Вопросы судебной психологии /Под ред. А. В. Дулова. Вып 1. Минск, 1970. 162 с.; Вып. 2. Минск, 1972. 132 с. :
[Рецензия] /
П. С. Дагель, И. Г. Резниченко, Д. А. Турчин.

Новые работы по судебной психологии

Вопросы судебной психологии. Под ред. А. В. Дулова

Вып 1. Минск, 1970, 162 стр.; Вып. 2. Минск, 1972, 132 стр.

В последние годы возрос интерес к исследованиям в области судебной психологии. К числу наиболее значительных публикаций по проблемам судебной психологии следует отнести два сборника, выпущенные кафедрой уголовного права и процесса Белорусского университета.

В сборниках рассмотрен обширный круг вопросов, касающихся психологических аспектов предварительного следствия, судебной деятельности, изучения личности подозреваемого и обвиняемого и др.

Привлекает внимание, в частности, статья А. В. Дулова «Структурный анализ в системе методов судебной психологии» (вып. 2). Автор предпринял удачную по­пытку применить метод структурного (или системного) анализа к исследованию психических явлений. В качестве примера плодотворности использования указанного метода он приводит психологический анализ личности правонарушителя (стр. 11—13). В статье рассматриваются виды структурного анализа (структурно-функциональный и структурно-генетический), обосновывается их значение для судебной психологии. В заключении отмечается, что структурный анализ помогает выявить пути воздей­ствия на психику отдельных участников в целях оптимального выполнения ими своих процессуальных функций (стр. 16).

Интересна и другая статья А. В. Дулова «Пути исследования процесса формирования свидетельских показаний» (вып. 1), где впервые (с учетом зарубежной лите­ратуры) прослеживается, как изменился за последние годы традиционный взгляд на три стадии процесса формирования свидетельских показаний. Новаторство автора в том, что он не только положительно относится к более детальному делению про­цесса свидетельских показаний, но идет дальше, выделяя в качестве самостоятельных стадий, подлежащих отдельному, самостоятельному и углубленному изучению, ряд важных этапов формирования, фиксации и оценки свидетельских показаний.

Действительно, в последнее время в результате развития судебной психологии, интеграции ее с криминалистическими науками появилась возможность по-новому взглянуть на прежнее представление о некоторых психологических процессах, связан­ных с совершением преступления и последующим судопроизводством. С этой точки зрения психологию свидетельских показаний уже невозможно заключить в те прежние узкие рамки, в которых она длительное время рассматривалась.

В числе стадий формирования свидетельских показаний, выделяемых А. В. Дуловым, большое значение имеет стадия осмысления и оценки свидетелем воспринятого (стр. 102, 103, 104, 110). Как показывает практика, тщательный анализ субъективных факторов, влияющих на формирование показаний свидетеля, зачастую обусловливает правильную линию поведения следователя, приносит успех в раскрытии преступления. Такого рода анализ приобретает еще большую значимость применительно к советско­му уголовному процессу еще и потому, что в последнем, как известно, отсутствует институт свидетельского иммунитета, и свидетелями могут выступать все граждане, в том числе и близкие родственники обвиняемого.

Вместе с тем, на наш взгляд, предложенное автором дробление процесса свиде­тельских показаний на многочисленные стадии (он насчитывает их одиннадцать) Неоправданно. Некоторые стадии, например, слишком малы по объему. Так, А. В. Дулов выделяет стадию проверки свидетелем полноты изложенных в протоколе показаний. В таком случае было бы еще больше оснований выделить в самостоя­тельную стадию наблюдение за поведением и психическим состоянием допрашивае­мого, что, вполне справедливо, автором не сделано (стр. 108).

Кроме того, криминалистическая психология в настоящее время еще не распо­лагает достаточными знаниями о предлагаемых в статье стадиях рассматриваемого процесса. Очевидно, пока более полезным было бы их комплексное изучение.

Несколько статей посвящено вопросам психологического изучения личности правонарушителя. Так, А. А. Примаченок исследует возрастные особенности психоло­гии несовершеннолетних, используемые рецидивистами при вовлечении их в преступ­ную деятельность (вып. 1). Однако, характеризуя эти особенности (подражание, романтическое представление о действительности, повышенная внушаемость, податли­вость убеждениям, неполное или слабое развитие воли — стр. 136), он ограничивается лишь литературными данными или весьма банальными примерами (стр. 138, 139 и др.). Новейшие же методы психологического исследования (эксперимент, тестирование) автор, к сожалению, не использовал. Именно это обстоятельство не позволило ему провести «измерение» указанных качеств, а также показать их различия у несовер­шеннолетних правонарушителей и законопослушных подростков. Значительный интерес представляет анализ психологических особенностей подозреваемого, предпринятый А. Е. Ямпольским (вып. 1). Автор справедливо связывает эти особенности с процессуальным положением подозреваемого, его интересами и характером коммуникаций  между подозреваемым и следователем. Следует отметить серьезную разработку А. Е. Ямпольским методики исследования  (стр.  148—151). На основе  проведенного  социально-психологического  обследования  он  предлагает  классифицировать подозреваемых по типам их поведения, показывает особенности каждой группы.  Хотя статья  имеет подзаголовок  «Предварительное  сообщение»,  вывод автора  о психологических особенностях подозреваемого представляют научную ценность.

Вместе с тем в работе есть и пробелы. Отсутствуют, например, данные о психологических особенностях подозреваемых, оказавшихся непричастными к преступлению, хотя практическое значение этого вопроса очевидно.

Пока еще слабо разработаны темы профориентации и подготовки работников юстиции, методики преподавания судебной психологии в юридических вузах. Поэтому включение в сборники статей Н. И. Порубова «Вопросы профессиональной подготовки в процессе преподавания судебной психологии на Минском факультете Высшей школы МВД СССР» и Г. Г. Шиханцова «О формировании следственных способностей в процессе обучения» весьма полезно (вып. 1). Авторы в основном правильно раскры­вают психологические характеристики следственной деятельности, а также личности следователя. Вместе с тем бросается в глаза различная логическая направленность названных работ. Так, Н. И. Порубов, вскрывая специфику психологии следователя, не без оснований отмечает, что ему свойственны такие характерные особенности, как правовая регламентация этой деятельности, наличие властных полномочий, сохране­ние служебной тайны, разнообразие форм проявления указанной деятельности и ее творческий характер, постоянный дефицит времени, противодействие заинтересован­ным лицам, наличие отрицательных эмоций, посторонних раздражителей и т. п. (см. стр. 6). Отсюда естествен вывод: профессии следователя присущи свойства, соответ­ствующие характеру задач, возникающих в процессе его деятельности. Однако Г. Г. Шиханцов придерживается иной точки зрения. Он считает, что «компонентами следственной профессии являются: конструктивная, организаторская и коммуникативная деятельность» (стр. 18). Подобная «несоотносимость» взглядов авторов лишает рецензируемый сборник целостности, дезориентирует читателя. К сожалению, Г, Г. Шиханцов и в другой своей статье «Формирование у студентов направленности личности следователя» (вып. 2) не обосновал отстаиваемый им взгляд на психологи­ческую характеристику следственной деятельности (стр. 42).

Две статьи В. Ф. Бохана посвящены важной проблеме судейского убеждения. В первой дан психологический анализ содержания судейского убеждения. Автор ука­зывает, в частности, что убеждение—это особое состояние отношения судей к истин­ности (ложности) знаний или выводов (вып. 1, стр. 34), в котором отсутствуют вся­кие сомнения (стр. 36—37). При этом следует подчеркнуть важнейшее исходное положение о том, что характером знания судей определяется и характер их убежде­ния. Интересны соображения автора о перерастании чувства сомнения в уверенность (стр. 48—50), о нравственном аспекте судейского убеждения (стр. 51). Несомненный «клад в учение о судейском убеждении—попытка выявить его структуру, рассмотреть каждый элемент (стр. 40 и след.).

В то же время отдельные положения статьи вызывают возражения.

Так, вряд ли можно согласиться с тем, что «знание, не признанное судьями достоверным, выбывает из практического оборота» (стр. 44). Знание, не соответ­ствующее действительности, должно быть отвергнуто в приговоре, а раз так, то оно уже находится в практическом обороте.

Правильно разграничивая сомнение как следствие противоречивости информации •и сомнение как следствие ее недостаточности (стр. 48), В. Ф. Бохан, однако, неточно выводит трехступенчатую формулу перерастания чувства сомнения в уверенность (правдоподобие, доверие, уверенность). Он полагает, что начальный этап относится к тому случаю, «когда два противоположных явления одинаково правдоподобны» (стр. 48—49). Но ведь этому этапу предшествует установление первичного явления. Каково состояние судей в этот период? Здесь нет еще «нейтрального соотношения сомнения и уверенности». По-видимому, в этом случае нет и уверенности, так как основная часть судебного следствия еще впереди. Думается, необходимым элементом психического состояния судей в этот период является сомнение как следствие недо­статочности знания.

Неудачен термин «правдоподобие», применяемый для обозначения психического состояния судей. Данное понятие относится к оценке тех или иных явлений с точки зрения соответствия их действительности и не может быть поставлено в один ряд с такими понятиями, как доверие и уверенность.

Правильна в принципе характеристика автором судейского убеждения как со­стояния твердой и сознательной уверенности в установлении истины и готовности принять решение (стр. 53). Вместе с тем вряд ли эта дефиниция имеет универсальный характер. Достаточно вспомнить о вынесении оправдательного приговора за недо­статочностью улик. Здесь непричастность подсудимого к совершению преступления или его невиновность вовсе не доказана, и у судьи нет убеждения в том, что подсу­димый не совершил преступления.

Вторая статья В. Ф. Бохана посвящена коллективному убеждению суда, про­цессу его формирования (вып. 2). Автор правильно отмечает, что разработка данной проблемы требует применения методов не общей, а социальной психологии. В подтверждение этого он приводит результаты соответствующего социально-психологиче­ского исследования. Интересны также выявленные автором специфические особенности коллективного убеждения суда и внутреннего убеждения каждого из судей (стр. 44—46).

Рассматривая суд в качестве специфического коллектива, В. Ф. Бохан характе­ризует наиболее типичный процесс формирования коллективного убеждения, анали­зирует примеры отсутствия единого убеждения судей (неумение отдельных судей произвести правильную оценку доказательств, отсутствие информации и т. д.).

В статье есть и спорные положения. Думается, они связаны с недооценкой голо­сования как основы принятия процессуальных решений.

Так, по мнению автора, деятельность суда в совещательной комнате включает два этапа: совещание и составление необходимого процессуального документа (стр. 50). Однако нужно различать обмен мнениями (совещание) и процедуру воле­изъявлений судей (голосование). Констатация единодушия в обсуждаемых вопросах есть свернутая форма голосования. Если единодушие не достигнуто, голосование служит единственным предусмотренным законом способом принятия решения.

Нельзя поэтому согласиться и с положением, что, если а) один из судей не сформировал свое убеждение по делу, последнее надо направить на доследование или возобновить судебное следствие (стр. 56); б) два других члена суда придержи­ваются иного мнения, внутреннее убеждение суда следует считать сформировавшимся.

Автор, безусловно, прав, полагая, что внутреннее убеждение — основание при­нятия решения в совещательной комнате. Однако в процессе составления приговора судья может прийти к выводу об ошибочности, ложности сформировавшегося убеж­дения и необходимости выработать новое по содержанию убеждение суда.

Затронуты в сборнике (вып. 2) и проблемы нравственно-психологической харак­теристики личности подсудимого в защитительной речи. Здесь заслуживают внимания соображений Е. А. Матвиенко. К ним относится, в частности, положение, что «пре­ступные действия находятся в неодинаковой социально-психологической связи с лицом, их совершившим» (стр. 63). Полезны практические рекомендации автора о том, какие моменты, характеризующие личность подсудимого, подлежат выяснению, каким образом адвокат может получить необходимую для этого информацию (стр. 64—71).

Вместе с тем автор переоценивает значение нравственно-психологической характеристики личности подсудимого в защитительной речи. Так, вряд ли можно согласиться с тем, что «защитник обязан в своей речи нарисовать полный и правдивый портрет подсудимого» (стр. 71), что «с точки зрения защиты важно раскрыть под­линные мотивы преступления» (стр. 70). Здесь смешиваются два момента: что должен знать адвокат и что он должен использовать для защиты. К примеру в защитительной речи излишне касаться мотивов совершения преступления, если, допустим, они были глубоко низменными. Это не в интересах защиты. Адвокат должен затрагивать указанные вопросы лишь постольку, поскольку выяснение их необходимо для защиты прав и законных интересов подсудимого.

В заключение остается пожелать, чтобы выпуск подобных сборников стал по­стоянным, и у развивающейся советской судебной психологии появилась еще одна трибуна.

П. С. Дагель,

 доктор  юридических  наук,

И. Г. Резниченко, Д. А. Турчин,
кандидаты юридических наук