Защита задержанных и заключенных от пыток и дурного обращения :
Стандарты Комитета по предупреждению пыток.

Защита задержанных и заключенных от пыток и дурного обращения.

Стандарты Комитета по предупреждению пыток

Полномочия полиции по задержанию, общие принципы и основные гарантии

Доклады европейского Комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (СРТ) по результатам периодиче­ских инспекционных посещений включают определения необходимых, с точки зрения Комитета, основных гарантий, соблюдения которых он требует. Во втором Генеральном докладе СРТ эти гарантии определялись следующим образом:

"СРТ придает особое значение трем правам лиц, лишенных свободы в резуль­тате задержания правоохранительными органами:

право задержанного лица сообщить близкому родственнику или другим соответствующим лицам по его выбору о ситуации, в которой оно оказа­лось;

право доступа к адвокату;

право требовать медицинского освидетельствования врачом по его соб­ственному выбору.

СРТ рассматривает эти три права как основные гарантии лицам, лишенным свободы, против дурного обращения. Эти права должны вступать в силу с само­го начала задержания (т. е. с момента, когда задержанное лицо оказывается вы­нуждено оставаться в полиции). Более того, по мнению СРТ, лицам, подвергну­тым задержанию в полиции, следует немедленно сообщить об их правах, вклю­чая права, перечисленные выше".

Хотя общее направление этих стандартов пользуется поддержкой государств-участников конвенции, их конкретное и детализированное предписание со стороны Комитета встретило более упорное и открытое сопротивление, чем, пожалуй, любые другие его стандарты. Не в последнюю очередь это сопротивление связано с тем, что Комитет неоднократно настаивал на обязывающем характере этих стандартов, на необходимости их процедурной, "бюрократической" реализации и на их универсаль­ной применимости. Комитет настаивает также, чтобы эти права гарантировались законом.

Ограничения и условия предоставления прав

Хотя СРТ и допускает "в интересах правосудия" возможность определенной задерж­ки с извещением родственников или иных лиц и контактами с адвокатом, любые по­добные ограничения "должны быть четко определены, а их действие строго ограничено во времени". Более того, право властей на задержку извещения родственников или контакта с адвокатом само подлежит ограничению в виде определенных гарантий: основания для задержки должны быть изложены в письменном виде, а решение санк­ционировано старшим должностным лицом правоохранительных органов, прокурором или судебными властями. Право на доступ к услугам адвоката означает право на этот доступ с того самого момента, когда задержанное лицо оказывается в распоряжении полиции, и включает "право связываться с адвокатом и право на посещение адвокатом (в обоих случаях в условиях, гарантирующих конфиденциальность общения) и, как правило, право задержанного лица на присутствие адвоката во время допроса". Более того, хотя "в интересах правосудия" задержанному лицу может быть отказано в воз­можности воспользоваться услугами конкретного адвоката, отказ в возможности обра­титься к адвокату как таковой не может быть оправдан ничем. Всегда должна сущест­вовать возможность организовать обращение к независимому юристу, "относительно которого существует уверенность, что он не будет препятствовать осуществлению законных интересов правосудия". Для осуществления этого права Комитет рекомендует предоставлять задержанному лицу список юристов, помощью которых он может вос­пользоваться, и что еще более важно, разработать порядок, позволяющий воспользо­ваться юридической помощью в случае, когда задержанный не способен оплатить услуги адвоката.

Что касается медицинского освидетельствования, - очевидно, что Комитет озабочен гарантиями независимости врачей и их защиты от какого-либо давления. Все "меди­цинские освидетельствования должны проводиться вне пределов слышимости и, жела­тельно, вне пределов видимости должностных лиц правоохранительных органов. В дальнейшем результаты каждого освидетельствования, соответствующие заявления задержанного лица и заключение врача должны официально записываться и оформ­ляться врачом и быть доступны для задержанного лица и представляющего его интере­сы юриста".

Уведомление задержанных об их правах

СРТ вполне логично считает, что нет смысла предоставлять задержанному лицу ка­кие бы то ни было права, если оно об этих правах не осведомленно. А поскольку все три основных права должны предоставляться с первого же момента пребывания под стражей, то с первого же момента пребывания под стражей задержанный должен быть и уведомлен об этих правах. Комитет рекомендует "печатать и вручать задержанным стандартные формы с изложением этих прав", причем эти формы должны печататься на языке, понятном задержанному. Должны иметься в наличии формы, отпечатанные на родных языках задержанных. Для окончательной уверенности в том, что задержан­ным сообщили об их правах, Комитет рекомендует предлагать задержанному подпи­сать заявление, свидетельствующее, что он был соответствующим образом проинфор­мирован. По утверждению Комитета, таким образом охраняются интересы и задержан­ных, и сотрудников правоохранительных органов, которых в противном случае могли бы впоследствии обвинить в том, что они не проинформировали должным образом вверенное их попечению лицо.

Сопротивление правительств

У разных правительств были разные причины возражать против необходимости де­тально придерживаться тех или иных из изложенных рекомендаций. Например, в странах Северо-Западной Европы, где СРТ нашел очень немного свидетельств дурного обращения с задержанными в правоохранительных органах, не видели никакой необ­ходимости в детальном соблюдении данных рекомендаций. Но СРТ, озабоченный ситуацией в Европе в целом, смотрит на это иначе, чем должностные лица государст­венной службы и юрисконсульты, ведущие с ним дело от имени своих правительств. Комитет стремится предотвратить дурное обращение, и для него три сформулирован­ные выше основные гарантии - мощное средство, помогающее добиться этой цели. В тех странах, где физическая жестокость со стороны должностных лиц правоохрани­тельных органов не составляет серьезной проблемы, эти гарантии часто видятся совсем не так. Извещение родственников или других лиц там является нормальной рутинной процедурой, но поскольку, с одной стороны, первоначальное задержание в полиции обычно длится недолго, а с другой, правоохранительным органам, по мнению властей, необходимо право по их собственному усмотрению воздерживаться от извещения лица, которое, как они полагают, может воспрепятствовать расследованию или уничтожить улики, - там обычно не видят нужды в строгих процедурах и правилах. В некоторых странах возможность связаться с адвокатом рассматривается исключительно как сред­ство, позволяющее подозреваемому подготовить свою защиту. В таком случае данное право не имеет отношения к лицам, которые задержаны органами правопорядка, но не обвиняются в совершении уголовного преступления, как в случае с различными катего­риями задержанных в административном порядке. Более того, в тех странах, где не придается большой доказательной силы заявлениям, которые задержанный делает в полицейском участке до вступления в дело обвинителя, или где главная роль принад­лежит устным заявлениям, сделанным в суде, - там вообще не придают большого значения возможности для подозреваемого связываться с адвокатом на этапе предвари­тельного задержания в полиции. Без сомнения, многие западноевропейские правитель­ства готовы присоединиться к словам правительства Нидерландов, резко возражавшего против соответствующих требований Комитета:

"Часто возникают трудности чисто практического порядка: нелегко найти юри­ста, который незамедлительно, по первому требованию готов прибыть на место. Более того, присутствие адвоката при допросе в полиции не всегда желательно. Должностное лицо, ведущее расследование, стремится создать обстановку, в ко­торой допрашиваемый был бы склонен сотрудничать с властями в установлении фактов и разъяснении собственной роли в предполагаемом преступлении. При­сутствие адвоката на данной стадии может уменьшить готовность к сотрудниче­ству, и полиции для установления истины чаще придется прибегать к другим мерам, вроде обысков в жилищах третьих лиц. А поскольку эти меры занимают больше времени, чем допрос, это может затянуть период предварительного за­ключения. Нет никаких свидетельств того, что полиция в ходе допроса допуска­ет какие-то нарушения законодательства".

Точно также в странах, где полицию редко обвиняют в дурном обращении с задер­жанными, нередко представляется причудой и требование права на освидетельствова­ние задержанного врачом по его собственному выбору. Против этого не возражают, но вряд ли станут исполнять на практике: в глазах властей это совершенно излишне и не заслуживает того, чтобы разрабатывать специальную процедуру, гарантирующую уведомление задержанного лица о подобном праве. Так, на требование СРТ гарантиро­вать задержанным возможность пользоваться медицинской помощью по их собствен­ному выбору, несколько государств ответили, что там даже лица, находящиеся на свободе, не пользуются услугами личных терапевтов, а когда им срочно необходима медицинская помощь, "должны обращаться к услугам дежурного врача".

Однако в других регионах Европы в основных гарантиях СРТ, похоже, видят серь­езное посягательство на самостоятельность правоохранительных органов и на их возможность делать свою работу, особенно в случаях серьезных преступлений. Так, несколько европейских государств предоставляют правоохранительным органам право продлевать для определенных категорий подозреваемых сроки содержания под стражей. В целях борьбы с угрозой со стороны организованных групп, подозревае­мых в терроризме, торговле наркотиками и т.п., в течение всего этого времени может быть ограничено право на извещение третьей стороны и контакт с адвокатом, отложено исполнение этого права или вовсе отказано в нем. В этих условиях гарантии СРТ могут рассматриваться как подрывающие возможности нажима полиции на подозреваемых.

Допрос в полиции

Это естественным образом подводит к вопросу о стандартах СРТ, регулирующих проведение допросов. Этот вопрос затрагивался во втором общем доклада Комитета. Там говорится о необходимости процессуального кодекса, который регламентировал бы проведение допросов в каждой инстанции. Этот кодекс должен "регламентировать, среди прочего, следующие вопросы: систематическое ин­формирование задержанного о личности присутствующих на допросе; допусти­мую продолжительность допросов; обязательные перерывы между допросами; места, в которых должны проводиться допросы; обязанность для задержанного стоять во время допроса или возможность сидеть; допрос лиц, находящихся под действием наркотиков, алкоголя или медикаментов и лиц, находящихся в со­стоянии шока... специальные гарантии должны предусматриваться для особо уязвимых лиц (например, несовершеннолетних, умственно отсталых или психи­чески больных)".

В настоящее время СРТ намечает также контуры системы публичной отчетности правоохранительных органов в вопросах, касающихся содержания под стражей. Пока эта работа находится лишь в самом начале, однако, судя по выступлению секретаря Комитета в лондонском Кингз Колледж в сентябре 1997 г., есть все основания полагать, что Комитет намерен продолжить это направление своей работы.

Надлежащее документирование задержания и содержания под стражей

Уже почти в самом начале своей работы СРТ выступил с утверждением, что

"основные гарантии для лиц, содержащихся под стражей, будут обеспечены на­дежнее (а работа должностных лиц правоохранительных органов, скорее всего, станет легче), если на каждого задержанного будет заводиться единый документ, в котором будут регистрироваться все аспекты содержания под стражей и все действия, предпринятые в отношении данного лица (когда и по каким причинам был лишен свободы; когда был уведомлен о правах, которыми пользуется за­держанный; отмеченные признаки телесных повреждений, психических заболе­ваний и т. п.; когда задержанный связался с родственниками и юристом; когда родственники и юрист посетили его; когда ему была предложена пища; когда был допрошен; когда был переведен в другое место задержания или отпущен на свободу и т. п.). Для некоторых записей (например, о принадлежащих задержан­ному вещах, о уведомлении о правах, о том, потребовал ли задержанный осуще­ствления данных прав или отказался от них) нужна будет подпись задержанного, а в случае отсутствия подписи - объяснение причин этого. В дальнейшем адво­кат задержанного должен иметь доступ к этому документу".

Более того, в рекомендуемом кодексе проведения допроса подозреваемых содержит­ся специальное положение:

"Нужно требовать систематического ведения протоколов, в которые заносилось бы время начала и окончания допроса, список лиц, присутствующих при допро­се, и все требования, выдвинутые задержанным в ходе допроса".

Электронная запись допросов

В самом начале своей работы Комитет также рекомендовал государствам "изучить возможность" вести электронную запись допросов подозреваемых и даже рекомендо­вал процедуру для этого: "одна лента должна опечатываться в присутствии задержан­ного, другая - служить в качестве рабочего экземпляра" - процедура, которую Комитет обнаружил в Англии и Уэльсе, но которая пока еще не вошла в повседневную практику других западноевропейских стран. Эта процедура, по мнению Комитета, "обеспечивает все надлежащие гарантии". Рекомендация властям "изучить возможность" ведения электронных записей - быть может, самая слабая из всех формулировок Комитета. В последних докладах ее императивность была еще больше ослаблена: Комитет лишь "приглашает" власти "рассмотреть" данный вопрос - очевидное снижение уровня обязательности. Более того, в нескольких докладах СРТ вообще не содержится упоми­наний о желательности электронной записи допросов. Поскольку подобная система относительно дорога, Комитет, как представляется, продвигает эту идею везде, где власти готовы откликнуться на нее, но не слишком давит. Так, электронная запись ведущихся в полиции допросов предлагалась вниманию властей Кипра в 1992 г. (во время этого посещения делегация обнаружила доказательства жестокости / пыток, и эти обвинения впоследствии были предметом судебного рассмотрения). Когда предста­вители Комитета вновь побывали на Кипре в 1996 г., им сообщили, что власти то ли рассмотрели, то ли рассматривают возможность введения электронной записи допро­сов. Комитет попросил проинформировать его о результатах этого рассмотрения. Точно так же в 1995 г. в Болгарии, где тоже были обнаружены доказательства примене­ния пыток, делегация СРТ отметила, что "болгарский уголовно-процессуальный кодекс содержит прямо оговоренную и детализированную норму, касающуюся аудиовизуаль­ной записи допроса по требованию допрашиваемого или по инициативе должностного лица, ведущего предварительное расследование". Комитет приветствовал эту норму, отметив, что она к тому времени еще не была реализована, и рекомендовал болгарским властям рассмотреть вопрос об ее применении. Похоже, что там, где появляется не­большая щель, Комитет нажимает сильнее. Так, в Северной Ирландии в 1993 г. Коми­тет выразил озабоченность тем, что, хотя в общем случае допросы подозреваемых в совершении преступлений записывались на пленку, допросы лиц, подозреваемых в террористических актах и задержанных в соответствии с Законом о борьбе с террориз­мом, не записывались. Комитет обратился к властям Северной Ирландии с просьбой пересмотреть политику в данном вопросе и использовать при допросах звуко- и/или видеозапись.

Значение документации, касающейся работы с задержанными в правоохранительных органах

Заслуживают внимания два момента этих ранних рекомендаций, которые не претер­пели сколько-нибудь серьезных изменений во всех последующих всех докладах по странам.

Во-первых, введение такого рода отчетности помогло бы самим правоохранитель­ным органам укрепить законность своих операций. Подразумевается, что, представляя детальную отчетность о всех процедурах принятия решений, правоохранительные органы продемонстрируют свою приверженность гарантиям интересов задержанных, а подписи задержанных на соответствующих документах смогут уберечь сами эти орга­ны от лишних обвинений.

Во-вторых, ни один другой международный орган и ни один свод принципов по защите прав задержанных не акцентируют важности единого документа, фиксирую­щего все аспекты задержания, (или электронных записей допросов). Соответственно, трудно удержаться от предположения, что СРТ в данном случае был вдохновлен примером Англии и Уэльса, где эти требования закреплены в Законе о полиции и о доказательствах по уголовным делам от 1984 г. И конечно, от внимания Комитета (и, прежде всего, его секретаря с английским юридическим образованием и опытом) не ускользнуло, что английский закон был принят под влиянием скандала, разразившегося в связи с дурным обращением с задержанными в полиции в те времена, когда в Англии и Уэльсе задержание и содержание под стражей в полиции почти не регулировалось законами и документация была минимальной. Из докладов Комитета по странам скла­дывается впечатление, что, хотя основные факты задержания и содержания под стра­жей, такие, как время ареста, время прибытия в полицейский участок, время начала и окончания допросов - протоколируются почти во всех странах, эти факты обычно отражаются в разных документах, и их сравнительно трудно сопоставлять. А многие аспекты, такие как питание или возможность физических упражнений, обычно вообще не фиксируются.

Есть признаки, что сегодня СРТ, возможно, не так настойчив в навязывании кон­кретных бюрократических форм документирования. Возможно, он считает неразумным возлагать на системы, испытывающие острую нехватку ресурсов и отчаянно стараю­щиеся справиться с другими, скорее всего, более важными переменами, еще и тяжкое бремя новых процедур и огромной канцелярской работы. Так, в последних докладах, посвященных Восточноевропейским странам, предложения о всеобъемлющей доку­ментации содержания под стражей обсуждались уже в порядке не рекомендаций, а комментариев.

В своем заключении СРТ подчеркнул, что "систематические инспекции мест содер­жания под стражей, совершаемые без предупреждения органами прокуратуры и судеб­ными властями, сыграли бы большую роль в предотвращении дурного обращения" и что "важнейшей гарантией является существование независимого механизма расследо­вания жалоб на дурное обращение во время содержания под стражей в полиции".

Физические условия содержания

Что касается физических условий содержания подозреваемых и иных задержанных, -общие принципы на этот счет были сформулированы во Втором общем докладе Коми­тета: "Нельзя ожидать, что физические условия содержания ... будут там не хуже, чем в местах, предназначенных для более длительного пребывания", но "определенные минимальные требования" все же должны соблюдаться.

"Размер камер должен разумно соответствовать количеству помещаемых лиц, в камерах должно быть обеспечено достаточное освещение (достаточное для того, чтобы в них можно было читать, за исключением периодов сна) и достаточная вен­тиляция; желательно наличие естественного освещения. Далее, камеры должны быть оборудованы местами для отдыха (например, закрепленными стульями или скамьями), а лицам, которых оставляют там на ночь, должны быть предоставлены чистые матрацы и одеяла.

Задержанным должна быть предоставлена возможность удовлетворять естест­венные потребности в условиях, не нарушающих правил гигиены и не унижающих достоинство, а также удовлетворительные умывальники. Их следует кормить в по­ложенное время, причем ежедневно должен быть обеспечен один полноценный прием пищи (т.е. нечто более основательное, чем бутерброды)".

То, что эти рекомендации предполагают крайне непродолжительные сроки пребыва­ния под стражей, видно уже из отсутствия упоминаний о возможностях для прогулок или для поддержания чистоты тела - вопросов, которым Комитет всегда придавал большое значение. Соответственно, Комитет согласен признавать условия содержания в полицейских участках приемлемыми, исходя из того, что задержанный проводит там не больше одного - двух дней. Однако СРТ достаточно быстро убедился, что тот факт, что полицейский участок приспособлен лишь для краткосрочного пребывания задер­жанных, отнюдь не гарантирует, что он будет использоваться с одной лишь этой це­лью. И вскоре Комитет подверг критике условия содержания в участках, которые, без сомнения, признал бы приемлемыми для первоначального пребывания подозреваемых и иных задержанных лиц. Но во многих европейских странах использование плохо приспособленных и оснащенных полицейских участков для продолжительного содер­жания под стражей стало повседневной практикой - практикой, которую СРТ неодно­кратно и недвусмысленно осуждал самым решительным образом.

Признавая, что это "непростой вопрос", Комитет, тем не менее, с самого начала своей работы в явном виде сформулировал свои представления о "разумном размере" камеры в полицейском участке, "предназначенной для содержания одного лица в течение нескольких часов". В начале 1992 г. он определил этот размер "порядка 7 кв. м, не уже двух метров и с высотой потолков не меньше 2,5 м". Этот стандарт оказалось нелегко соблюсти даже для в условиях долгосрочного заключения, отбываемого по приговору, не говоря уже о кратковременном задержании в полицейском участке, и впоследствии комитет признал приемлемыми и камеры значительно меньших размеров. В прошлом "порог приемлемости" для СРТ составлял 4-4,5 кв. м для камер, в которых задержан­ный должен был проводить ночь; камеры размером меньше 4 кв. м рассматривались как приемлемые для пребывания "в течение нескольких часов". Однако камеры разме­ром 4,5 кв. м в последнее время были признаны "неприемлемыми" для помещения задержанного на ночь. "Камеры ожидания" в 2 кв. м и меньше признаны абсолютно неприемлемыми даже для самого недолгого пребывания, и СРТ постоянно рекомендует незамедлительно исключить их из употребления 7 . Наконец, Комитет считает, что в отделении, где содержатся подозреваемые, постоянно должен дежурить персонал: одной лишь системы вызова, позволяющей задержанному в случае необходимости вызывать персонал из других помещений или полицейских патрулей, считается недос­таточно.

Заключение

Практически нет ни одной европейской страны, где все основные гарантии СРТ были недвусмысленно включены в законодательство или постоянно неукоснительно соблю­дались на практике. В некоторых странах в полицейских участках более или менее повсеместно распространена физическая жестокость при обращении с задержанными, в других это редкость. Таким образом, проблемы выходят далеко за рамки соблюдения стандартов СРТ - в реальности дело обстоит значительно серьезнее. Однако в целом наблюдается соответствие между соблюдением стандартов Комитета и другими аспектами обращения в полицейских участках. Из тех стран, где физические условия содер­жания неудовлетворительны, где по тем или иным причинам задержанные редко имею возможность воспользоваться помощью юриста, где со стандартами СРТ де-юре и де-факто считаются меньше, чем в других, поступает и больше всего сообщений о жесто­ком обращении, и там эти сообщения чаще подтверждаются. Стандарты СРТ идут куда дальше, чем судебная практика Европейского суда по правам человека, и это вполне оправданно.

Из статьи в "Интерайтс Бюллетень " №1, автор которой Род Морган - про­фессор уголовного судопроизводства и директор Центра уголовного судопро­изводства при факультете права Бристольского университета.