Объективное и субъективное в методе правового регулирования /

В. Ф. Яковлев.

В. Ф. Яковлев,

Кандидат юридических наук

Объективное и субъективное в методе правового регулирования

В теории советского права все большее признание находит кон­цепция, согласно которой отрасль права характеризуется не только предметом, но и методом регулирования.1 Отраслевой метод правового регулирования представляет собой совокупность приемов формирова­ния поведения людей и организаций, закрепления за ними соответ­ствующих прав и обязанностей.2

Право есть средство государственного управления поведением чле­нов общества. Поэтому метод той или иной отрасли права неизбежно концентрирует в себе главные юридические особенности отрасли в их внутренней связи и органическом единстве.3 Отраслевой метод тесней­шим образом связан с содержанием норм. Он вбирает в себя то об­щее, что выражает качественную однородность отраслевых норм и определяет своеобразие воздействия данной отрасли права на поведе­ние людей.

Проблема объективного и субъективного в методе регулирования и в этой связи проблема свободы выбора метода не могут быть решены без уяснения вопроса о природе самого права как явления субъектив­ного или объективного. Данный вопрос, несмотря на его кардиналь­ное значение, не находит в нашей литературе однотипного решения. Имеются суждения, что право — объективная реальность, обусловлен­ная экономическим строем общества.4 Есть мнение, что право, посколь­ку оно творится по воле одаренного сознанием человека, является субъективным фактором общественного развития.5 Противоречат ли чти точки зрения друг другу и занимают ли их сторонники непримири­мые позиции?

Г. Н. Полянская и Р. Д. Сапир считают указанные позиции прин­ципиально различными.6 Они правильно подмечают, что марксистско-ленинская философия рассматривает соотношение объективного и субъ­ективного в несовпадающих аспектах: индивидуального сознания и реальной действительности, общественного сознания и общественного бытия, объективных и субъективных факторов общественного развития и т. д. Такая посылка должна была бы привести к выводу о за­кономерности аналогичного подхода и к вопросу об объективном и субъективном в праве. Однако авторы этого вывода не делают. Отстаи­вая взгляд на право как категорию, относящуюся исключительно к. субъективной сфере, они критикуют утверждение, что право, его прин­ципы, структура объективны.7 Но подобная критика бьет мимо цели, ибо исходит из возможности лишь одноплоскостной характеристики права.

Право выступает как явление и объективное, и субъективное. При­чем относится это не только к праву, но даже к такой сугубо «субъ­ективной» категории, как сознание. «Человеческие понятия, — писал В. И. Ленин, — субъективны в своей абстрактности, оторванности, но объективны в целом, в процессе, в итоге, в тенденции, в источнике».8 Марксистско - ленинская философия видит объективный характер созна­ния в том, что для индивидуального сознания объективным фактом является существование сознания других людей, а также в том, что со­держание сознания, будучи отражением внешнего мира, не зависит от человека и человечества.'9

В чем же выражается объективность права? Прежде всего право объективно по отношению к индивидуальному сознанию. В гносеологи­ческом аспекте право противостоит познающему его субъекту как яв­ление, существующее, во-первых, реально, вне индивидуального созна­ния, и, во вторых, независимо от него, т. е. объективно. В этом аспек­те оно бесспорно может быть охарактеризовано как объективная ре­альность, не зависящая ни в своем существовании, ни в своей сущ­ности от сознания познающего ее субъекта. Именно в данной плоскости чаще всего относят к объективно, реально существующим явлениям правовые принципы, методы правового регулирования, систему права.10

Однако право объективно не только по отношению к индивидуаль­ному сознанию, ибо противоположное утверждение смыкалось бы с солипсизмом. Оно объективно и по отношению к общественному со­знанию.

Во-первых, право существует вне общественного сознания: «Сово­купность. .. производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юриди­ческая и политическая надстройка и которому соответствуют опреде­ленные формы общественного сознания».11 В качестве формы общественного сознания выступает не право, а правосознание.

В социальном плане разграничение объективного и субъективного идет по линии разграничения не базиса и надстройки,12 а общественного бытия и общественного сознания. Последнее же включает в себя не все части надстройки.

Во-вторых, право независимо от общественного сознания. Корен­ной причиной его существования является не состояние общественного сознания, а состояние производственных отношений. Экономические отношения общества не только порождают государство и право, но и предопределяют их тип.

В-третьих, содержание права обусловливается в конечном счете не индивидуальным и даже не общественным сознанием, поскольку они сами зависят от общественного бытия, а существующими производст­венными отношениями. «Правовые отношения, так же точно как и формы государства, не могут быть поняты ни из самих себя, ни из так называемого общего развития человеческого духа... наоборот, они ко­ренятся в материальных жизненных отношениях...».13 Право, следова­тельно, объективно как в гносеологическом, так и в историко-онтологическом аспектах.

Субъективная сторона права заключается в том, что оно и его отдельные части (нормы) есть результат сознательной деятельности человека и общества. Экономические закономерности не механически переносятся в право. Между ними имеется опосредующее звено — со­знание человека и его сознательно-волевая деятельность. «В каждом отдельном случае, — отмечал Ф. Энгельс, — экономические факты, что­бы получить санкцию в форме закона, должны принимать форму юридического мотива...».14 В данной плоскости право — субъективный фактор общественного развития.

Таким образом, в праве органически  сочетаются  объективные  и субъективные  начала. Прямолинейно  и  односторонне  относить  его  только к объективной или только к субъективной сфере. Надстроечный характер права, а также то, что оно выступает в качестве социально-субъективного фактора, не исключает ни объективности бытия права, ни необходимости  материалистического  истолкования  его  системы.15

С этих методологических позиций следует решать и вопрос об объективном и субъективном началах в принципах права, его системе, в методах правового регулирования. Неверно, с одной стороны, оспа­ривать положение, что научно сформулированное понятие правового принципа имеет объективное содержание, а с другой — утверждать, будто правовые принципы порождаются сознанием.16

В гносеологическом аспекте принципы, система права, методы пра­вового регулирования — такая же объективная реальность, как и само ­право. Иное означало бы, что каждый исследователь может по-своему конструировать систему права, привносить в него «свои» принципы и методы. Ф. Энгельс подчеркивал: «Отражение экономических отноше­ний в виде правовых принципов . . .необходимо ставит эти отношения на голову... юрист воображает, что оперирует априорными положения­ми, а это всего лишь отражения экономических отношений».17

Формулирование правового принципа означает лишь констатацию воплощения в нормах права какой-то существенной черты обществен­ных отношений. Например, принцип сочетания общественных и личных интересов является принципом социалистического права потому, что его объективная основа заключена в самих производственных отноше­ниях социализма.

В исследовании системы права и методов правового регулирования советские юристы исходят из положения об объективном характере си­стемы социалистического права и производности отраслевых методов от социально-экономического содержания регулируемых отношений. Такой подход соответствует учению марксизма-ленинизма о надстроеч­ной сущности права, зависимости правовых форм от экономического строя общества. Он обязывает юристов искать объективные основания деления права на отрасли в закономерностях, присущих регулируемым отношениям. Причем задача исследователя — обнаружить такие ха­рактерные черты отношений, которые требуют именно правового опосредования, провести разграничение отраслей права и по юридическим признакам, по методу.

Деление отраслей права исключительно по предмету регулирования либо скрыто все же учитывает особенности метода,18 либо проводится в конечном счете на основе того или иного субъективного критерия, что на деле означает отказ от признания права объективной реальностью. Если исследователь принимает какую-то группу норм за самостоятель­ную отрасль права, но не может выявить специфику метода их регули­рования, то он, скорее всего, видит отрасль там, где ее нет.

Чем объяснить, что материалистическая концепция деления права на отрасли по предмету регулирования может стать основой весьма вольного обращения с объективно существующей системой права? Общественные отношения можно классифицировать по разным призна­кам: по субъектам, содержанию поведения, сферам деятельности, инте­ресам и целям их участников и т. п. Но не любая классификация от­ношений отражается в праве. Только выявив отношения, однородные с точки зрения права, мы определим юридические особенности той или иной отрасли права, обусловливающие единство метода регулирования его этих отношений. Метод — наиболее емкая категория, выражающая в обобщенном виде специфику регламентации отношений данной от­раслью права. Отрицание того, что отрасль имеет единый метод регу­лирования, неизбежно ведет и к фактическому отрицанию зависимости правовых форм от общественных  отношений.19

Наука призвана обнаруживать объективные основания существую­щих правовых форм, отграничивать случайное в праве от закономер­ного, вносить рекомендации о развитии закономерного и «отсечении» случайного, намечать перспективы развития права исходя из хода раз­вития общественных отношений. Но при всем этом она не может отры­ваться от реально существующих форм права и его системы.

Рассмотрим теперь метод в ином аспекте — в его соотношении с сознанием и волей творца права — законодателя. Можно ли утвер­ждать, что законодатель сознательно, по своему «усмотрению» выби­рает метод для регулирования определенной группы отношений? Да, на первый взгляд можно. Право регулирует сознательное, волевое поведение людей; нормы права создаются, принимаются людьми, яв­ляются результатом их сознательной деятельности.

Однако, во первых, регулируемые правом отношения, будучи про­явлением и формой производственных отношений, могут быть облече­ны лишь в такую правовую форму, которая соответствует лежащим в основе волевых отношений объективным закономерностям. Во-вторых, сознание законодателя, принимающего правовые решения, предопреде­лено классовыми интересами, складывающимися в конкретных эконо­мических условиях.

Законодатель не «создает», а лишь ищет наилучший в данной исторической обстановке способ воздействия на общественные отноше­ния. Этот процесс не имеет ничего общего с «выбором» законодателем одного из нескольких априорных методов регулирования. Методы воз­действия на общественные отношения, которыми располагает та или иная система права, отражают объективные закономерности общест­венных отношений и потому сами в основе своей объективны. Свобода выбора метода зависит лишь от степени познания и использования этих закономерностей.

Однако, поскольку право обладает относительной самостоятель­ностью, постольку на формирование методов правового регулирования оказывают воздействие и субъективные факторы.20 Под влиянием кон­кретных условий законодатель иногда избирает такой метод регулиро­вания определенной группы общественных отношений, который не со­ответствует их объективным закономерностям. Это происходит по разным причинам: либо закономерности отношений остаются невыяв­ленными, либо законодатель сознательно их не использует, имея в виду решение какой-либо первоочередной задачи, либо он не может сразу найти оптимального соотношения методов различных отраслей права, взаимодействующих в данной сфере общественных отношений.

О. С. Иоффе правильно указывает, что избрание государством ме­тода регулирования той или иной группы общественных отношений предопределяется не только предметом регулирования, но и совокуп­ностью всех потребностей общества, вырастающих из материальных условий его жизни. Он считает, что одни общественные отношения предполагают единственно возможный метод их правового опосредова­ния, а другие по своему характеру допускают возможность примене­нии к ним различных правовых методов.21 Действительно, существуют отношения, которые нуждаются в правовом регулировании, но «соб­ственного» метода не требуют и не порождают, т. е. могут регулиро­ваться методом, вызванным к жизни иными отношениями. Но сказан­ное касается всякого рода «сопредельных» отношений, не основных для данной отрасли права, не составляющих «ядро» ее предмета. Как правило же, определенные общественные отношения требуют единого, «своего» метода правового воздействия. Это, конечно, не исключает применения государством в отдельных случаях метода, не соответ­ствующего закономерностям регулируемых отношений.

Итак, говорить о выборе законодателем метода правового регули­рования можно лишь условно, с рядом оговорок. Во-первых, такие ме­тоды складываются постепенно, априорных методов нет и быть не может. Во вторых, законодатель имеет возможность выбрать один из нескольких сложившихся методов без ущерба для регулируемых отно­шений и реализуемых через них интересов только в тех случаях, когда эти отношения не формируют самостоятельного метода. В-третьих, вы­бор метода под влиянием конкретных условий может оказаться слу­чайным. Однако рано или поздно законодатель изберет тот метод, ко­торый соответствует сущности регулируемого отношения, и тогда оно займет должное место в составе отношений, образующих предмет регу­лирования данной отрасли права. «Экономическое движение, — писал Энгельс, — как необходимое в конечном счете прокладывает себе доро­гу сквозь бесконечное множество случайностей.. .».22

1См., например: О.С. Иоффе. Советское гражданское право. М., Изд. «Юридическая литера-тура», 1967, стр. 7.

2См.:С.Н. Братусь. Предмет и система советского гражданского права.М.,Госюриздат,1963,стр.50.

3См.: С.С. Алексеев. Общие теоретические проблемы системы советского права. М., Госюриздат,1961, стр. 48.

4См. там же, стр. 8.

5См.: Л.С. Явич. Проблемы правового регулирования советских общественных отношений. М., Гос-юриздат, 1961, стр. 93.

6См.: Г.Н. Полянская,  Р.Д. Сапир. Соотношение объективного и субъективного в праве. «Советское государство и право», 1969, № 6, стр. 25.

7См. там же, стр. 23—25.

8См.: В.И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 190.

9См.,  например:  Марксистско-ленинская  философия.  Учебное  пособие  под  ред. В.П. Рожина, В.П. Тугаринова, Б.А. Чагина, М., Политиздат, 1964, стр. 117.

10См.:С.С. Алексеев. Общая теория социалистического права, вып.1.Свердловск,1963,стр.151; Его же.  Общие теоретические проблемы системы советского права, стр. 9.

11К. Маркс  и  Ф.Энгельс. Соч., т. 13, стр. 6—7.

12Указывая на ошибочность мнения об объективном характере права, Г.Н. Полянская и Р.Д. Сапир подчеркивают, что в обществе объективно реальны лишь материальное производство, производственные отношения (ук. статья, стр. 24). Тем самым надстройка, в том числе государство и право, оказывается за пределами объективно реального. Однако соотношение базиса и надстройки отнюдь не совпадает с соотно­шением объективного и субъективного.

13К. Маркс  и  Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 6.

14К. Маркс  и  Ф. Энгельс.  Соч., т. 21, стр. 312.

15См.: О.А. Красавчиков. Советская наука гражданского права. «Ученые труды Свердловского юриди-ческого института», 1961, т. VI, стр. 250.

16См.: Г.Н. Полянская и Р.Д. Сапир, ук. статья, стр. 23.          

17К. Маркс  и  Ф. Энгельс. Соч., т. 37, стр. 418.          

18О.С. Иоффе еще в 1949 г. обратил на это внимание, показав, что А.Я. Вышинский и авторы учебника «Гражданское право» 1944  г.,  пытаясь  разграничивать отрасли права исключительно по предмету, по существу использовали при этом и ме­тод(см.: О.С. Иоффе. Правоотношение по советскому гражданскому праву. Изд. ЛГУ, 1949, стр. 27—30).

19Так,  В.В. Лаптев  подчеркивает,  что   «методы  правового  регулирования зависят  от  характера  регулируемых  общественных  отношений»  (В.В.  Лаптев. Предмет  и  система  хозяйственного  права.  М.,  Изд.  «Юридическая  литература», 1968, стр. 68). Однако в то же время он пишет об отсутствии у отрасли права еди­ного  метода  регулирования,  допускает  возможность  применения  разных  методов  к однородным отношениям (стр. 63) и одинаковых методов к разнородным отношениям (стр. 67). Исходная посылка не согласуется с последующими выводами.

20С.Н. Братусь обоснованно указывает на то, что относительная самостоя­тельность метода правового регулирования составляет основную часть проблемы от­носительной самостоятельности права (см.: С.Н. Братусь, ук. соч., стр. 50).

            21См.: О.С. Иоффе.  Правоотношение по советскому гражданскому праву. Стр. 37—40.

                    22 К. Маркс  и  Ф.Энгельс. Соч., т. 37, стр. 395.

Рекомендована

кафедрой  гражданского  права
Свердловского юридического института