Г. И. Филановский. Социально-психологическое отношение субъекта к преступлению. Изд. ЛГУ, 1970. 176 с. :
[Рецензия] /
С. И. Сирота, В. В. Труфанов, Д. П. Котов.

СУБЪЕКТИВНАЯ СТОРОНА СОСТАВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Г. И. ФИЛАНОВСКИЙ. СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ОТНОШЕНИЕ СУБЪЕКТА К ПРЕСТУПЛЕНИЮ

Изд. ЛГУ, 1970, 176 стр.

Рецензируемая монография посвящена сложной и мало разработанной проблеме уголовного права. Автор подробно исследует содержание философских, психологических, социологических и правовых категорий, всесторонне характеризующих отношение субъекта к преступлению, раскрывает их значение как в научном плане, так и с точки зрения практической деятельности по осуществлению правосудия.

Остановимся на отдельных положениях книги. В гл. I рассматривается вопрос о свободе воли в философии и теории уголовного права. И. Г. Филановский аргументировано критикует индивидуалистическую концепцию свободы воли. Он прихо­дит к правильному выводу, что «философское определение свободы, безусловно, тесно связано с понятием свободы воли в науке уголовного права», «свобода выра­жается в реализации необходимости, причем эта реализация осуществляется созна­тельно, рационально, в соответствии с интересами человека» (стр. 9).

Автор убедительно полемизирует с теми советскими юристами, которые либо разграничивают или противопоставляют философскую и правовую категории свободы воли, либо отрицают наличие свободы воли у правонарушителей.

Интересна трактовка психического фактора как элемента причинности в со­циальном поведении. Свободная воля, пишет И. Г. Филановский, будучи детермини­рованной, тем не менее, позволяет индивиду сохранять господство не только над при­родой, но и над самим собой Человек способен предотвратить преступление, препятствуя неблагоприятному развитию событий. В то же время действие общих законов детерминизма не зависит от волевых усилий отдельного лица.

В главе освещается вопрос о способности человека принимать решение со зна­нием дела. И. Г. Филановский с полным основанием утверждает, что такая способ­ность наблюдается и у преступников. Подобное «знание дела» выражается в понима­нии субъектом в той или иной степени отрицательного отношения общества к его пове­дению.

Центральное место в монографии отводится мотивации, мотивам и целенаправ­ленности преступного поведения (гл. гл. II, III, IV). Определяя потребность как «испытываемое "человеком субъективное переживание объективной нужды в мате­риальных или нематериальных благах» (стр. 22), автор выясняет затем ее сходство с интересами и отличие от них, анализирует соотношение этих категорий. Перспек­тивен вывод об обусловленности интересов потребностями.

В книге встречаются неточности. Например, на стр. 22 говорится, что потреб­ность носит объективно-субъективный характер. А на стр. 24 и 46 указывается, что это — объективная категория. Неясно также, почему потребности «не могут между собой бороться в силу своих объективных свойств».

Значительное внимание уделено в работе мотиву поведения — источнику актив­ности человеческой деятельности.

Оценивая «опредмечивание» (наличие связи между влечением и соответствую­щим предметом) как необходимую предпосылку любой волевой деятельности, автор отстаивает точку зрения, согласно которой не всякое, а только «опредмеченное», осознанное побуждение и лишь с момента «опредмечивания» составляет мотив дея­тельности (стр. 27). Такое понимание мотива очень важно для уголовного права, ибо только «опредмеченное», т. е. направленное на определенный объект побуждение, можно считать мотивом преступления.

По мнению И. Г. Филановского, «мотив преступления — это осознанный и кон­кретно опредмеченный интерес, побудивший к совершению общественно опасного деяния» (стр. 46). Данное определение наиболее удачно из всех встречающихся в юри­дической литературе. Недостаток же его в том, что оно игнорирует обусловливаю­щую роль потребностей в механизме преступного поведения человека.

Потребности — побудительная причина возникновения и развития волевого дея­ния, в том числе преступления. Испытывая какую-либо потребность, человек осознает ее в форме тех или иных представлений, которые образуют основу сознательных действий, направленных на удовлетворение этой потребности. Осознанные и эмоцио­нально пережитые, потребности проявляются в форме интересов, желаний, стремле­ний, целей. Каждая из названных форм осознания соответствующей потребности в конкретной жизненной ситуации, будучи опредмеченной, превращается в мотив пре­ступного поведения. Разумеется, в процессе мотивации индивид учитывает не только возможности удовлетворения своих потребностей и интересов, но и общественные требования, выраженные в моральных и правовых нормах.

Анализ законодательства и судебной практики подтвердил необходимость клас­сификации мотивов преступления (гл. III). Предложенная в книге классификация опирается на социальную оценку конкретных видов мотивов (стр. 63). Такая диффе­ренциация, в отличие от других классификационных схем, с авторами которых успеш­но полемизирует И. Г. Филановский, облегчает теоретическое изучение различных видов мотивов, способствует правильной классификации составов преступлений, инди­видуализации наказания, помогает выделить наиболее эффективные формы и методы исправления и перевоспитания правонарушителей.

В работе детально исследуется сущность таких распространенных мотивов пре­ступлений, как корыстный, хулиганский, недовольство служебной или общественной деятельностью потерпевшего. Однако истолкование отдельных видов мотивов не бесспорно. Например, дискуссионно утверждение, что, поскольку мотивом хулиганства являются самые разные побуждения личного характера, невозможно, ориентируясь лишь на мотив, провести разграничение между хулиганством и другими составами преступлений. Эта позиция противоречит сложившейся следственно-судебной практике и «не безупречна с точки зрения теории психологии. Здесь упущены два момента. Во-первых, как считает сам автор, побудительных мотивов к совершению преступ­ления может быть несколько. Хулиганские побуждения могут соединяться с мотивами мести, ревности и др. Во-вторых, мотивы преступлений, как и других поступков, не статические, а динамические образования. В процессе совершения преступления они нередко трансформируются. Поэтому хулиганство возникает часто из иных мотивов, но затем они, развиваясь и изменяясь, перерастают в хулиганские побуждения.

Интересно и остро написана глава, посвященная целенаправленности поведения. Определяя цель преступления как созданную в сознании преступника модель той ценности, которую он стремится получить (стр. 100), И. Г. Филановский впервые в юридической литературе связывает категорию цели с категорией ценности. Он клас­сифицирует цели преступления в зависимости от их содержания.

В гл. V монографии содержатся исторический и критический обзоры уголовно-правового понятия вины. Справедливой критике подвергнуты взгляды ученых, рас­сматривающих вину в качестве не только объективной, но и субъективной категории. В итоге вина характеризуется как «свободно избранное решение о совершении дея­ния, образующего умышленное или неосторожное преступление».

Много внимания в книге уделено (гл. VI) видам вины и усеченным составам преступлений, сложной форме вины, объему и степени вины. Эти вопросы, несмотря на их серьезное значение для квалификации преступления и индивидуализации нака­зания, не получили еще должного освещения.

Несомненный интерес представляет ряд предложений И. Г. Филановского по совершенствованию уголовного законодательства и законодательной техники.

В целом работа написана на высоком теоретическом уровне. Автор достойно справился с поставленной перед ним задачей и внес полезный вклад в советскую науку уголовного права.

С. И. Сирота, В. В. Труфанов,

 кандидаты юридических наук

Д. П. Котов,преподаватель