В. Г. Белинский о праве /

Э. В. Шамарин.

В. Г. Белинский о праве

Э. В. Шамарин,

кандидат юридических наук

Вопросами права В. Г. Белинский специально не занимался. Однако в его про­изведениях содержится целый ряд весьма интересных для истории русской юридиче­ской мысли правовых идей. Большинство из них выдвинуто В.Г. Белинским в связи с критикой политических институтов самодержавия. При этом, в отличие от социали­стов-утопистов Запада, он не питал никаких иллюзий относительно сущности эксплуа­таторского права вообще и крепостного права, в частности, решительно требуя его не­медленной и полной отмены.1 В. Г. Белинский отчетливо сознавал антинародный, фор­мальный характер буржуазного права, называя его политической ширмой, за которой скрываются эксплуататорские, меркантильные интересы среднего сословия.

Общественная и политическая система России в XIX в. переживала глубокий кри­зис. Именно по вопросу о политическом строе и крепостном праве разгорелась острая полемика между идеологами буржуазно-помещичьего лагеря — апологетами самодер­жавия и крепостничества (Погодиным, Шевыревым, Булгариным и др.) с одной сто­роны, и В. Г. Белинским и его единомышленниками — с другой. Последние ставили вопрос о государстве и праве в прямую зависимость от задачи освобождения трудя­щихся, отрицая измышления защитников эксплуататорского строя о надклассовости государства и права, об их социальной «нейтральности» и т. п.

Для подтверждения своей позиции В. Г. Белинский обратился к проблеме про­исхождения права. Он трактовал вопрос с точки зрения теории «насилия». Процесс возникновения права В. Г. Белинский прослеживал на примере Римской империи. На­зывая древних римлян народом «меча и закона»,2 он писал, что патриции вышли из племен завоевателей, плебеи — из племени побежденного. В связи с этим «сословие патрициев пользовалось большими правами, которые составляли часть коренных госу­дарственных законов, владели большими имениями, а народ был беден и правами и волями, ему предоставлено было только лить кровь за отечество и повиноваться зако­нам».3 Таким образом, придерживаясь идеалистической теории «насилия», В. Г. Бе­линский вместе с тем правильно устанавливал связь между «большими правами» патрициев и обладанием ими «большими имениями», бесправием народа и его бед­ностью, т. е. между правами отдельных категорий населения и их имущественным по­ложением.

На обширном фактическом материале истории Греции, Рима и Западной Европы В. Г. Белинский убедительно показал, что борьба между эксплуататорами и эксплуа­тируемыми — основной закон жизни классовых обществ. Она определяется богатством одних и нищетой других, сосредоточением всей государственной власти в руках эк­сплуататоров и политическим бесправием трудящихся.

Характеризуя, роль права в римской истории, В. Г. Белинский отмечал: «Право было источником всех событий, всех волнений и переворотов в исторической жизни римлян, и вся история их — развитие идеи права в хронологической последовательно­сти фактов; оно, это право, было вечным движителем и рычагом государственной и общественной, жизни римлян; из него и для него длилась эта борьба патрициев и пле­беев,  за него волновался народ и умирали Гракхи; приобщения к нему добивались по­бежденные города и народы. Процесс гражданской борьбы и внешней войны почти всегда имел в Риме своим результатом успех права».4 Как видим, В. Г. Белинский явно преувеличивал роль права в развитии древнеримского общества, что приводило его к идеалистическому объяснению классовой борьбы как борьбы за правовые нормы. Од­нако, подчеркивал он, гражданские законы, как и вообще все общественные идеи, пря­мо зависят от бытовых потребностей общества, от обычаев и нравов того или иного народа. Например, когда в древнем Риме «суровость древних народов растлилась сибаритством», «непомерно усилившаяся роскошь родила страсть к стяжанию, сделала правосудие продажным».5

В. Г. Белинский указывал также, что с гражданскими законами и учреждениями тесно связана религия.6 Борьба против религии, считал он, есть одновременно борьба против самодержавия и крепостного права за революционное, переустройство обще­ства на новых разумных началах.

В 1845 г. В. Г. Белинский в «Немецко-французском ежегоднике» прочитал статьи К. Маркса «К критике гегелевской философии права. Введение» и «К еврейскому вопросу». Статьи произвели на него большое впечатление. В первой из них он особо вы­делил положения, касающиеся критики религии. «Истину я взял себе, — резюмировал В. Г. Белинский, — и в словах бог и религия вижу тьму, мрак, цепи и кнут, и люблю теперь эти два слова, как следующие за ним четыре».7

Подвергая сокрушительной критике феодально-крепостническое общество, В. Г. Белинский с присущей ему проницательностью обличал и антинародность буржуазного строя, в «новейшей Европе» несущего народу фактическое бесправие и нужду. Фран­цузский пролетарий, заявлял он, перед законом равен с самыми богатыми собственни­ком и капиталистом; тот и другой судятся одинаковым судом и, по вине, наказываются одинаковым, наказанием; но беда в том, что от этого равенства пролетарию ничуть не легче. Вечный работник собственника и капиталиста, пролетарий весь в его руках, весь его раб, ибо тот дает ему работу и произвольно назначает за нее плату. Но на­род «уже не верит говорунам и фабрикантам законов и не станет больше проливать своей крови за слова, которых значение для него темно, и за людей, которые любят его только тогда, как им нужно загрести жар чужими руками, чтоб воспользоваться некупленным теплом».8

Непримиримые противоречия капитализма, по мнению В. Г. Белинского, коренятся «не в каких-либо отдельных законах, а .. .во всем устройстве общества».9 Различая буржуазию борющуюся и буржуазию торжествующую, он подчеркивал: «.. .начало ее движения было непосредственное.. . тогда она не отделяла своих интересов от интере­сов народа». Однако впоследствии «она подумала, что народ с правами может быть сыт и без хлеба; теперь она сознательно ассервировала народ голодом и капиталом, но ведь теперь она — буржуазия не борющаяся, а торжествующая».10

Задумывался В. Г. Белинский и о перспективах развития права. Неизбежность падения крепостного права была для него очевидна. Уже в августе 1837 г. В. Г. Белин­ский писал Д. П. Иванову: «Если у нас будут дети, то, доживя до наших лет, они бу­дут знать о крепостном праве, как о факте историческом, как о деле прошедшем».11

Франция, констатировал В. Г. Белинский, имеет буржуазный конституционный по­рядок, а Россия только еще стоит перед этой, задачей. Необходимо учитывать опыт Западной Европы, но исходить при этом из конкретно-исторических особенностей своей страны.

Ближайший идеал государственного устройства России В. Г. Белинский видел в конституции Северо-Американских Соединенных Штатов. Это отнюдь не означает, что он не понимал сути буржуазных конституций и формальной демократии. Для В. Г. Белин­ского важно было прежде всего то, каким образом будет уничтожен крепостной строй.

В. Г. Белинский был твердо убежден в том, что лишь в социалистическом обще­стве исчезнут экономическое и политическое неравенство, пауперизм, преступления, произойдет эмансипация женщин и они станут равноправными членами общества. «Хо­чу золотого века, — писал он, — но не прежнего бессознательного, животного золотого века, но приготовленного обществом, законами, браком, словом, всем, что было в свое время необходимо, но что теперь глупо и пошло».12 Однако, чтобы создать такое иде­альное общество, нужно уничтожить «загрязняющие человеческое существование усло­вия общественной жизни», т. е. крепостное право в России и капиталистическую эксплу­атацию на Западе, ввести «права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение».13 Справедливые законы могут быть установлены, по мнению В. Г. Белинского, лишь в результате крестьянской революций, когда в руки третьего сословия перейдет вся госу­дарственная власть.

По мнению П. С. Ткаченко, предшественники марксизма в России «проник­лись такими передовыми идеями европейского утопического социализма, как необхо­димость. .. установления демократии, создания республиканского строя».14 Подобная точка зрения ошибочна. Традиции республиканизма ведут свое начало еще от А. Н. Радищева, к декабристам и далее. Неверно, будто предшественники марксизма в Рос­сии, в том числе В. Г. Белинский, черпали свою революционную убежденность из теории западноевропейского социализма.15 В отличие от учений западноевропейских социа­листов-утопистов, носящих ярко выраженный просветительский характер, они выдвигали программу активной борьбы за свои идеалы, в том числе правовые, центральным пунк­том которой являлась проповедь крестьянской революции во имя свержения власти эксплуататоров и установления подлинного народоправия. Если Сен-Симон видел в своем учении «единственный способ помешать актам насилия»,16 а Р. Оуэн мечтал о пришествии социализма «по естественному течению вещей», исключающему борьбу классов,17 то для предшественников марксизма в России, в частности В. Г. Белинского, определяющим было признание исторической необходимости народной революции и борьбы за нее.

1Ср., например: Сен-Симон. Избранные сочинения, т.2. М.—Л., 1948, с.171.

2Белинский В.Г. Поли. собр. соч., т.6, с.294.

3Там же, с.446.

4Там же, т.8, с.133.

5Там же, т.12, с.351.

6См. там же, с.204—205.

7Белинский В.Г. Письма. М — Л., 1956, т.3, с.175.

8 Белинский В.Г. Избранные философские сочинения в двух томах, т.2. М.— Л., 1948, с.110—111.

9Белинский В.Г. Полн. собр. соч., т.10, с.112.

10Там же, т.12, с.449.         

11Там же, т.11, с.149.

12Белинский В.Г. Письма, т.2, с.267—268.

13Белинский В.Г. Поли. собр. соч., т.2, с.572.

14Ткаченко  П.С. Отношение революционных народников к западноевропей­скому утопическому социализму. — «Научный коммунизм», 1974, № 4, с.114.

15См. там же.

16Сен-Симон. Избранные сочинения, т.2, с.124.

17Оуэн Р. Избранные сочинения, т.2. М.—Л., 1950, с.21.