тем более необходима для Сибири¨ /

Л. Дамешек, С. Шахерова.

Лев Дамешек, доктор исторических наук, профессор

Светлана ШАХЕРОВА, кандидат исторических наук

Судебная реформа 1864 года не затронула ряд регионов России, в том числе и Сибирь. Между тем уже в средине XIX сибирские суды вызывали множество нареканий. Отличительной особенностью дореформенного суда в Сибири являлась большая зависимость судебной власти от административной. Генерал-губернаторы были наделены не только обширными административными, хозяйственными, финансовыми, но и судебными полномочиями. В Сибири административные и судебные функции были более смешанными, чем по России в целом, а суд фактически был подавлен администрацией. Губернаторы наблюдали за производством следствий, ходом дел в судебных местах, утверждали решения по уголовным делам. Губернатор имел право в некоторых случаях смягчать наказания, налагаемые судами, отменять их. Исключительно на губернаторе и губернском правлении лежала забота о своевременном и точном исполнении приговоров. Кроме того, некоторые виды преступлений были подсудны губернаторам и, следовательно, решались не судом, а администрацией.

"Юридические вечера" ... в Иркутске

В каждой губернии находился губернский суд. Губернии разделялись на судебные округа. Полицией округа заведовал земский исправник, возглавлявший земский суд. Кроме того, в каждом округе находились окружной суд и окружное казенное управление. Личный состав этих учреждений был назначенным. В областях Сибири существовали областные суды. Для русского сельского населения Сибири были установлены волостное и сельское управления, существовал волостной суд. Кроме зависимости от губернатора председатели и члены дореформенных судебных учреждений в такой же мере зависели от своей канцелярии, не имея надлежащих юридических знаний и практической подготовки для судебной деятельности. Все судебные члены имели крайне скудное материальное обеспечение, поэтому в суд шли преимущественно молодые и неспособные к другим видам деятельности люди, процветало взяточничество, медлительность в производстве, разбирательства шли десятками лет.

Сибирская общественность на страницах печати, в различных собраниях, на "юридических вечерах" и заседаниях городских дум вела активную борьбу за введение нового суда. Мысль о необходимости судебных преобразований зародилась в сибирском обществе в начале 1860-х годов. В октябре 1861 года в Иркутске, по почину служащих губернского суда, устраиваются так называемые "юридические вечера". Происходили вечера приватно в публичной библиотеке и привлекали большое внимание общественности. На вечерах читались юридические журналы, разбирались спорные вопросы, случавшиеся на практике, были прочитаны даже более или менее самостоятельные рефераты ("Об обеспечении исков", "О мономании как причине невменяемости" и др.). Иркутск своими "юридическими вечерами" опередил даже Петербург. Решительный толчок развитию "юридических вечеров" дали высочайше утвержденные 29 сентября 1862 года "Основные положения судебных установлений России". На вечерах были подвергнуты самому тщательному рассмотрению Основные положения с целью выяснения, в какой степени они применимы к местным особенностям. Как и в столицах, в Иркутске устраивались пробные заседания с присяжными заседателями, защитниками и обвинителями. Причем на "юридических вечерах" "было установлено держаться не французской, а английской системы ведения дел", т.е. убеждать судей в виновности или невиновности обвиняемых силою фактов и логикой, а не опираться на психологию. По свидетельству иркутского хроникера, из участников этих вечеров нашлись и дельные обвинители, и основательные защитники. Пример жизненности иркутских "юридических вечеров" возбудил мысль о необходимости образования юридических обществ и в других городах Сибири, например, в Тобольске. В Иркутске же с целью более широкой постановки начатого дела был поднят вопрос о превращении "юридических вечеров" в легальное "Юридическое общество Восточной Сибири", чему, однако, не удалось осуществиться. Но вечера по-прежнему привлекали много посетителей и вызывали общественный интерес своими беседами. Среди участников вечеров зарождается мысль о необходимости повышения правовой культуры населения. Борцами за введение уроков законоведения в средних учебных заведениях были Д.М. Павлинов, Б.А. Милютин.

Подводя итог деятельности "юридических вечеров", "Иркутские губернские ведомости" писали: "Они (вечера) убедили, что для нового судопроизводства у нас найдутся и достойные деятели, и что общество наше, столь равнодушное ко всему, что только выходит из рамок частной жизни, относится к судебной реформе несколько иначе, – не придется, как думают некоторые, силой тащить присяжных к исполнению их священных обязанностей". Уже из приведенных фактов видно, с каким интересом были встречены в Сибири Основные положения и сколько возбуждено было надежд на скорое проведение судебной реформы.

Основные положения по вопросу о применимости их в Сибири вызвали несколько замечаний, доставленных в комиссию для составления судебных проектов чиновниками и частными лицами Сибири. Среди них был председатель Иркутского губернского суда Мордвинов. Однако в числе замечаний не было ни одного решительно и принципиально противного введению в Сибири судебных уставов во всей их целостности. Замечания допускали некоторые ограничения, но, как заметил по этому поводу в свое время председатель Иркутского губернского суда Мордвинов, потребность в таких ограничениях могла встретиться везде в России. Естественно, в Сибири были и противники реформы, но они выступали как-то нерешительно и боязливо.

Гораздо интересней из замечаний те, которые высказывались за большую необходимость судебной реформы в Сибири, чем даже в самой России. Так, тобольский губернских казенных дел стряпчий Лобковский в замечании на Основные положения отмечал, что "если явилась насущная потребность повсеместной реформы судебной части в России, то тем более эта реформа необходима для Сибири, где потребность эта положительно, можно сказать, вошла в народное сознание". К этому мнению присоединился окончивший курс юридических наук в Харьковском университете и проживавший в Красноярске И. Подлесный, а также ряд других лиц, что является ярким свидетельством настроений сибирского общества.

Изменения Основных положений, которые предполагалось допустить в Сибири, оправдывались обширностью страны, небольшим заселением региона, отсутствием хороших путей сообщения. Особо отмечались невежество населения, грубость нравов, отсутствие учреждений и институтов, которые служили бы контролем общественного мнения над деятельностью новых, отсутствие независимых установлений (печать в зачатке, и то полуофициальная, научных и просветительских обществ почти никаких) и т.п. Ограничения эти сводились к следующему:

• для выбора в мировые судьи понизить образовательный и имущественный ценз;
• расширить компетенцию сибирского местного суда (в гражданских делах иски до 2000 руб.);
• для звания присяжного поверенного считать достаточным образовательный ценз среднего учебного заведения, восполненный (а некоторые думали и заменимый) цензом служебным;
• для выборов в мировые судьи и присяжные заседатели образовать всесословные избирательные собрания;
• развить начало выездных сессий окружных судов;
• вызов свидетелей на судебное следствие сообразовать, главным образом, с желанием обвиняемого.

Больше всего возбуждало затруднения устройство суда на золотых приисках при экономической зависимости населения от хозяев-золотопромышленников. Здесь предполагалось вместо присяжных устроить нечто вроде суда шеффенов. Все эти изменения носили частный, можно сказать, технический характер. К тому же предполагалось, что меры эти будут временными. Составители высказывались за необходимость сохранения в Сибири всех главных начал судебной реформы. Насколько ревниво оберегались основные принципы реформы, показывает мнение В.И. Вагина об устройстве судебной части в Обдорском и Туруханском краях. Сознавая всю трудность сохранения здесь Основных положений при введении судебных учреждений, В.И. Вагин отмечал необходимость сохранения "идеи нового суда", чтобы впоследствии с изменением условий жизни в этой местности легче было ввести судебные преобразования во всей их полноте.

Общественные заявления представителей Сибири не были оставлены без внимания со стороны высшей центральной власти. 11 октября 1865 года были установлены правила, облегчающие процесс судопроизводства в судах "прежнего порядка". В том же году была создана под председательством В.П. Буткова специальная комиссия "О рассмотрении применения в Сибири высочайше утвержденных 29 сентября 1862 года Основных положений". Уже с первых дней работы комиссии стало ясно, что для Сибири будет необходим существенный отход от Основных положений судебной реформы. Определенную сложность представляла реорганизация суда для инородцев, ссыльных, рабочих золотопромышленности.

Основные дебаты развернулись вокруг организации в Сибири мирового суда. Прежде всего выяснилось несовпадение взглядов на принцип выборности судей. Не было понятно, как будет организована сама процедура выборов. В европейских губерниях России эта функция была возложена на земство. В качестве образца для Сибири предполагалась организация суда в Вологодской, Олонецкой, Архангельской, Астраханской, Уфимской и Оренбургской губерниях, а также в Закавказье, где мировые судьи назначались от правительства и подчинялись напрямую окружным судам без учреждения мировых съездов. Иркутский губернский прокурор Кейкуатов предлагал назначать мировых судей по представлению генерал-губернатора с последующим утверждением в Сенате. Присоединился к этому предложению и совет Главного управления Западной Сибири (далее – ГУЗС), отмечавший, что введение выборного начала предполагает "известную развитость избирательной массы населения как в умственном, так и в нравственном отношении". В отзывах с мест указывалось, что достойных судей будет найти в самой Сибири чрезвычайно трудно. Не служащее дворянство фактически отсутствовало, чиновничество вызывало опасения в благонадежности и честности, купечество в большинстве малограмотно, мещанство занимается в основном мелочной торговлей и большею частью плутовато. Много среди горожан бывших ссыльных, удаленных за проступки чиновников. Крестьяне, хотя среди них немало добросовестных людей, "совершенно неразвиты и находятся еще в самом младенческом состоянии". Поэтому западносибирские чиновники доказывали, что выборное начало в Сибири плохо привьется. Совет ГУЗС опасался, что среди выборщиков мировых судей может оказаться одно податное сословие. Поскольку кандидатами в мировые судьи в Сибири будут в основном чиновники, предлагалось понизить или совсем отказаться от имущественного ценза. Таким образом, предполагалось исказить саму суть института мирового суда, независимого от администрации, избранного населением и пользующегося у него авторитетом.

Выявились разногласия и по поводу съездов мировых судей. Если восточносибирская администрация полагала, что они не нужны, предлагая взамен их увеличить власть мировых судей, то западносибирская высказывалась за мировые съезды. Возможность введения суда присяжных в Сибири большинством членов комиссии первоначально не отвергалась, обсуждались лишь практические вопросы организации выборов. Считалось, что реализация судебной реформы в полном объёме возможна в полосе относительно компактного проживания населения. Однако решающим оказалось заключение министра внутренних дел П.А. Валуева, считавшего, что введение в Сибири суда присяжных не только преждевременно с точки зрения организации судопроизводства, но и ненадёжно в "интересах общегосударственных". Этот взгляд на долгие годы предопределил судьбу суда присяжных в Сибири. Только законом 1909 года суд присяжных был учреждён в Тобольской и Томской губерниях.

Разные подходы наметились и по поводу введения адвокатуры в Сибири, вернее принципов её организации. Всеми членами комиссии, а также в присланных отзывах отмечалось, что в Сибири людей с высшим юридическим образованием крайне мало, еще меньше тех, кто вместе с юридическим образованием имел бы пятилетнюю практику в судебных местах. Юристы из центра страны едва ли поедут в Сибирь, а местные кадры, получив высшее образование, предпочитали оставаться в Европейской России. С другой стороны, отмечалось, что при незначительном количестве гражданских дел в крае сами тяжбы и иски по цене их так малы, что звание присяжных поверенных в Сибири не только не представит достаточных материальных выгод, но едва ли даст средства к безбедному существованию. Большинство членов комиссии признавало образование корпорации присяжных поверенных в Сибири весьма затруднительным. Главным предметом обсуждения стали вопросы о понижении требований, предъявляемых судебными уставами к поверенным, и вовлечении в присяжную адвокатуру местных чиновников.

На основе предложений комиссией был составлен "Проект положения о введении в действие судебных уставов 20.11.1864 в губерниях и областях Восточной Сибири".

Главным же выводом комиссии В.П. Буткова явилось заключение о невозможности скорого и повсеместного введения нового судоустройства и о необходимости в этом деле действовать без "всякой поспешности, путём строгой постепенности и осторожности". Пугало правительство и то, что судебные преобразования потребуют значительных расходов от казны. Это был, конечно, не категорический отказ от реформ – правительство решило изменить тактику реформирования, пойдя по пути поэтапного введения новаций в судебную систему Сибири.

Критика судебных уставов

С закрытием 1 января 1870 года комиссии В.П. Буткова все работы по подготовке судебной реформы для Сибири сосредоточились в Министерстве юстиции. Министерство предложило сибирским генерал-губернаторам ввести некоторые изменения в судоустройстве Сибири, хотя бы в виде временных мер, и подготовило проект (1873 г.) улучшения судебной части в Сибири. Однако "чрезвычайные обстоятельства" финансового характера не позволили его реализовать. Сибирская администрация продолжала жаловаться на плохую организацию судебной системы, на низкий качественный состав судей, на их недостаток, на низкое жалованье. При этом, выступая за скорейшее проведение судебной реформы, губернатор Д.Г. Анучин признавал, что само сибирское общество "не в состоянии дать соответствующий контингент для нового суда". Вернувшись в 1882 году к вопросу о сибирском суде, Министерство юстиции обещало провести неотложные, как ему казалось, меры. Восточно-Сибирский генерал-губернатор Д.Г. Анучин торопил с реформой и телеграфом (25 ноября 1882 года) запрашивал министра юстиции: "Празднование юбилея [присоединения Сибири к России] приближается, благоволите телеграфировать положение судебной реформы в Сибири". Министр обещал, что улучшения наступят уже с 1 января 1884 года. Однако новый этап подготовки реформы совпал с ужесточением критики в адрес судебных уставов 1864 года.

На этот раз было решено начать с организации следственной части, изъяв её из непосредственного ведения полиции. Эта мера могла бы стать важным шагом на пути разделения судебной и исполнительной властей. Однако Министерство юстиции не забыло напомнить, что разделение властей хорошо только с точки зрения теории, а в местных условиях важно сохранить силу и целостность власти.

Сибирская администрация давно уже высказывалась за отделение следственной части от полиции. Более того, совет ГУВС даже полагал, что учреждение должностей судебных следователей явится подготовительным шагом к общей судебной реформе, которая приведет к разделению суда и администрации. Ещё в 1867 году западносибирский генерал-губернатор А.Л. Хрущев отмечал, что земские заседатели, на которых были возложены следственные функции, не в состоянии их удовлетворительно исполнять, и настаивал на отделении следствия от полиции. А.Л. Хрущев предлагал сделать следователей членами окружных судов. Несмотря на то, что полиция окончательно дискредитировала себя в глазах населения, он все-таки полагал, что проведение следствий по незначительным делам уместнее было бы оставить в руках земских заседателей. А.Л. Хрущев не собирался выпускать из-под своего контроля судебных следователей, предложив назначать и увольнять их с согласия генерал-губернатора.

Когда стало ясно, что в Сибири судебная часть будет ограждена от административного вмешательства, генерал-губернатор Восточной Сибири Н.П. Синельников поспешил позаботиться о том, чтобы суд и прокуратура были подконтрольны генерал-губернатору, и он имел бы возможность направлять их действия.

Помимо новой организации следствия предполагалось ввести упрощенный порядок рассмотрения дел в окружных судах, увеличить численность судебных чиновников и повысить им жалованье. Обсуждался также вопрос и о создании адвокатуры на местах. Соединенные департаменты Государственного Совета находили "весьма желательным применение в Сибири правила о поддержании обвинения на суде и защите подсудимых по делам о преступлениях, подвергающих лишению всех прав состояния". Было выработано положение, по которому в делах о преступлениях, ведущих за собой лишение всех прав состояния, прокурорский надзор поддерживал обвинение на суде, а подсудимому назначался председателем суда защитник из состоящих при суде чиновников или из постоянных лиц, которым закон не воспрещал ходатайствовать по чужим делам. При избытке таких лиц защитник не назначался. В случае нарушения им благопристойности, тишины или порядка при докладе дела председатель имел право принять против него меры. Таким образом, защита в суде не предполагала исключительного участия присяжных поверенных. Защитник был всецело подчинен суду, а его процессуальное значение и вовсе было сведено к нулю: в любой момент он мог быть устранен от дела.

Все предложения Министерства юстиции после обсуждения в Государственном Совете вошли в Закон от 25 февраля 1885 года. "Временные правила" от 25 февраля 1885 года должны были действовать вплоть до дальнейших изменений в судебной системе, включив в себя ряд преобразований: в частности, упразднялись городские ратуши, их функции возлагались на окружные суды. На основании временного штата судебных установлений и прокурорского надзора вводилась должность судебного следователя. Упразднялись должности губернских, окружных и городских стряпчих, приставов гражданских и уголовных дел при полицейском управлении. Вводились должности губернских и окружных прокуроров и их товарищей. Также отменялось избрание городскими обществами заседателей (для присутствия в окружных судах) по делам о купцах и мещанах. Проекты приводились в действие на территории Тобольской и Томской губерний Восточной Сибири и Приамурского края с 1 сентября 1885 года. Был определён ежегодный расход по упомянутому временному штату в 442 990 руб. Городская казна должна была ежегодно вносить пособие из городских доходов. Один их самых больших взносов падал на Иркутск и составлял 2 800 руб. Дела, связанные с лишением всех прав и имуществ подсудимого, рассматривались губернским судом. Остальные – окружными судами, за исключением дел, подведомственных уездному суду. Губернский суд являлся второй ступенью для дел, начатых в окружных судах. Дела о должностных преступлениях, совершившихся в Якутской области и Приамурском крае, разрешались Иркутским губернским судом.

По делам гражданского судопроизводства иски и тяжбы не выше одной тысячи руб. подлежали ведению окружных судов. Если сумма иска не превышала 30 руб., то дело разрешалось окончательно, по прочим же делам разрешалась апелляция. Апелляции, поданые из Якутской области и Приамурского края, поступали в Иркутский губернский суд, если сумма иска не превышала одну тысячу руб., в противном случае жалобу направляли в Сенат. Частные жалобы на окружные суды могли приноситься в случае медлительности и проволочки в губернское или областное правление, или генерал-губернаторам в случае неправильности в производстве дел, на непредставление или невозвращение отзыва – в губернские суды.

Частные жалобы на губернские суды разрешались местными губернскими управлениями. В случае протеста прокурора на решение управления дело шло в Сенат.

В целом Временные правила 1885 года не внесли существенных изменений в судебную систему Сибири, будучи направленными лишь на сокращение судебной процедуры и волокиты при разбирательстве дела. Естественно, правительство признавало отрицательным состояние сибирских судов, но в условиях судебной контрреформы проведение судебных преобразований 1864 года в Сибири было невозможно. Судебных следователей не хватало, по-прежнему множество дел решала полиция. Временные правила оставляли даже пресловутую систему формальных доказательств, согласно которой, при равной степени достоверности законных свидетелей, в случае их противоречия давались преимущества: мужчине перед женщиной; знатному перед незнатным; ученому перед неученым; духовному лицу перед светским. Правда, эта система была отменена уже в следующем, 1886 году, и судьям было даровано право решения дела по собственному убеждению. Но этому внутреннему убеждению мешали письменное судопроизводство и невозможность непосредственного знакомства с мотивами преступления. При таком положении дела теряла смысл и состязательность в делах, связанных с лишением всех прав. Порядок обжалования оставался прежний, т.е. приговоры губернских судов, присудивших в качестве первой инстанции обвиняемых из крестьян, мещан или купцов к лишению всех прав или даже просто к лишению свободы на известное время без ограничения права, должны были немедленно приведены в исполнение. Исключение составляли чиновники, дворяне, священнослужители, почётные граждане и прочие привилегированные лица. "Вся практика Временных правил, начиная с 25 февраля 1885 года и до настоящего времени, может служить иллюстрацией полной несостоятельности современного сибирского судопроизводства", – писал "Северный вестник" в 1896 году.

Плохая слава старого сибирского суда, огромный объем работы, материальная необеспеченность пугали молодых и честных юристов. Очень немногие их них решались ехать в Сибирь и оставались там недолго, через год, другой возвращаясь в Россию. В Забайкальской области следственный институт в 1890 году состоял из одного прокурора, пяти его товарищей, пятнадцати судебных следователей и шестнадцати полицейских заседателей, причем последние оказались преимущественно "домашнего образования". Из пяти следователей по важнейшим делам только один получил высшее образование и еще один был должен даже держать экзамен на первый классный чин. Из пяти товарищей прокурора двое не получили надлежащего образования. "Такой персонал пригоден только для ошибок", – писал "Северный вестник".

Условия деятельности в Сибири были крайне тяжелыми. Следователи и прокуроры были завалены массой дел. С введением Временных правил не улучшилась и защита: среди сибирских защитников преобладающим контингентом по-прежнему являлись "разные проходимцы".

Временные правила от 25 февраля 1885 года не оправдали надежд сибирских обывателей, которые прежде всего надеялись на введение мирового суда, в котором видели панацею от многих бед.

Надежда на введение в Сибири судебных уставов забрезжила в 1888 году, когда вышел циркуляр Министерства юстиции к председателям губернских судов и городским думам Сибири о высылке их мнения по вопросу о судебной реформе. Иркутская городская дума на заседании 11 апреля 1888 года постановила поддержать идею введения судебных уставов, добавив, что с готовностью примет на себя расходы по содержанию в городе мировых судей.

Однако надежды оказались напрасными, правительство Александра II не хотело идти на уступки и проводить судебную реформу. Осознавая все недостатки мирового суда, Министерство юстиции в экстренном порядке пыталось залатать провалы незначительными мерами в сибирском дореформенном суде. В 1888 году было разрешено вводить в сибирских губернских судах дополнительные отделения. В 1889 году увеличено содержание чиновникам судебного ведомства в Иркутской губернии и Якутской области. В 1892 году в Тобольскую губернию командировали из Министерства юстиции шесть чиновников на правах судебных следователей. В том же году для ревизии судебных учреждений Восточной Сибири Министерство юстиции командировало обер-прокурора I департамента Сената Бутковского, который в своем отчете отметил, что население обревизованных им местностей "нельзя не признать вполне подготовленным к восприятию судебной реформы, а между тем существующее в этих местностях судебное устройство таково, что им нисколько не обеспечивается ни личная, ни имущественная безопасность".

В 1893 году назначили еще десять следователей в Тобольскую губернию, увеличили личный состав следственной части и прокуратуры в Тобольской и Енисейской губерниях. В 1894 году признали необходимым усилить личный состав следственной части и прокуратуры в Томской и Иркутской губерниях, увеличить содержание советников Тобольского, Томского и Енисейского губернских судов, добавить следователей в Енисейской губернии и Иркутской области. Однако эти меры были малоэффективны и сводились к традиционным приемам, призванным увеличить число чиновников, повысить им содержание и усложнить организацию судебных органов, что не затрагивало существа царивших в Сибири судебных порядков.

Суд удалось сделать более доступным

Лишь в 1894 году правительство приступает к подготовке судебной реформы, образуется специальная комиссия. Свои занятия комиссия закончила весной 1895 года и пришла "к единогласному заключению об отсутствии каких бы то ни было серьезных препятствий к распространению на большинство входящих в состав Сибири местностей действия судебных уставов императора Александра II с известными лишь изъятиями, большинство которых уже допущено в губерниях Европейской России, наиболее сходных с Сибирью по местным условиям". К осени 1895 года комиссия представила свои предложения, а в феврале 1896 года проект сибирской судебной реформы был внесен на рассмотрение в Государственный Совет. Николай II согласился с доводами комиссии, начертав на представлении министра юстиции: "Дай Бог, чтобы Сибирь через два года получила столь необходимое ей правосудие наравне с остальной Россией". Но это была очередная широкая декларация, за которой скрывались существенные отступления от судебной реформы 1864 года. Н.В. Муравьев заявил в Государственном Совете, что, хотя проект и разработан на основе судебных уставов, он не противоречит и принципам, определяющим их пересмотр. По его признанию, проект является "комбинацией" судебных уставов и правил об организации судебной части в Закавказье, северных и восточных губерниях (Архангельской, Олонецкой, Оренбургской, Уфимской, Астраханской), а отчасти в Туркестане и Степном крае. При подготовке судебной реформы, когда новый суд подвергался ожесточенным нападкам справа, было решено остановиться на смешанном варианте, предусматривавшем соединение "старого суда с новым". Наиболее важными из изъятий были отказ от введения в Сибири суда присяжных, отступление в разделении суда и следствия и изъятия из ведения нового судопроизводства инородцев. Местную сибирскую администрацию беспокоило, прежде всего, расширение самостоятельности новых судебных органов. Комиссия настояла на сохранении особых полномочий министра юстиции по увольнению лиц судебного ведомства (по примеру Закавказья), что сводило на нет принцип несменяемости судей. Министерство предлагало сохранить за прокурорами вновь учрежденных окружных судов права надзора за административными учреждениями, с чем иркутский генерал-губернатор решительно не мог согласиться. Ему казалось, что судебные органы приобретут с устранением над ними генерал-губернаторского контроля "преувеличено выдающееся в местной жизни значение, в ущерб авторитету высшей власти". Генерал-губернатор настаивал на ограничении прав судебных следователей в отношении административных должностных лиц, арест которых, в целях поддержания престижа, мог быть допущен только с разрешения начальства. Со всеми этими возражениями согласился и министр юстиции Н.В. Муравьев.

13 мая 1896 года Николай II утвердил "Временные правила о применении судебных уставов к губерниям и областям Сибири". Правила предусматривали создание института мировых судей, причем судьи были не выборными, а назначаемыми. По статьям 1–2 Временных правил участковые, добавочные и почетные мировые судьи назначались министром юстиции из числа лиц, удовлетворяющих общим требованиям Судебных уставов 1864 года. Таким образом, мировой институт попадал в полную зависимость от высших судебных властей. Положение усугублялось еще и тем, что все назначения, перемещения и увольнения участковых и добавочных мировых судей полностью зависели от министра юстиции (статья 4). Не была введена в Сибири вторая ступень мирового суда – съезд мировых судей. Его функции были возложены на окружные суды, выездные сессии этих судов. Окружные суды осуществляли контроль над мировыми судьями (статья 11) и определяли место пребывания мирового судьи (статья 13). Временные правила расширяли пределы власти и подсудности мировых судей [в их компетенцию входили иски на сумму до 2000 руб. (статья 25)], определяли деятельность окружных судов в качестве съезда мировых судей. При разработке этих Правил было обращено внимание на нецелесообразность учреждения в отдаленных и обширных безлюдных районах Сибири должностей судебных следователей. Было предложено их обязанности возложить на участковых мировых судей, поэтому преимущественно должности следователей создавались при окружных судах. Казалось бы, при обширности территорий и недостаточности количества мировых судей было бы, наоборот, целесообразно не соединять эти два института, но Н.В. Муравьев решил сэкономить, затратив минимум средств на проведение судебной реформы в регионе.

Вводилась в Сибири и должность нотариуса, его деятельность полностью соответствовала судебным уставам. В тех городах, где должность нотариуса не была занята, его функции возлагались на участковых мировых судей (статья 53), а исполнение обязанностей старшего нотариуса – на одного из членов окружного суда, выбранного общим собранием отделений того же суда.

Стремление правительства к "дешевизне" судебной реформы в Сибири легло тяжким бременем на мировых судей. При обширности созданных мировых участков (некоторые включали сотни, тысячи квадратных километров) ни один нормальный человек не был в состоянии исполнять обязанности трех должностей.

Уголовные дела в зависимости от тяжести преступления объявлялись подсудными судебным или мировым установлениям (статья 56). Из их ведомства изымались дела о проступках кочевых и бродячих инородцев, сохранявших свои суды (статья 57). Ведению окружных судов подлежали все дела о ссыльнокаторжных и ссыльнопоселенцах, а также жалобы на приговоры мировых судей по уголовным и гражданским делам, иски на сумму выше 2000 руб. (статьи 63–67). Кассационной инстанцией по делам, решённым окружным судом, выступала судебная палата (статья 69).

Предусматривалось и создание адвокатуры. Обвиняемому, содержащемуся под стражей, предоставлялось право назначать от себя поверенного из своих родственников или посторонних лиц для присутствия при дознании (статья 76). В случае отсутствия защитника у подсудимого председатель суда получал право назначать защитника и без согласия подсудимого (статья 78). Не создавались в Сибири и советы присяжных поверенных, их функции возлагались на окружные суды, поэтому статьи 358–367 в Сибири не применялись. По существу, создаваемая адвокатура в крае не отличалась от адвокатуры Европейской России. Она также попала под непосредственный контроль судебных мест.

Еще одним отличием судебной реформы в Сибири стала регламентация явки подсудимого в суд. По делам о преступлениях, которые влекут за собой лишение или ограничение прав, явка подсудимых, живущих далее 200 верст от места разбирательства, признавалась обязательной, в других случаях подсудимый имел право не являться.

При этом в уголовных делах его интересы представлял защитник, избранный или назначенный председателем суда. В случае неприбытия в суд частных обвинителей, гражданского истца, живущих далее 200 верст, не служило поводом для закрытия иска (статья 79). Эти статьи были приняты ввиду дороговизны проезда на судебное разбирательство и предполагаемого неимения средств у населения на такой дальний путь. Вся территория Сибири делилась на два округа: создавались две судебные палаты – Омская и Иркутская. В ведении последней находились окружные суды: Томский, Красноярский, Иркутский, Якутский, Читинский, Владивостокский, Благовещенский и Пограничный. В Восточной Сибири генерал-губернатор сохранил право рассмотрения заключений прокуроров по преданию суду должностных лиц.

При всей ограниченности и непоследовательности судебной реформы 1896 года, она вводила в организацию судебной власти в Сибири некоторые буржуазные принципы: расширились пределы гласности и состязательности судопроизводства, усиливалась независимость суда от администрации, вводилась адвокатура. Суд удалось сделать более доступным, скорым, приблизить его к населению.

2 июля 1897 года в присутствии главного начальника края А. Д. Горемыкина, иркутского губернатора Моллериуса, архиепископа Иркутского и Верхоленского Тихона, епископа Киренского Евгения, директоров I, II департаментов Министерства юстиции и прочих лиц министром юстиции Н.В. Муравьевым в Иркутске были открыты новые судебные установления. В присутствии министра состоялись первые заседания Иркутской судебной палаты и окружного суда. Старшим председателем палаты был назначен Г.В. Кастриото-Скандербек-Дрекалович, а председателем Иркутского окружного суда Гурчин. Была приведена к присяге часть мировых судей и несколько судебных следователей. 2 июля 1897 года состоялось открытие окружных судов в Красноярске и Чите.

После отъезда Н.В. Муравьева начинается передача дел новым судам от дореформенных. Уже к концу июля 1897 года новые суды начинают полноценно функционировать. Был сформирован и личный состав. По закону от 13.05.1896 подлежали замещению 333 должности по Иркутской судебной палате и 8 окружным судам, в том числе 271 судейских и 62 прокурорского надзора. К июлю 1897 года были замещены 330 должностей: 1 старший председатель палаты, 8 председателей, 5 товарищей председателей и 42 члена окружных судов, 35 судебных следователей и 173 мировых судей (на территорию всей Восточной Сибири и Дальнего Востока), 1 прокурор, 2 его товарища в судебной палате, 8 прокуроров и 51 их товарищ в окружных судах. Причем 175 должностей заняты были кандидатами из Европейской России, 155 – состоявшие на службе в Сибири. Возможность их привлечения была связана с Временными правилами 1885 года, давшими министру юстиции возможность в течение десяти лет замещать открывшиеся вакансии образованными юристами и тем самым немного облегчить осуществление судебной реформы. Большая часть судебных чиновников получила высшее юридическое образование – 269 человек (81, 5%), 34 – имели высшее неюридическое (10, 3%). Без высшего образования, но с высокой практической подготовкой было 27 человек (8, 2%). Нужно отметить, что штат этот был явно недостаточным.

С открытием новых судебных установлений увеличился поток жалоб, исков и уголовных дел. Надежда найти, наконец, защиту у новых судей побудила многих начать дела, лежавшие под спудом много лет, в результате общие судебные учреждения и особенно мировые оказались заваленными делами. Часть дел была настолько мелкой, что по существу судебного разбирательства не стоила. Судьям пришлось на первых порах в новых незнакомых условиях взять на себя труд, превышавший их силы. Естественно, это не могло не нанести ущерба правосудию. Особенно тяжелым оказалось положение мировых судей, совмещавших судейство со следственной и нотариальной частями. Помимо массы дел большой трудностью стала бытовая неустроенность: в уездных городах и селах трудно было найти подходящее жилье, низкое жалованье в условиях сибирской дороговизны позволяло едва сводить концы с концами. Небольших канцелярских не хватало не то, чтобы на бумагу, перья, чернила, но и на содержание писца, вследствие чего мировому судье приходилось еще и самому вести канцелярию. Уже в первые месяцы после открытия новых судов в газетах появляются сообщения об отставках мировых судей.

Положение судей в общих судебных учреждениях оказалось немногим лучше. При выполнении функций съезда мировых судей окружными судами, а палатой – кассационных все эти учреждения оказались заваленными делами. Не хватало времени досконально и подробно изучить каждое дело. Много сил требовали выездные сессии окружных судов и палаты. Вот почему дальнейшие шаги правительства будут направлены на усиление штатов сибирских судов.

Проведение судебной реформы в Сибири было одним из главных вопросов местной жизни на протяжении второй половины ХIХ века.