Вопросы ценных бумаг :
Обсуждение Основ гражданского законодательства : ¨Круглый стол¨ журнала ¨Правоведение¨ /
Д. А. Медведев.

Обсуждение Основ гражданского законодательства : «Круглый стол» журнала «Правоведение»

Вопросы ценных бумаг

Д. А. МЕДВЕДЕВ*

В силу известных причин ценные бумаги оказались надолго выключенными из гражданского оборота. Их восстановление началось несколько лет назад и идет со значительными трудностями. Помимо чисто экономических причин, таких как гипер­инфляция и кризис денежной системы в СССР, развал старого хозяйственного меха­низма и непоследовательность проводимых преобразований, создание полнокровного рынка ценных бумаг осложняет отсутствие развитого и гибкого законодательства. В настоящее время, если не считать нескольких специальных нормативных актов (до­военных Положения о чеках и Положения о переводном и простом векселе, россий­ского Положения об акционерных обществах, а также не очень удачного и уже во многом устаревшего союзного Положения о ценных бумагах), единственным законом, определяющим правила обращения ценных бумаг, являются Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик. В ст. 31 Основ ценной бумагой признает­ся документ, удостоверяющий имущественное право, которое может быть осущест­влено только при предъявлении подлинника этого документа. Такое определение явля­ется традиционным и восходит к германской правовой доктрине конца XIX — начала XX столетий. Российское законодательство пока не дает нам понятия ценной бумаги, ограничиваясь определениями отдельных видов таких бумаг. Что же касается того понятия, которое сформулировано в союзном Положении о ценных бумагах, то оно представляется крайне неудачным, поскольку раскрывает суть бумаги через указание на право владения или отношения (?) займа. Подобная трактовка ценной бумаги, во-первых, сужает сферу их юридического применения, а, во-вторых, низводит роль ценной бумаги до обычного легитимационного документа. Последний лишь доказы­вает наличие права (напр., железнодорожный билет), но не воплощает его в себе целиком и обычно не оборотоспособен.

Отправляясь от определения ст. 31 Основ, можно выделить несколько признаков ценной бумаги:

1. Ценная бумага — документ, полностью воплощающий в себе установленное в нем право. Иными словами, между бумагой как вещью и имущественным правом, вытекающим из нее (обязательственным, вещным, корпоративным), существует нераз­рывная связь. Поэтому цессия по ценным бумагам может быть совершена только при передаче бумаги, а в ряде случаев она приобретает специфическую форму (индосса­мент векселя);

2. Ценная бумага связана с субъектом права. Степень определенности последне­го выражается в именном, ордерном (приказном) или предъявительском характере бумаги. Использование в качестве критерия дифференциации бумаг способа их пере­дачи (п. 2 ст. 31 Основ) является не совсем точным, хотя и достаточно емким. Наи­более важное деление бумаг на именные, ордерные и предъявительские обусловлено не формой передачи документа, но способом обозначения ее субъекта (правооблада­теля);

3. Ценная бумага характеризуется строго формальными реквизитами, при отсут­ствии которых документ становится недействительным. Поэтому надлежаще оформ­ленная и выпущенная бумага не может быть опорочена ссылкой на отсутствие осно­вания обязательства (п. 1 ст. 32) или на его недействительность, но может быть оспорена путем признания ее держателя неправомерным приобретателем (п. 2 ст. 32 Основ).

Последнее правило особо значимо для укрепления оборота предъявительских бумаг, когда не указан даже первый приобретатель (в отличие от ордерного докумен­та). В Основах, однако, не установлено правил, касающихся момента возникновения права, воплощенного в предъявительской бумаге. Такие правила необходимы при ре­шении вопроса о судьбе бумаги, которая вышла в оборот помимо воли ее состави­теля. Как известно, существуют несколько основных точек зрения на эту проблему.1 Согласно договорной теории возникновение права приурочивается к некоему согла­шению между составителем бумаги (должником) и ее первым приобретателем. При­чем предполагается, что составитель при заключении договора обязался перед каж­дым последующим держателем документа, не вникая каждый раз в правомерность передачи последнего. Естественно, что в таком случае право возникает либо в мо­мент соглашения, либо в момент вручения бумаги ее приобретателю. Креационная тео­рия связывает возникновение права с моментом составления бумаги. Само же состав­ление рассматривается как односторонняя сделка (обещание). В этом случае возник­новение права приурочивается к более раннему периоду, и, следовательно, даже не имея желания выпустить бумагу, ее составитель может стать должником (напр., ког­да документ похищен у него со стола). Несмотря на теоретические огрехи этой кон­цепции (волеизъявление — односторонняя сделка порождает последствия, не охвачен­ные волей составителя бумаги), она получила распространение в силу целесообраз­ности перенесения риска с последующего добросовестного приобретателя бумаги на ее эмитента. Существуют, наконец, и некоторые иные теории, занимающие промежуточ­ное положение между договорной и креационной (эмиссионная теория, теория «иллю­зии права»). В наших условиях, когда массовый выпуск бумаг на предъявителя (напр., облигаций предпринимателями) может вызвать резкую дестабилизацию денеж­ного хозяйства, коммерческий риск следует возложить на составителя бумаги с мо­мента ее изготовления (креации). Такой юридический прием, по мнению ряда ученых, является компромиссом в конфликте двух интересов — прочности оборота (защита добросовестного приобретателя бумаги) и прочности права.

Поскольку Основами не установлено иное, обязываться и получать права по ценным бумагам могут любые субъекты гражданского оборота. В отношении юри­дических лиц-коммерсантов не вызывает сомнения их способность эмитировать и при­обретать бумаги всякого вида. Сложнее с организациями некоммерческими, в особен­ности состоящими на государственном бюджете. Видимо следует прийти к выводу, что решение о выпуске и приобретении ими ценных бумаг должно приниматься с учетом мнения их вышестоящей организации, учредителя или собственника и лишь постольку, поскольку это необходимо для выполнения их уставных целей (п. 3 ст. 18 Основ). Разумеется, что прибыль, поступившая в распоряжение трудового коллекти­ва учреждения, может расходоваться и на приобретение ценных бумаг. Еще слож­нее вопрос о правосубъектности граждан в отношении ценных бумаг. Если право гражданина обязываться по чеку и векселю вытекает из существа этих бумаг, то возможность эмиссии гражданином облигаций и получения им коносаментов пред­ставляется пока небесспорной.

В теории частного права проводится справедливое разделение между правом на бумагу и правом из бумаги. Право на бумагу обычно является вещным (в совре­менном обороте — это право собственности, полного хозяйственного ведения или опе­ративного управления. В некоторых случаях право на бумагу является обязательст­венным, например, при ее залоге (если, конечно, рассматривать залоговое правоот­ношение как строго обязательственное). Право из бумаги чаще всего является обя­зательственным (облигация, вексель, чек), но может быть и вещным (коносамент). Особую разновидность представляют бумаги, удостоверяющие право участия пли корпоративное право (акция, сертификат акции). Специфика права участия заключа­ется в том, что оно: а) не может быть однозначно сведено ни к обязательственным, ни к вещным правам (более того, это право не всегда может быть отнесено и к разря­ду частных прав); б) состоит из ряда правомочий (прав на дивиденд, на управле­ние корпорацией, на ликвидационный остаток и др.); в) возникает не в момент со­ставления или эмиссии акции, а в момент ее приобретения или вступления в члены корпорации и оплаты доли уставного капитала (в акционерном обществе закрытого типа или товариществе с ограниченной ответственностью). Следует иметь в виду, что в отличие от п. 1 ст. 36 Основ, где понятие акции раскрывается путем перечисления корпоративных правомочий, в российском Положении об акционерных обществах (п. 45) под акцией разумеется ценная бумага, удостоверяющая право собственно­сти на долю в уставном капитале (ст. 11 Закона РСФСР о предприятиях и предпри­нимательской деятельности содержит аналогичную формулировку). Последнее опреде­ление весьма неудачно. Во-первых, заменив право участия на право долевой собст­венности, российский законодатель оставил открытым вопрос о правовом титуле са­мого акционерного общества как юридического лица. Если не использовать форму доверительной собственности, то надлежит прийти к выводу, что акционерное общест­во обладает своим имуществом не на праве собственности, а на ином праве (напр., праве полного хозяйственного ведения). Но такой вывод не основан на законе и представляется явной натяжкой. Во-вторых, конструкция права собственности на до­лю в уставном капитале имеет и другой, более тонкий порок. Если учредителем об­щества выступает предприятие-субъект права полного хозяйственного ведения, то какое право на долю в этом обществе оно получает? Тогда уж следует вести речь о праве долевого хозяйственного ведения. Остается надеяться, что в будущем рос­сийском Законе об акционерных обществах, а затем и в новом ГК Российской Фе­дерации эти недоразумения будут устранены.

Исполнение по ценным бумагам также имеет свою специфику, которая обрисо­вана в гл. 4 Основ лишь несколькими штрихами (ст. 32). Срок исполнения по бу­маге обычно определяется моментом востребования. Иными словами, должник не обязан платить (передавать вещь) до тех пор, пока документ не предъявлен для исполнения держателем, т. е. пока не осуществлена презентация бумаги. Исключе­ние составляют облигации, сертификаты и акции, по которым гарантируется перио­дическая выплата процента или дивиденда. Не допускается отказ от исполнения по тем мотивам, которые в обычной ситуации освобождают от обязанности исполнять (абстрактность или недействительность основания обязательства). Должник исполня­ет обязанность, вытекающую для него из бумаги, либо определенному лицу (имен­ной документ), либо лицу, предъявившему непрерывный ряд передаточных надписей (ордерная бумага), либо всякому и каждому (предъявительская бумага). Эти пра­вила сформулированы в Основах негативно — при помощи указания на возмож­ность отказа от исполнения держателю, завладевшему бумагой неправомерным пу­тем (п. 2 ст. 32).

Передача права из бумаги в силу юридических свойств последней возможна лишь при передаче права на бумагу вместе с ней самой. Специальных правил в от­ношении цессии ценных бумаг Основы не устанавливают. Как и при всякой уступке требования, прежний кредитор отвечает перед новым кредитором только за действи­тельность переданной ему бумаги, но не за исполнение по бумаге обязанным лицом (п. 1 ст. 69 Основ). Это общее правило, однако, имеет исключение. При совершении передаточной надписи на векселе каждый предыдущий кредитор (индоссант) отве­чает перед приобретателем векселя (индоссатом) не только за действительность пе­редаваемого векселя, но и за платеж по нему. Причем ответственность каждого пред­шествующего держателя векселя является солидарной. Названные правила, которые не вошли в Основы, должны найти свое отражение в новом российском законода­тельстве о ценных бумагах.

* Кандидат юридических наук, ассистент С.-Петербургского государственного уни­верситета.

1 Их разбор дается М. М. Агарковым. См.: Агарков М. М. Ценные бумаги на предъявителя//Очерки кредитного права. Под ред. А. Э. Вормса. М., 1926.